Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9)




НазваниеПечатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9)
страница1/35
Дата публикации23.02.2013
Размер3.82 Mb.
ТипРешение
litcey.ru > История > Решение
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35
http://magazines.russ.ru/znamia/2008/1/sh2.html





Владимир Шаров

Будьте как дети

Роман

версия для печати (52081)

« »





^ Об авторе | Владимир Шаров родился в 1952 году в Москве. Окончил исторический факультет Воронежского университета. Кандидат исторических наук. Прозаик, чьи романы печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, № 12; “Старая девочка”, 1998, №№ 8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№ 8, 9).

 

Памяти отца

В сентябре четырнадцатого года, когда наше наступление в Восточной Пруссии окончательно захлебнулось, Ставка верховного командующего, не задумываясь, ввела в бой резервы. Были нанесены три контрудара. Основной — в Петрограде, Москве и прочих губернских городах: там толпы побили витрины сотен магазинов “Фрицев”, “Гансов” и “Людвигов” и торжествовали победу — везде владельцы повывешивали таблички, где кириллицей крупными буквами было написано: “Извините, здесь не говорят по-немецки”. И два вспомогательных фланговых, оба силами императорского Мариинского театра: в пятнадцатом году с его сцены разом исчезли воспевающие немецкий дух оперы Вагнера; кроме того, в знак солидарности с недавно оккупированной германцем Варшавой, там же, в Мариинке, дирекция внесла изменения в финал “Ивана Сусанина”. Чтобы снять лишние вопросы, несчастных поляков теперь никто и никак не губил, они приняли смерть сами по себе просто от мороза.

Вагнера заменили сочинения Римского-Корсакова: “Садко” и несколько позже — “Невидимый град Китеж”. Первую постановку публика встретила восторженно. Зал был переполнен, певшему заглавную партию Давыдову стоя кричали “браво” больше получаса. Еще важнее другое — обласканные верховной властью купцы и промышленники уже к концу пятнадцатого года удвоили выпуск гаубиц, а количество снарядов, полученных армией, увеличилось вчетверо. В результате весной шестнадцатого года линия фронта стабилизировалась, бои приняли затяжной, позиционный характер.

Сложнее оценить постановку “Китежа”. Возможно, спектакль вышел неудачный, или тоскливый перезвон колоколов ушедших на дно озера Светлояр церквей вообще не был способен поднять пехоту в атаку. Во всяком случае, прослышав, что Святой град дано узреть лишь праведникам и что воды расступятся и он в прежнем великолепии всплывет из пучины прямо перед приходом Спасителя, солдаты раскаялись в грехах и, по донесениям генералов весны-лета семнадцатого года, целыми армиями стали покидать позиции и уходить на его поиски.

В двадцать втором году, то есть пятью годами позднее, в Париж из эвакуированного Крыма через Гелиополь стали прибывать тысячи и тысячи беженцев — все больше военные — офицеры, казаки. Уже было известно, что сотни их товарищей заживо утоплены красными на Кавказе, вблизи Туапсе, и в Крыму, севернее Судака. По-видимому, в помин душ убитых Дягилев тогда же, в рамках Русских сезонов в Париже, на сцене Гранд Опера заново поставил “Град Китеж” в декорациях сразу сделавшегося знаменитым Чюрлениса. Задник — его обычные холсты зеленоватого цвета с какими-то водорослями, тростником, а поверх — чередующиеся, перебегающие полосы и струи чуть более светлого колера. Вдали через ту же мутно-зеленую пелену видны крепостные стены, а над ними золотые купола и башни прекрасного города.

Иллюзия, что все действие разворачивается под водой, полная. На фоне левой половины декорации длинная-длинная колонна офицеров. К ногам каждого веревкой привязаны большие камни или железяки. Этот их смертный груз тихо и ровно лежит на дне, но сами офицеры, поддерживаемые водой, как и должно, стоят во весь рост. Фигуры живые. Течение легонько колышет тела, будто ветром треплет волосы. Такое ощущение, что они и впрямь, как привыкли за семь лет войны, походным строем маршируют к стенам покоящегося на глубине Китежа.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Двадцать пятого января 1970 года не стало Сашеньки. И сама эта смерть четырехлетней девочки, и то, что было с ней связано, поразило каждого знавшего ее семью. Родители ребенка — Ваня Звягинцев и Ирина Чусовая — были моими друзьями детства. Обвенчались они еще на студенческой скамье, едва Ирине исполнилось восемнадцать; Ваня был на два года старше, но что когда вырастут, будут жить вместе, по-моему, знали всегда. Брак вышел удачный. В Библии сказано: жена да прилепится к мужу, и станут они как одно. У Вани и Ирины так и получилось. На взгляд со стороны, в их отношениях не было экзальтации, не было и особой страсти, просто они все время были друг другу необходимы, каждую минуту друг о друге помнили и друг в друге нуждались.

Жили они небогато, сначала на студенческие стипендии плюс небольшие суммы, которые подкидывали родители, позже были м.н.с. в институтах, тем не менее, домой Ваня каждый день приходил с цветами. В общем, любовь, которая встречается лишь в женских романах. И как в тех же романах, печалило их одно: почти пять лет Ирина не могла родить. Беременела она легко, но дальше, хоть сразу и ложилась на сохранение, выкидывала. В двадцать три, после паломничества в Печерский монастырь, она наконец выносила, и ребенок — девочка, оказался сущим чудом.

В три месяца, когда дети еще боятся чужих, Сашенька всем улыбалась, ко всем тянула ручки. От нее будто и впрямь исходил свет, и любой рядом с ней, словно иначе и быть не могло, начинал радоваться, улыбаться, веселел. На похоронах никто и припомнить не смог, чтобы видел ее недовольной; бывало, конечно, что она печалилась, но никогда и ни на кого не сердилась. За месяц до смерти Саша заболела корью, следом пошли осложнения. Четыре дня температура держалась под сорок, и два врача — оба из наших близких друзей — говорили, что ребенок очень ослабел и ручаться ни за что нельзя. Особенно плохо было в последнюю ночь: ни на какие лекарства, уколы девочка уже не реагировала, часами была без сознания. Пульс нитевидный, почти неслышное дыхание, пару раз ей к губам даже прикладывали зеркальце: думали, она умерла.

Вечером, накануне этой ночи, когда положение еще не казалось безнадежным, Дуся, известная в Москве юродивая, походя заметила врачам: “Нечего без толку мельтешить, я уже выпросила для нее смерть”. И Ирине: “Сейчас она чистый ангел, умрет — сподобится Рая небесного, а дай ей вырасти — греха будет столько, что никакие молитвы не помогут”. Но в истерике, которая была, на слова Дуси никто не обратил внимания. Когда врачи сказали, что больше ничем помочь не в силах, мать взяла Сашеньку на руки, прижала, стала гладить, целовать, и девочка снова задышала. К утру температура вдруг спала, и сделалось ясно, что кризис миновал. Дальше, если Бог захочет, она пойдет на поправку.

Сашенька, благо после той ночи мать ни на минуту не спускала ее с рук, приходила в себя буквально на глазах. Однако на третий день температура ни с того ни с сего снова поднялась. Рецидива никто не ждал, и сделать ничего не успели. Болезнь сразу перекинулась на мозг, и девочка сгорела буквально за сутки. Все это до такой степени было страшно и несправедливо, что и сейчас, через четверть века, мало что смягчилось.

Потом были похороны. Хоронили на Востряковском кладбище, где у Звягинцевых был свой участок. Отец Сашеньки, Ваня, еще держался, а мать была черная, опухшая от слез. Идти сама она не могла: две подруги, взяв под руки, фактически ее несли. Когда гроб уже должны были опустить в могилу, Ирина против обычая попросила последний раз снять крышку. Ее послушались. Пришедших проститься была чуть не сотня человек. Перед ними на атласной подушке вне всяких сомнений лежал ангел, только, вопреки природе, умерший. По-моему, те, кто был, тогда просто испугались класть Сашеньку в землю и, не зная, как все остановить, один за другим стали говорить о ней, будто о живой.

Рабочие с веревками и лопатами стояли поодаль, но скоро ждать им надоело, и они, показывая, чтобы мы поторопились, подошли ближе. Может быть, так получилось случайно, но впереди шла Дуся. Человек святой жизни, она была большая молитвенница, и я подумал, что Дуся найдет слова, которые хоть как-то примирят нас с Сашенькиной смертью. Это было необходимо и Звягинцевым, и остальным. Но сказано было следующее: плакать нечего, она, Дуся, отпела девочку еще четыре дня назад, и тогда же Сашенька должна была отдать Богу душу. Однако на первый раз матери удалось отмолить, выпросить ее у Господа. А зря. Оставь Боженька ей жизнь — девочка превратилась бы в исчадье ада, многих бы погубила, ввела в грех и соблазн. Потому она, Дуся, и вмешалась. Пока Сашенька не совершила ничего предосудительного, ее ждет спасение и вечная жизнь, иначе же гореть ей в геенне огненной. И — словно кость бросила Ирине: что матери невинных детей после смерти пребывают с ними в одном месте.

Сказанное на кладбище всех поразило, но не меньше меня потрясло, что Ваня и Ирина, родители девочки, которую она фактически убила, не порвали с Дусей отношения, наоборот, сошлись с юродивой еще теснее. Почти год Дуся дневала у них и ночевала. Звягинцевы и раньше держались с ней подчеркнуто благоговейно, теперь же и вовсе лебезили, едва ли не пресмыкались, будто раз она сумела вымолить у Господа смерть Сашеньки, сумеет вымолить и ее воскрешение. Говорили, что они даже молятся вместе, вслед за юродивой благодарят Господа, что он забрал их единственную дочь, не дал ей вырасти и стать орудием в руках дьявола. Не знаю, так это было или не так, но однажды я понял, что не могу больше видеть, как они целуют ей руки, беспрестанно причитают: Дусенька, милая Дусенька. Мои родители тоже продолжали с Дусей общаться, а я, когда знал, что она должна появиться у нас дома, заранее уходил. Потом на Молчановке у меня появилась своя комната, и, наверное, лет семь я Дусю вообще не встречал. Кое-какие отношения возобновились лишь после гибели ее сына Сережи, которого я с детства очень любил и которому многим был обязан.

После смерти дочки Ирина начала попивать. Иногда она будто приходила в себя, говорила, что должна родить другого ребенка, это дело решенное, иначе ей не выкарабкаться, но тут же снова слетала с катушек. Впрочем, могла ли она иметь еще детей — предыдущие роды были очень тяжелые — хотела ли их, я не знаю. В моем присутствии одна из ее подруг как-то сказала своей матери, что со дня похорон Сашеньки мужа она к себе не подпускает.

Странный треугольник из Дуси и Звягинцевых продержался чуть больше года. Потом Ваня уехал в Белоярск, где наши продолжали строить первую ядерную электростанцию — он был хороший физик-экспериментатор — Ирина же еще до его отъезда пустилась во все тяжкие. Кажется, чего-то похожего ждали. Вслед за отъездом Вани перестала у них бывать и Дуся.

Иринин разврат был страшен тем, что никакого удовольствия он ей не приносил, даже не помогал забыться. Природа создала ее целомудренной и, став Ваниной женой, никем, кроме него, интересоваться она не умела. Ирина была очень хороша собой, но безразличие к другим мужчинам было настолько прочно, что до Сашиной смерти за ней никто и не пытался ухаживать. Думаю, у ее блядства была цель. Она считала, что так, ценой собственного спасения, докажет Господу, что Он не должен был забирать у нее Сашеньку. Что без ее дочки мир не стал лучше, наоборот, зла сделалось больше.

Она и вправду за три года неведомо зачем разбила полтора десятка семей. Сходилась с одним, с другим, меняя, тасуя партнеров, с некоторыми жила неделю, у кого-то задерживалась и на полгода, но всех рано или поздно бросала. Позже, когда уже пила по-крупному, любила говорить, что утром первым делом не зубы чистит, а любопытствует, с кем на сей раз провела ночь. И все же, сколько Ирина ни гуляла, сколько ни пыталась изображать шлюху, она ни у кого ничему не обучилась. И, проблядовав десять лет, осталась в сущности прежней — христианская жена, для которой у постели одно оправдание — зачатие.

Я не знаю, что для нас делало ее столь желанной. Кто-то, наверное, надеялся разбудить ее чувственность, что бы там ни было, стать у нее первым, других манила Иринина красота, но мы равно терпели неудачу. И так получалось, что разрыв с ней с рук никому легко не сошел. Не я один доживал жизнь, зная, что она была в ней главной женщиной, и эта женщина никогда тебя не любила, лишь использовала в споре с Богом. Для Дусиного же сына Сережи дело обернулось и того хуже.

По свидетельству Дуси, ее духовник, епископ Амвросий, в двадцать шестом году, незадолго перед своим новым сроком, в разговоре заметил, что все мы запутались в двух соседних стихах Евангелия от Матфея: “И сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное” (18.3), и другом: “А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской” (18.6.).

Впервые я решил, что должен обо всем написать в Нарьян-Маре, почти тридцать лет назад. Саша еще была жива, мир был обычный, не лучше и не хуже, во всяком случае, людей, которых я ни при каких условиях не готов был простить, в нем не было. Зла вокруг, конечно, было пруд пруди, но было и добро, в общем, поднатужась, концы с концами свести удавалось. К тому же после пяти сезонов на Севере я уже кое-что знал и умел. Получается, что в моей жизни это вроде водораздела. Отсюда пока неплохо просматривался прежний путь, и разглядеть, куда я направляюсь, тоже казалось нетрудным. Дальше дорога должна была идти под уклон, но я на сей счет не печалился.

В Заполярье конец июня, что ни говори, — вещь. Солнце жарит сутки напролет, о ночи все и думать забыли. Со студенческих лет я очень люблю “поле”, но сейчас с ним полный абзац. Самоходная баржа, которая везла из Тюмени скарб двух десятков экспедиций, в том числе и нашей, умудрилась наскочить на камень и благополучно затонула. Денег, что нам теперь раздают, хватает на хлеб да на плавленые сырки, о выпивке мы даже не мечтаем. Слава богу, пока хоть не гонят из гостиницы, но сколько продлится благотворительность, никто не знает.

Правда, на номер жаловаться грех. Единственный сосед-нефтяник только ночует, а так я один и свободен, как птица. Времени навалом, на этом солнце, сколько ни зашторивай окна, больше пяти часов не проспишь, да и днем теребить тебя некому. Без дела и без денег мы перессорились в первую же неделю и теперь на глаза друг другу лишний раз стараемся не попадаться. Думая, чем себя занять, я на третий день вспомнил об одной давней идее — вместе с обстоятельствами, касающимися лично меня, пересказать собранный в Восточной Сибири, на Лене, цикл поздних энцских преданий. Тут нет грамматической ошибки, нет и игры слов: энцы — небольшой северный народ в пару сотен душ. Когда-то их было несколько тысяч, но от оспы, туберкулеза, сифилиса, прочих европейских подарков, главное же, от водки они вымирали и вымирают целыми стойбищами.

Вдобавок перед войной те, кто жил на Севере, полностью обнищали. В Москве какая-то умная голова сообразила, что самодийцы ничуть не лучше других, и энцев было велено раскулачить. В результате от огромных оленьих стад, с которыми они веками кочевали по тундре, на чум не осталось и десятка голов. У большинства же нет и этого. Наверное, человек пятьдесят, а то и шестьдесят их соплеменников осело сейчас на окраине Тикси, сразу за портовыми складами. Ютятся они в сколоченных из ящиков хибарах. Часть побирается, остальные пристроились что-нибудь сторожить. На другие работы никого не берут.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

Похожие:

Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9) iconФедеральный закон о внесении изменений
Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, n 49, ст. 4693; 1998, n 30, ст. 3613; 1999, n 23, ст. 2813; 2000, n 50, ст....
Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9) iconПриказ
Федерального закона от 15 июля 1995 г. №103-фз «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» Собрание...
Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9) iconРоссийская федерация федеральный закон о внесении изменений
Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1993, n 9, ст. 328; Собрание законодательства Российской Федерации,...
Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9) iconЯ живу в очень красивом городе Балашиха, по которому извилистой лентой,...
А сейчас родители запрещают мне это делать, так как Пехорка стала похожа на грязное болото. Мне очень жаль, что некоторые люди так...
Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9) iconДжеймс Типтри Девочка, которую подключили
Один из десяти удачных взломов ат&Т с двадцати резервных пойнтов, и ты думаешь, ты Страшный Нивел?1 ат&Т? Дурилка ты картонная, как...
Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9) iconСегодня Ленчик принесла журнал. Обыкновенный женский журнал, правда,...
Сижу на работе и листаю журнал. Я простая девочка. Непростого во мне только то, что мне 26, я не замужем и в пять вечера в пятницу...
Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9) iconЖила-была девочка, из хорошей семьи, собиралась выйти замуж тоже...
Незадолго до свадьбы залез он вечером к ней в окошко по приставной лестнице. А проснувшись наутро, девочка обнаружила, что менестрель...
Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9) iconЯ сидела на старой, позеленевшей от времени деревянной скамейке,...
Иногда мне казалось, что я всё-таки промочу ноги и назавтра мой нос опять будет мокрым, а глаза красными, но ноги всё же не отодвигала....
Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9) icon-
Я девочка, собирающая милостыню на улицах Кракова. Мне не подают, узнав, что я еврейка
Печатаются, как правило, в нашем журнале (“Мне ли не пожалеть”, 1995, №12; “Старая девочка”, 1998, №№8, 9; “Воскрешение Лазаря” 2002, №№8, 9) iconМосковский психологический журнал. №7
С этого номера мы начинаем публикацию в нашем журнале избранных глав книги детского психолога, специалиста центра катарсис м. А....

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница