Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса»




НазваниеКнига первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса»
страница1/43
Дата публикации23.02.2013
Размер4.91 Mb.
ТипКнига
litcey.ru > История > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43
Сканировали, корректировали и обработали : Нина и Леон Дотан (01. 2002)

http://ldn-knigi.narod.ru ldnleon@yandex.ru

ЛЕОН УРИС

ЭКСОДУС

Перевод с английского


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Иерусалим 1973

ЭТА КНИГА ПОСВЯЩАЕТСЯ

МОЕЙ ДОЧЕРИ КАРЕН,

МОИМ СЫНОВЬЯМ МАРКУ И МАЙКЛУ,

А ТАКЖЕ ИХ МАТЕРИ.

Большинство событий, описанных в этой книге, — со­бытия исторические. В книге много сцен, фоном для кото­рых служат реальные события.

Быть может, живут еще люди, принимавшие участие в событиях, подобных описанным в этой книге. Возможно поэтому, что некоторых из них будут отождествлять с персонажами этой книги.

Позвольте мне подчеркнуть, что все персонажи романа созданы самим автором, и что они все выдуманы.

Исключение, конечно, составляют исторические деяте­ли, названные своими именами, такие как Черчилль, Трумэн, Пирсон и все остальные, чья жизнь и деятельность была связана с описанным в книге историческим периодом.

СОДЕРЖАНИЕ:
^

Книга первая


Главы 1- 32

стр. 4 – 159

Книга вторая

Главы 1- 19


стр. 160 – 262

Страницы соответствуют электронной версии!

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ.

По случаю переиздания «Эксодуса» мне представилась возможность поделиться своим мнением о причинах все­мирного успеха, выпавшего на долю этой книги.

«Эксодус» — это рассказ о величайшем чуде нашего вре­мени, о событии, не знающем себе равного в истории че­ловечества: о возрождении нации, рассеянной по свету две тысячи лет тому назад.

Это рассказ о евреях, возвращающихся после столе­тий гонений, унижений, пыток и истребления на свою ро­дину, чтобы потом и кровью создать оазис в пустыне.

Все шаблонные типы евреев, которыми кишит амери­канская литература — преуспевающий делец, знаменитый врач, ловкий юрист, надменный артист... все эти милые типы, наводняющие главы книг, тяготящиеся самими со­бой, миром, своими дядями и тетями... проникнутые жа­лостью к самим себе,... все эти рыцари психиатрической палаты; ...я их оставил всех там, где им только и быть — в операционной.

Я постарался показать другую сторону медали. Я писал о моем народе, который пред лицом равнодушного, а то и враждебного мира одной лишь отвагой совершил бес­смертный подвиг.

«Эксодус» — это рассказ о борющемся народе, о людях, которые не просят прощения за то, что они родились ев­реями, и за то, что они хотят жить достойно.

История этих людей потрясла меня, когда я ее услышал в селениях и городах Израиля.

И она... потрясла также читателей, как евреев, так и неевреев.

^ СЛОВО БЛАГОДАРНОСТИ.

Мне пришлось проездить около 50 тысяч миль, чтобы собрать материал для «Эксодуса». Длина использованной при этом магнитофонной ленты, количество взятых интервью, груды прочитанных книг, множество снимков и денежные расходы — составляют величины того же порядка.

В продолжение двух лет сотни людей отдавали мне время и силы, чтили меня своим доверием. На всем пути мне очень везло в двояком смысле: эти люди не только самоотверженно помогали, но и безраздельно доверяли мне.

К сожаленью, нет никакой возможности поблагодарить каждого отдельно: на это потребовалась бы отдельная книга.

Было бы, однако, черной неблагодарностью, если бы я не упомянул здесь двоих, которые в буквальном смысле этого слова создали эту книгу.

Я надеюсь, что не создам опасного прецедента тем, что публично поблагодарю своих вдохновителей. Идея напи­сания этой книги возникла во время беседы за обеденным столом; она воплотилась в действительность благодаря не­укротимому упорству Малколма Стюарта. Несмотря на множество препятствий, он не отказался от воплощения этой идеи в жизнь.

От всего сердца я благодарю Илана Хартува из Иеру­салима. Он устроил все мои поездки, сам разъезжал со мной всюду по Израилю: на поезде, в самолете, автомоби­ле, джипе, пешком. Частенько это бывало отнюдь не легко. Однако, главным образом я благодарен Илану за то, что он так щедро делился со мной своими обширнейшими по­знаниями.
^

КНИГА ПЕРВАЯ


ПО TY СТОРОНУ ИОРДАНА.

Доколе Господь не даст покоя братьям вашим, как вам, и доколе и они не получат во владение землю, которую Господь, Бог ваш, дает им за Иорданом; тогда возвратитесь каждый в свое владение, которое я дал вам.

Слово Господне, данное Моисею во Второзаконии.
^

Г л а в а 1

Ноябрь 1946


ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА КИПР

(Вильям Шекспир)

Самолет покатился по тряской посадочной дорожке и остановился перед огромным щитом с надписью: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА КИПР. Марк Паркер посмотрел в окно и увидел в отдалении причудливые пики Пятипалой Вер­шины среди гор северного побережья. Примерно через час он проедет через перевал по дороге в Кирению. Он встал в проходе, поправил галстук, спустил рукава рубаш­ки и надел пиджак. «Добро пожаловать на Кипр, добро по­жаловать на Кипр...» звучало у него в голове. Это же из «Отелло», подумал он, но не смог вспомнить продолжения.

— Везете что-нибудь? — спросил таможенный ин­спектор.

— Два фунта героина-сырца и порнографический альбом, — ответил Марк, ища глазами Китти.

Все они такие, эти янки: им лишь бы пошутить, подумал инспектор, пропуская Марка. Подошла служащая британской туристской компании.

— Вы мистер Марк Паркер?

— Он самый.

— Миссис Китти Фремонт звонила и просила простить, что не смогла встретить вас в аэропорту, и просила по­ехать прямо в Кирению. Она заказала для вас номер в Дворцовой гостинице.

— Спасибо, мой ангел. А как мне поймать здесь такси в Кирению?

— Я сейчас это устрою. Это займет всего несколько минут.

— Выпить здесь можно что-нибудь?

— Конечно! Пройдите прямо, там в конце зала — кафе. Облокотившись о стойку бара, Марк пил маленькими глотками чашку дымящегося черного кофе. «Добро пожа­ловать на Кипр... добро пожаловать на Кипр» — хоть убей, не мог вспомнить, как там дальше.

— Вот так встреча! — загудел рядом голос. — Я еще в самолете подумал, что это вы. Вы ведь Марк Паркер, верно? Держу пари, что вы меня не помните.

Нужное подчеркнуть, подумал Марк. Это было в Риме, Париже, Лондоне, Мадриде; дальше читайте вни­мательно: в баре Хозе, в трактире Джеймса, в кабачке Жака, в притоне Джо. В то время я писал о войне, рево­люции, военном перевороте. В ту ночь со мной была: блон­динка, брюнетка, рыжеволосая (а может, и та девка с двумя головами).

А пришедший стоял перед самым носом Марка и не умолкал.

— Помните, это я заказал тогда мартини, а у них не было апельсинного вермута. Вспомнили?

Марк вздохнул и глотнул кофе в ожидании новой атаки.

— Я знаю, все вам это говорят, но я действительно с удовольствием читаю ваши репортажи. Что вы делаете на Кипре? — он подмигнул и толкнул Марка в бок. — Держу пари, опять что-нибудь такое... Впрочем, почему бы нам не встретиться где-нибудь и выпить? Я живу в Никозии в Палас-Отеле, — он сунул визитную карточку Марку в руку. — И связи у меня есть кое-какие, — он снова под­мигнул.

— Простите, мистер Паркер. Машина ждет вас.

Марк поставил чашку на стойку. — Мне было очень приятно, — буркнул он, торопясь к выходу. У дверей кар­точка полетела в корзину.

Такси развернулось и укатило. Марк откинулся на зад­нюю спинку и на мгновенье закрыл глаза. Он был рад, что Китти не смогла приехать в аэропорт. Столько прошло времени, столько надо сказать и столько вспомнить! Он почувствовал волнение при мысли, что скоро увидит ее. Китти, милая, прекрасная Китти! Когда такси выехало с территории аэропорта, Марк уже весь погрузился в мысли.

...Кэтрин Фремонт. Она была одной из великих амери­канских традиций, как домашний яблочный пирог, бутер­броды с сосисками, бруклинские кукурузные лепешки. Китти Фремонт была истинной «девочкой с нашего двора». Она была слепком с рекламной девочки-сорванца с торча­щими косичками, веснушками и скрепками на зубах. И совершенно как на той рекламе скрепки в один прекрас­ный день исчезли, появилась губная помада, свитер округ­лился на груди, и гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя. Марк улыбнулся самому себе: она была такая красивая тогда, такая свежая и чистая.

...И Том Фремонт. Он был частью той же американской традиции. Этот парнишка, стриженный под ежик, с вечной мальчишеской улыбкой на губах, пробегал стометровку за 10 секунд, забрасывал мяч в сетку с тридцати футов, вихрем проносил продолговатый мяч за линию ворот, ког­да играл в регби, и мог с закрытыми глазами собрать Форд модели А. Том Фремонт был самым близким другом Марка с тех самых пор, как Марк себя помнил. Нас, верно, даже от груди отлучали вместе, подумал Марк.

...Том и Китти... Яблочный пирог и мороженое... горя­чие сосиски с горчицей. Типичный американский парень, типичная американская девушка, типичнейший Средний Запад штата Индиана. Да, Том и Китти подходили друг другу, как дождь и весна.

Китти всегда была тихой девушкой, очень серьезной, очень задумчивой и с какой-то тихой грустью во взгляде. Может быть, один лишь Марк замечал эту грусть, потому что для всех остальных Китти была воплощением весе­лья. Она напоминала сказочную крепость: всегда твердо держала руль обеими руками, всегда находила правильный ответ, всегда была любезной и рассудительной. И все же эта грусть никогда ее не покидала. Пускай никто ее не за­мечал, но Марк знал.

Марк часто задавал себе вопрос, почему его так влекло к ней? Может быть, только потому, что она казалась ему такой неприступной. Словно шампанское на льду; взгляд и речь, способные разрубить человека надвое. Так или ина­че, Китти всегда была девушкой Тома, и ему ничего не оставалось, как завидовать другу.

Том и Марк жили в одной комнате, когда они учились в университете. Первый год Том был глубоко несчастен из-за разлуки с Китти. Марк помнил, как ему часами при­ходилось слушать горестные жалобы Тома и успокаивать его. Потом настало лето, и Китти уехала с родителями в Висконсин. Она была тогда еще школьницей, и ее родите­ли хотели этой разлукой несколько умерить пыл молодых людей. Том и Марк подались в Оклахому подработать на нефтепромыслах.

К началу нового учебного года Том успел сильно поостыть. Беседы с Марком часто переходили в споры. Пе­реписка с Китти становилась все реже, а его свидания в университетском городке — все чаще. Было похоже, что все кончено между новоиспеченным университетским львом и девушкой, ждавшей его дома.

На последнем курсе Том почти не вспоминал больше о Китти. Он стал кумиром университета, как оно и подобает лучшему нападающему баскетбольной команды. Что же ка­сается Марка, то он довольствовался тем, что купался в лучах славы друга. Кроме того, он и сам приобрел славу бездарнейшего студента журналистики во всей истории университета.

Потом и Китти поступила в университет, и грянул гром! Сколько бы раз Марк ни видел Китти, он всегда испы­тывал волнение, словно видит ее впервые. На этот раз с Томом происходило то же самое. За месяц до госэкзаме­нов они удрали. Том и Китти, Марк и Элин с четырьмя долларами и десятью центами в кармане пересекли на старом Форде границу штата и пустились искать мирово­го судью. Медовый месяц они провели на заднем сидении Форда, застрявшего на обратном пути в грязи проселочной дороги и протекавшего в дождь как сито. Это было многообещающее начало для типичной американской четы.

Том и Китти держали свой брак в тайне еще год после того, как он кончил университет. Китти осталась кончать курс для медсестер. Ходить за больными, всегда думал Марк, — как раз для Китти.

Том прямо боготворил Китти. Он всегда был немного необуздан и чересчур уж независим. Теперь все переме­нилось, и он все более входил в роль образцового мужа. Начал он с очень маленькой должности в одной очень большой рекламной фирме. Они поселились в Чикаго. Кит­ти работала сестрой в детской больнице. Они пробивали себе дорогу дюйм за дюймом, чисто по-американски. Сна­чала съемная квартира, потом маленький домик, новый автомобиль, платежи в рассрочку и большие надежды. Кит­ти забеременела, потом родилась Сандра.

Мысли Марка прервались, когда такси замедлило ход, въезжая в предместья Никозии, столицы Кипра, располо­женной на коричневой равнине между северной и южной горными цепями.

  • Вы говорите по-английски? — спросил Марк шофера.

— Да, сэр.

— Там надпись в аэропорту: добро пожаловать на Кипр.

А как это гласит дальше?

— По-моему, никак. Это они просто стараются угож­дать туристам.

Они въехали в город. Ровная местность, желтые камен­ные дома, крытые красной черепицей, море финиковых пальм — все это напоминало ему Дамаск. Шоссе шло вдоль древней венецианской стены, обвивающей старый город словно вычерченным кольцом. Марк разглядел минареты-близнецы, поднимающиеся на фоне неба в турецкой части города. Эти минареты принадлежали к Святой Софии, ве­личественному собору времен крестовых походов, превра­щенному в мечеть. Проезжая вдоль крепостной стены, они миновали гигантские укрепления, напоминающие острия стрел. Марк помнил еще с предыдущего своего пребыва­ния на Кипре, что этих торчащих на стене стрел было одиннадцать, нечетное число. Он хотел было спросить у шофера, почему именно одиннадцать, но промолчал.

Спустя несколько минут Никозия осталась позади. Они продолжали свой путь по равнине на север, минуя деревню за деревней, похожие друг на дружку как две капли воды и состоявшие сплошь из серых глинобитных домиков. В каждой деревне высилась водонапорная башня, снабжен­ная надписью, что она построена милостью Его Величества короля Великобритании. На бесцветных полях крестьяне убирали картофель, погоняя на диво выносливых мулов ве­ликолепной кипрской породы.

Такси вновь набрало скорость, и Марк снова погру­зился в мечты.

...Марк и Элин поженились вскоре после Тома и Китти. Брак с первого же дня оказался ошибкой. Два хороших человека, но не созданных друг для друга. Они не рас­ходились только благодаря спокойной и мягкой мудрости Китти. Они могли оба приходить и по очереди изливать свою душу перед ней. Китти умудрилась сохранить этот брак даже тогда, когда он уже давно расшатался. Потом он рухнул окончательно, и они разошлись. Марк был благо­дарен судьбе, что хоть не было детей.

После развода Марк переехал в восточные штаты, на­чал колесить с одной работы на другую и успел превра­титься из бездарнейшего на свете студента журналистики в бездарнейшего на свете журналиста. Он стал одним из тех летунов, которых часто можно встретить в газетном мире. Это была не тупость и не отсутствие таланта, а все­го лишь полнейшая неспособность найти свое место в жизни. Марк был творческой натурой, а рутинная работа в газете глушила его творческие силы. Тем не менее у него не было желания попытать свои силы на писательском по­прище. Он знал, что не обладает данными, необходимыми для писательского труда. Так он и прозябал в неизвест­ности — ни рыба, ни мясо.

Каждую неделю он получал письмо от Тома, полное восторженных сообщений о продвижении по службе и о его любви к Китти и Сандре.

Марк вспомнил письма Китти, являвшиеся трезвым до­полнением к восторженности Тома. Китти всегда держала Марка в курсе дел его бывшей жены, пока Элин не вышла вновь замуж.

В 1938-ом году мир вдруг раскрылся перед Марком Паркером. В Американском Синдикате Новостей оказалась вакантная должность в Берлине, и Марк вдруг превратился из рядового газетчика в респектабельного иностранного корреспондента.

На новой работе Марк обнаружил весьма недюжинные способности. Здесь ему представилась возможность про­явить хоть отчасти свои творческие задатки, и он создал по­черк, свойственный ему одному, Марку Паркеру, и никому больше. Марк не был звездой на газетном небосклоне, но он обладал безошибочным инстинктом, отличающим на­стоящего иностранного корреспондента: он чувствовал со­бытие, когда оно еще только назревало.

Мир был сущим балаганом. Он изъездил вдоль и поперек Европу, Азию, Африку. У него было имя, он лю­бил свое дело, пользовался кредитом в баре Хозе, в трак­тире Джеймса, в кабачках Джо и Жака, и у него был не­исчерпаемый запас блондинок, брюнеток и рыжих красо­ток для пополнения «одномесячного клуба».

Когда началась война, Марк носился по Европе как уго­релый. Было приятно возвращаться в Лондон на несколь­ко дней, где его обычно ждала стопка писем от Тома и Китти.

В начале 1942-го года Том Фремонт пошел добровольцем в корпус морской пехоты. Он погиб в Гвадалканале.

Два месяца после гибели Тома умерла и Сандра от полиомиелита.

Марк взял внеочередной отпуск, чтобы съездить домой, но пока доехал, Китти Фремонт исчезла. Он долго и тщет­но искал ее, пока не пришлось вернуться в Европу. Она словно исчезла с лица земли. Марк был потрясен, но та грусть, которую он всегда замечал в глазах Китти, пред­ставлялась ему сейчас сбывшимся пророчеством.

Сразу после окончания войны он вернулся еще раз в Америку, чтобы поискать ее, но след давно простыл.

В ноябре 1945-го года АСН вызвал его обратно в Европу, чтобы писать о процессе главных военных преступ­ников в Нюрнберге. К этому времени Марк был уже об­щепризнанным авторитетом и носил звание «специально­го» иностранного корреспондента. В Нюрнберге он напи­сал серию блестящих статей и оставался там, пока нацист­ские главари не были повешены.

Перед тем как отправить его в Палестину, где, по всем приметам, назревала локальная война, АСН предоставил Марку отпуск, в котором он, кстати, очень нуждался. Что­бы провести отпуск, как подобает Марку Паркеру, он под­цепил знакомую страстную француженку, работавшую в ООН и направленную в Афины в штаб Объединенных Наций.

Вот тут, как гром с ясного неба, все и произошло. Он сидел как-то в американском баре в Афинах и коротал время с группой коллег по перу, когда вдруг заговорили об американской сестре милосердия, творящей чудеса сре­ди греческих сирот. Один из корреспондентов как раз вер­нулся из того приюта и собирался написать о нем.

Эта сестра была Китти Фремонт.

Марк тут же послал запрос и узнал, что она находится в отпуске на Кипре.

Равнина кончилась, и такси начало взбираться в гору по узкой, извилистой дороге, ведущей через перевал в горах Пентадактилос (Пятипалых.).

Смеркалось. На перевале Марк сделал остановку. Он вышел из машины и посмотрел вниз на Кирению, малень­кий городок, приютившийся на берегу моря у подножья горы и похожий на ювелирное изделие. Наверху слева виднелись руины Св. Гилариона, древней крепости, свя­занной с именами Ричарда Львиное Сердце и его красавицы Беренгарии. Марк отметил про себя, что нужно будет вернуться сюда с Китти.

Уже почти совсем стемнело, когда они добрались в Кирению. Городок состоял сплошь из выбеленных изве­стью домиков с красными крышами. Над ним возвышалась крепость, доходящая до самого моря. Кирения была город­ком до того живописным, старомодным и причудливым, что просто нельзя было представить себе ничего более живописного, старомодного и причудливого. Он проехал мимо миниатюрной пристани, забитой рыбацкими лодка­ми и небольшими яхтами и защищенной молом, обнимаю­щим ее справа и слева. На одной из ветвей мола был при­чал, на второй — старое укрепление, Крепость Девы.

Кирения была с давних пор излюбленным местом ху­дожников и британских военных в отставке. Она и в самом деле была одним из самых мирных уголков на земном шаре.

Тут же неподалеку вздымалась глыба Дворцовой го­стиницы. Огромное здание казалось каким-то бесформен­ным и неуместным на фоне сонного городка. Тем не ме­нее «Дворец» стал со временем одним из центров британской империи. Он был известен в самых отдаленных уголках земли, где только развевался Юнион Джек (Флаг Соединенного Королевства.), как место встречи англичан. Это был лабиринт из номеров, террас и веранд, висящих над морем. Длинный, метров в сто, пирс соединял гостиницу с маленьким островком в море, излюб­ленным местом пловцов и любителей солнечных ванн.

Такси остановилось. Выбежавший служащий понес ба­гаж в гостиницу. Марк расплатился с шофером и оглянул­ся вокруг. Был ноябрь, но погода все еще стояла теплая и ясная. Какое чудесное место для свидания с Китти Фремонт!

Портье протянул Марку письмо.

Дорогой Марк!

Я задержусь в Фамагусте до девяти часов. Прости, по­жалуйста! Умираю от нетерпения. Пока.

Китти.

— Цветы, бутылку виски и ведерко льда, — сказал Марк.

— Миссис Фремонт позаботилась обо всем, — сказал портье, передавая ключи коридорному. — У вас смежные комнаты с видом на море.

Марк заметил ухмылку на лице портье. Это была та же грязная усмешка, которую он видел во всех гостиницах, куда он являлся с какой-нибудь женщиной. У него мельк­нуло желание растолковать портье, что он ошибается, но он не стал: пусть этот чертов портье думает, что ему угодно.

Полюбовавшись видом темнеющего моря, он распа­ковал свой багаж, налил себе стакан виски с содовой и вы­пил его, лежа в ванне.

Семь часов... еще целых два часа ждать.

Он открыл дверь в комнату Китти. Пахло хорошо. Ее купальный костюм и несколько свежевыстиранных пар чу­лок висели над ванной. Туфли стояли в ряд у кровати, на туалетном столике — всякие флакончики. Марк улыбнул­ся. Даже в отсутствие Китти в комнате Китти царила ат­мосфера, характерная для незаурядного человека.

Он вернулся к себе и растянулся на кровати. Как отра­зились на ней все эти годы? Какие следы оставило пере­несенное горе? Китти, милая Китти... пожалуйста, будь паинькой! Сейчас ноябрь 1946-го года, стал прикидывать Марк, когда он видел ее в последний раз? В тысяча де­вятьсот тридцать восьмом году, незадолго до его отъез­да в Берлин. Восемь лет. Китти сейчас, стало быть, 28 лет.

Слишком много волнений для одного дня. Марк устал и начал клевать носом.

Звяканье кубиков льда, звук вообще-то приятный для слуха Марка, разбудил его из глубокого сна. Он потер глаза и потянулся за сигаретой.

— Вы спите, словно под наркозом, — сказал голос с явным британским акцентом. Я стучал целых пять минут. Пришлось попросить коридорного открыть дверь. Вы, на­деюсь, не сердитесь, что я налил себе стаканчик?

Голос принадлежал Фреду Колдуэллу, майору британ­ской армии. Марк зевнул, потянулся, чтобы стряхнуть остатки сна, и посмотрел на часы. Было 8.15.

— Что вы делаете здесь на Кипре, черт возьми? — спросил Марк.

  • Мне кажется, что тот же вопрос я вправе задать вам.

Марк закурил и посмотрел на Колдуэлла. Он не любил этого майора, но и ненависти к нему не испытывал. Он его просто не мог переваривать. Они встречались до этого дважды. Колдуэлл был адъютантом полковника, ныне бригадного генерала Бруса Сатерлэнда, очень толкового фронтового командира британской армии. Их первая встре­ча состоялась во время войны где-то в Нидерландах. В од­ном из своих репортажей Марк указал на одну тактиче­скую ошибку, допущенную британским командованием и стоившую жизни целому полку. Во второй раз они встре­тились в Нюрнберге на процессе, где Марк присутствовал в качестве корреспондента АСН.

Соединение Бруса Сатерлэнда ворвалось первым в не­мецкий концлагерь Берген-Бельзен. Оба, Сатерлэнд и Кол­дуэлл, выступали свидетелями на Нюрнбергском процессе.

Марк пошел в ванную, помыл лицо холодной водой и стал искать полотенце.

— Чем я могу вам быть полезен, Фредди?

— Из Си-Ай-Ди позвонили сегодня в штаб и сообщили о вашем прибытии. Насколько мне известно, у вас нет офи­циальных полномочий.

— Господи, у вас нюх, как у стаи гончих. Очень сожа­лею, но придется разочаровать вас, Фредди. Я здесь про­сто в отпуске по пути в Палестину.

— Это не официальный визит, Паркер, — сказал Кол­дуэлл. — Просто у нас несколько повышенная чувстви­тельность после наших встреч в прошлом.

— Крепкая же у вас память! — сказал Марк и начал одеваться. Колдуэлл налил Марку стакан виски. Марк смотрел на английского офицера и задавал себе вопрос — чем он его так раздражает всегда. В нем была та гру­бость, по которой безошибочно угадывался образчик препротивной породы колонизаторов. Колдуэлл был скучный, узколобый тупица. Поиграть по-джентельменски в теннис — с белыми, разумеется, — стакан крепкого джина с содой и к черту туземцев; вот и весь его девиз.

Марка раздражала совесть Фредди Колдуэлла, вернее, отсутствие в нем совести. Понятия о добре и зле Колдуэлл черпал из воинского устава или из какого-нибудь приказа сверху.

— Вы что же, гадости какие-нибудь творите на Кипре и пытаетесь скрыть их?

— Не будьте глупым, Паркер. Это наш остров, и мы хотим знать, что вас привело сюда.

— Знаете, что я вам скажу. Вот это мне больше всего и нравится у вас, англичан. Какой-нибудь голландец про­сто велел бы мне убраться к черту. Вы же говорите всег­да; «Пожалуйста, идите к черту». Я вам уже сказал, что нахожусь здесь в отпуске. Свидание со старым другом.

— Можно узнать фамилию друга?

— Женщина по имени Китти Фремонт.

— Китти, сестра? Да-а-а, это женщина, ничего не ска­жешь! Я на днях познакомился с нею у губернатора. — Фредди Колдуэлл вопросительно поднял брови, посмот­рев на настежь открытую дверь, ведущую в комнату Китти.

— Возьмите свои грязные мысли и отправьте их в ба­ню, — сказал Марк. — Мы знакомы уже 25 лет.

— Но ведь чувства с годами не угасают, как любят го­ворить американцы.

— Совершенно верно. И с этой точки зрения ваш ви­зит вторгается в сферу личных отношений. Сделайте же одолжение и убирайтесь вон.

Фредди Колдуэлл улыбнулся, поставил стакан и зажал щегольский стек под мышку.

— Фредди Колдуэлл, — сказал Марк, — хотел бы я ви­деть вас тогда, когда у вас сгонят с лица эту улыбку.

— Что вы хотите этим сказать, черт возьми?

— Мы живем сейчас в 1946-ом году. Масса людей чи­тала во время войны лозунги, разъяснявшие во имя чего, собственно, шла эта война, и они верили в эти лозунги. Ваши часы отстают, Колдуэлл. Еще немного и вы остане­тесь у пустого корыта: сначала в Индии, затем в Африке, потом и на Ближнем Востоке. Я остаюсь здесь, чтобы при­сутствовать при том, как вы потеряете мандат на Пале­стину. Вас вытурят также из Суэца и из Транс-Иордании. Солнце империи близится к закату. Что станет делать ва­ша жена, когда у нее не будет человек сорок негритят, чтобы помыкать ими с помощью кнута?

— Я читал ваши репортажи о Нюрнбергском процессе, Паркер. У вас несчастная американская склонность к пре­увеличениям, к театральности. Впрочем, старик, у меня нет жены.

— Что там ни говори, а в вежливости вам не отка­жешь.

— Не забывайте, Паркер, что вы здесь только в от­пуске. Я передам генералу Сатерлэнду привет от вас. Всего хорошего!

Марк улыбнулся и пожал плечами.

И тут его вдруг осенило. Надпись в аэропорту: Добро пожаловать на Кипр. Полностью стих гласил: «Добро по­жаловать на Кипр, козлы и ослы!».

Глава 2


Пока Марк Паркер готовился к долгожданной встрече с Китти Фремонт, двое других мужчин ждали совершенно иной встречи в другой части Кипра. Они ждали в лесу, расположенном в сорока милях от Кирении к северу от портового города Фамагусты. Было пасмурно, на небе — ни звезды. Двое мужчин стояли молча и смотрели сквозь тьму в сторону залива, находящегося в полумиле у подножья горы.

Они стояли в заброшенной белой хижине на горе, по­среди соснового леса вперемежку с эвкалиптами и акация­ми. Стояла черная тишина, прерываемая время от времени порывом ветра и подавленным прерывистым дыханием мужчин.

Один из них был грек-киприот, лесничий по профессии; он нервничал. Второй, спокойный как изваяние, неотступно смотрел в сторону залива. Его звали Давид Бен Ами, что обозначает: Давид, сын моего народа. Тучи начали рассеиваться. Сла­бое мерцание осветило бухту, лес и белый домик. Давид Бен Ами стоял у окна, и теперь можно было различить его лицо. Это был человек небольшого роста и щуплого телосложения двадцати лет с небольшим. Даже при слабом свете в нем можно было по тонкому и чуткому лицу, по глубоким глазам угадать интеллигента, ученого.

Когда тучи совсем рассеялись, свет полился на поля, на руины мраморных колонн и памятников, валявшихся во­круг белого домика.

Развалины. Преходящие останки когда-то величествен­ного города Саламиды, достигшего расцвета во времена Христа. Какие только события не происходили на этих усеянных мрамором полях! Саламида, город построенный в незапамятные времена Тевкром после его возвращения с троянской войны. Он был разрушен землетрясением, вновь поднялся и еще раз пал от арабского меча под знаменем Ислама, чтобы уже никогда больше не подняться. Свет мерцал над полями, усеянными остатками тысяч и тысяч разрушенных колонн, где когда-то стоял гордый греческий форум.

Небо опять заволокло тучами.

— Ему уже давно пора быть, — нервно шепнул кип­риот-лесничий.

— Послушай! — шепнул Бен Ами в ответ.

Слабый рокот моторной лодки донесся до них с моря. Давид Бен Ами поднял к глазам бинокль, надеясь на про­свет в тучах. Рокот мотора становился все громче.

В море вспыхнул электрический фонарь, направленный в сторону домика, и луч света прорезал тьму. Еще вспыш­ка. Еще.

Давид Бен Ами и лесничий выскочили из дома и бро­сились по щебню и бурелому вниз к морю. Бен Ами про­сигналил в ответ из своего фонаря.

Мотор замолк.

Мужской силуэт перемахнул через борт лодки и пу­стился вплавь к берегу. Давид Бен Ами взвел курок своего пистолета и оглянулся — не видно ли английского патру­ля. Мужчина вынырнул из воды и пошел вброд. — Давид! — раздался приглушенный голос.

— Ари! — ответил он. — Сюда, быстро!

На берегу все трое пустились бежать вверх, мимо бе­лого домика к проселку. Там их ждало такси, спрятанное в кустах. Бен Ами поблагодарил киприота, сел с пришель­цем в машину и они помчались в Фамагусту.

— Мои сигареты все промокли, — сказал Ари. Давид протянул ему коробку. Короткая вспышка осве­тила лицо мужчины, которого звали Ари. Он был большой и сильный, полная противоположность щуплому Бен Ами. У него было красивое лицо, но глаза были строгие и сухие.

Это был Ари Бен Канаан, один из лучших агентов не­легальной организации «Мосад Алия Бет».

Глава 3


В дверь Марка Паркера постучали. Он открыл. Перед ним стояла Китти Фремонт. Она была даже еще краси­вее, чем он ее помнил. Они долго смотрели друг на друга молча. Он изучал ее лицо и глаза. Теперь это была жен­щина в полном смысле слова, ласковая и все понимающая, какой становятся только после глубоких страданий.

— Мне бы следовало свернуть тебе шею за то, что ты не отвечала на мои письма, — сказал Марк.

—Здравствуй, Марк,— прошептала она.

Они бросились друг к другу и обнялись. Затем они целый час сидели, говорили мало, а больше оглядывали друг друга, обмениваясь короткими улыбками и дружески­ми поцелуями в щеку.

За обедом они тоже говорили мало, все больше о по­хождениях Марка в качестве иностранного корреспонден­та. Постепенно Марк заметил, что она всячески увиливает от разговора о себе.

На десерт принесли сыр. Марк выпил остаток пива, и опять наступило неловкое молчание. Теперь Китти явно чувствовала себя неудобно перед его вопросительным взглядом.

— Пошли, — сказал он, — прогуляемся по набережной.

— Я только схожу, возьму платок, — сказала она. Они шли молча вдоль набережной мимо белых домов, затем по молу к маяку, стоявшему у узких ворот гавани. Было пасмурно, и неясные силуэты лодок, стоявших в га­вани на якоре, были еле видны. Они смотрели, как маяк сигналит в море траулеру, добирающемуся в гавань. Сла­бый ветерок трепал светлые волосы Китти. Она плотнее закуталась в платок. Марк закурил и сел на парапет. Стоя­ла мертвая тишина.

— Тебя, видно, огорчил мой приезд, — сказал он. — Я завтра же уеду.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — сказала она. Она посмотрела на море. — Мне трудно рассказать тебе, что я почувствовала, получив твою телеграмму. Она открыла дверцу для множества воспоминаний, которые я всеми силами пыталась похоронить. Но я знала, что рано или поздно этот час наступит. С одной стороны, я боялась это­го часа, а с другой — рада, что ты здесь.

— Вот уже четыре года, как Том погиб. Неужели ты до сих пор не похоронила все это?

— Да, много мужей погибло на войне, — тихо сказала она. — Я долго плакала. Мы очень любили друг друга, но я знала, что жить ведь как-то надо. Я даже не знаю, как он погиб.

— Об этом не много расскажешь, — сказал Марк. — Том служил в морской пехоте. Штурмуя, еще с десятком тысяч таких же, как он сам, какую-то бухту, он попал под пулю. Ничего героического, никаких орденов, даже вре­мени не было сказать: «передайте Китти, что я ее любил». Просто попал под пулю и погиб... вот и все.

Кровь отхлынула с ее лица. Марк зажег и протянул ей сигарету.

— А зачем умерла Сандра? Почему должен был умереть и ребенок?

— Я не бог. На такие вопросы я не могу ответить. Она села рядом с Марком на парапет, положила ему голову на плечо и вздохнула.

— Боюсь, мне некуда больше деваться.

— А почему бы тебе не рассказать мне обо всем?

— Не могу...

— Все-таки пора, мне кажется.

Много раз Китти пыталась заговорить, но кроме бес­связного шепота, ничего у нее не получалось. Слишком глубоко сидел в ней ужас всех этих лет. Она бросила си­гарету в воду и посмотрела на Марка. Он был прав и, к тому же, был единственным человеком на свете, которому она могла довериться.

— Это было ужасно, — сказала она, — когда я полу­чила извещение насчет Тома. Я его так любила. Ровно... ровно два месяца спустя умерла и Сандра от полиомие­лита. Я... я тут многого не помню. Мои родители забрали меня в Вермонт и поместили в санаторий.

— В сумасшедший дом?

— Нет... так это называется только, когда речь идет о бедных. В моем случае это называлось санаторием для лиц, перенесших душевное потрясение. Я не помню, сколько времени я там пробыла. Я не все помню. День и ночь я была словно в тумане. Это называют меланхолией.

Внезапно голос Китти окреп. Дверь приоткрылась, и боль искала себе выход.

— В один прекрасный день туман рассеялся, и я вспом­нила, что Том и Сандра умерли. Я почувствовала острую боль, и она меня уже больше не покидала. Все ежеми­нутно напоминало мне о них: песню ли я слышала, смех, ребенка ли видела... Каждое дыхание причиняло мне боль. Я молилась... Я молилась, Марк, чтобы на меня снова спу­стился туман. Да, я с радостью лишилась бы рассудка, лишь бы больше не помнить.

Она встала, высокая и прямая, и слезы потекли у нее по щекам.

— Я удрала в Нью-Йорк. Пыталась раствориться в толпе. В моем распоряжении были четыре стены, стул, стол, качающаяся электрическая лампочка. — Она ирони­чески засмеялась. — Была даже мигающая неоновая рек­лама под окном. Что-то про булочки, кажется. Я часами бродила бесцельно по улицам, пока все лица сливались в одно, и целыми днями сидела и смотрела в окно. Том, Сандра, Том, Сандра... они не покидали меня ни на ми­нуту.

Китти почувствовала у себя за спиной Марка. Его руки обхватили ее плечи. Со стороны моря траулер подплывал к входу в гавань. Она потерла щеку о руку Марка.

— Однажды ночью я напилась. Ты ведь знаешь меня... я люблю выпить. Я увидела одного парня в зеленой форме, как была у Тома. Он был один, высокий, стройный — как Том. Мы пили вместе... Проснулась я в дешевом, грязном номере какой-то гостиницы, бог знает где. Я была все еще полупьяная. Подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Я была голая. Парень — тоже голый — лежал на кровати, раскинув руки.

— Китти, ради бога!..

— Все в порядке, Марк... дай мне досказать. Я долго стояла и смотрела в это зеркало... не помню сколько. Я опустилась на самое дно. Ниже — уже некуда. В это мгновение я почувствовала, что больше не могу. Парень лежал в забытьи — странно, я даже не помню, как его звали. Я видела его лезвия в ванной, я видела газ... Не помню, сколько я простояла у окна и смотрела с десятого этажа вниз на тротуар. Это был конец, но у меня не хватало сил принять его. И тут произошло что-то странное, Марк. Вдруг я поняла, что буду жить, жить без Тома и Сандры. И как только я это поняла, боль вдруг исчезла.

— Китти, дорогая моя! Я так долго искал тебя, мне так хотелось помочь тебе!

— Я знаю. Но я должна была сама справиться со всем этим; так, по крайней мере, мне казалось. Я вернулась к своей профессии и вся ушла в работу. Когда война кон­чилась, я приняла этот греческий детдом. Пришлось рабо­тать круглые сутки; это было как раз то, в чем я больше всего нуждалась: работать до изнеможения. Марк, я... я сотни раз принималась писать тебе. Но я почему-то ужасно боялась этой минуты. И я рада, ужасно рада теперь, что она уже позади.

— А я рад, что нашел себя, — сказал Марк. Она круто обернулась и посмотрела ему в лицо: — Вот это и есть история Китти Фремонт.

Марк взял ее за руку, и они зашагали по молу обратно к набережной. Из Дворцовой гостиницы слышалась му­зыка.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43

Похожие:

Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса» iconКнига третья Главы 1- 19 стр. 2 123 Книга четвертая Главы 1- 13 стр....
«Отдай душу за душу, око за око, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение»
Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса» iconКонспект, повторить параграфы 17 26, подготовиться к проверке по теме «Генетика»
Математика – книга «3000 задач»: №180, 181 (стр. 33); №191 (стр. 35); №196 (стр. 36); №206 (стр. 38); №216 (стр. 40); №226-233 (стр....
Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса» iconКнига вторая Целебное питание Предисловие Часть первая основы теории...

Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса» iconЛ. Н. Додхудоевой (главы 4, 5) Предисловие О. Ф. Акимушкина Научный...
Перевод с английского Л. Р. Додыхудоевой (главы 1—3), Л. Н. Додхудоевой (главы 4, 5)
Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса» iconКнига первая Книга вторая

Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса» iconУчебное пособие
Мильшин Юрий Николаевич, кандидат юридических наук, начальник кафедры административного права и административной деятельности овд...
Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса» iconКнига вторая Целебное питание Предисловие Часть первая основы теории...
Некоторые лекарственные растения, используемые в народной медицине для лечения рака
Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса» iconДомашнее задание для обучающихся 8 а класса
Литература часть Стр. 15-25 читать, стр. 26 вопросы (1,2-письм.) и (3-5-устно); стр. 27-40 читать, стр. 40-41 вопросы
Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса» iconРасписание старое. 5 «А» математика
Кузакова С. А.: слова стр. 58 к диктанту, Progress Check – стр. 58-59 (SB). Рубанович И. В.: Стр. 72, упр. 1,3
Книга первая Главы 1- 32 стр. 4 159 Книга вторая Главы 1- 19 стр. 160 262 Страницы соответствуют электронной версии! Предисловие ко второму изданию. По случаю переиздания «Эксодуса» iconКнига еноха стр. 22
Свидетельство о государственной регистрации Министерства юстиции Республики Казахстан

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница