Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не




НазваниеЛедяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не
страница1/11
Дата публикации25.03.2013
Размер1.51 Mb.
ТипДокументы
litcey.ru > Астрономия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не звонишь? Где ты?! С кем ты сейчас?! Буквы выходят не те, потому что у меня нет перчаток. Пальцы не хотят гнуться. Я постоянно попадаю мимо клавиш.

«Ты меня любишь?» - Написала я без надежды на ответ.

Мобильник пропищал, что сообщение доставлено. Я, не глядя, удалила отчет. А ответ пришел только через полчаса, когда я уже подходила к своему дому. Дрожащими руками я достала телефон.

«А ты как думаешь?». Четыре простых слова. Четыре конца света поочередно.

Я размахнулась и швырнула «Сименс» о землю и, плача, принялась топтать его ногами, пока он не превратился в груду мелких, никому не нужных деталей. Через пару минут я все-таки присела на корточки и, разгребая пальцами мокрый, грязный снег, попыталась разыскать сим-карту, которую, возможно, еще можно было реанимировать. Так и не найдя ее среди ошметков от телефона, я села и снова разрыдалась. От боли, от бессилия, от невозможности что-либо изменить.… От того, что винить мне в случившемся некого…кроме себя самой.

Люди ходили мимо, кое-кто оглядывался с усмешкой, кто-то – с удивлением, но никому не было дела до девушки, со слезами на глазах сидящей на снегу. Да и кому я нужна? Даже себе самой-то – не очень.

Снег повалил крупными хлопьями, падая мне на куртку, на шапку, на волосы, торчащие из-под нее, смешивался со слезами. Я знала, что выгляжу глупо, но мне было все равно. Какая разница, что обо мне подумают люди, которых я больше никогда не увижу?

Никакой…

Говорят, есть на свете наши ангелы-хранители, которые появляются всегда в нужный момент. Они просто подходят, кладут тебе руку на плечо, предлагают тебе чашечку чая или поговорить. Они вытирают слезы с твоих покрасневших глаз и сообщают тебе, что жизнь прекрасна. Что бы ни случилось. Однако есть одно «но».

И это «но» - семь простых слов: я не верю, что все будет хорошо.

- Что с тобой случилось?

Я подняла глаза на голос. Сначала я увидела мощные ботинки на огромной платформе, потом – широкие черные штаны, куртку-пуховик защитного цвета и намотанный поверх нее черный же шарф. Затем – шапку, натянутую по самые уши, и только потом – лицо. Широкие скулы, очерченные очень резко, но при этом не создающие впечатление тяжелых, как это бывает при квадратном лице. Короткий курносый нос, так называемая «кнопка финской модели» (почему финской? Просто я живу в Финляндии.). Полные, слегка женственные губы. И, что особенно почему-то умиляло – небритая щетина где-то двухдневной давности. Странно, что мне вдруг захотелось прикоснуться к ней, погладить, почувствовать ее жесткость кончиками пальцев. Странно, да.

Парень. Совсем молодой. Лет эдак девятнадцать. Может быть, двадцать, но не старше.

- Ничего, - угрюмо ответила я, отворачиваясь. – У меня все как нельзя лучше. Не видно, что ли?

- Прости, нет, - он присел передо мной на корточки и взял мои руки в свои. Его перчатки холодили, ведь они были кожаные. – Ты плачешь, - незнакомец провел рукой по моему лицу. Я бы никому не позволила до меня дотронуться, но теперь мне было уже все равно.

Юноша снял с рук перчатки и осторожно надел их на мои. Помог мне подняться, а точнее, поднял сам, обхватив меня за талию. Я двигалась, словно тряпичная кукла, и повисла на его руках. У меня не было сил.

- Идем, - он обнял меня за плечи. – Я помогу тебе.

Через полчаса мы сидели в кафе. Я пила горячий капучино, обхватив руками чашку. Никогда не любила кофе, но сейчас этот напиток был то, что надо. Он согревал мой замерший желудок, но, к сожалению, не мог согреть душу. Незнакомец сидел напротив меня и ни о чем не спрашивал, просто молчал и пил зеленый чай.

Я не хотела говорить о причине моих слез. Я не хотела распространяться о своей жизни, потому что она не могла быть ему интересной. Я никому не интересна, я никому не нужна, я уже к этому привыкла. Отец бросил нас месяц назад, мать словно потухла и перестала обращать на меня внимания. Я могла не вернуться домой, попасть под машину - ей было все равно, она была занята лишь собой и своими проблемами. Моя мать стала для меня чужой, хотя была едва ли не самым близким человеком за все годы моего существования.

Мои друзья были далеко, они остались в России, а я переехала в Финляндию ровно два года назад. До сих пор отношения с финнами у меня не складываются. Мой парень был единственным родным человеком здесь, но, как выяснилось сегодня, больше я ему не нужна. Отец нашел себе на новой работе девушку и забрал вещи. Мать - с ней все понятно. Она живет, как машина, двигается, как робот, она утеряла все человеческие качества…и я ей больше не нужна. Я похожа на папу, а это – лишнее напоминание о том, что ее бросили, дали ей отставку ради молоденькой. Мама не допускает даже мысли о том, что он полюбил эту девушку, а с матерью отношения давно уже дали трещину. Эта трещина расползалась и ширилась, пока не стала пропастью.

Я ненавидела их обоих, ненавидела и любила. И Паутте, который посчитал, что я больше не достойна его внимания, что я уже стала той, с кем стыдно общаться… Он никогда меня не любил по-настоящему, это я поняла.

Меня никто не может любить. Потому что я никому не нужна.

- Ошибаешься, - негромко произнес сидящий рядом. Я успела забыть о нем, занятая своими невеселыми мыслями.

- Что? – Я взглянула на него. В свете ламп его глаза казались глубоко зелеными.

- Я сказал, что ты нужна. Многим. Ты сомневаешься? – Мой странный спутник улыбнулся уголками губ.

- Нет. Я не нужна. Собственная мать не любит меня, - я отставила в сторону чашку и поднялась. – Спасибо. Сколько я тебе должна?

- Нисколько, - пожал он плечами. – Я угощаю.

Я направилась к выходу. Сунув руки в карманы, я обнаружила, что там лежат перчатки незнакомца. Я обернулась, чтобы окликнуть его, однако за столиком никого не было. Я вернулась и положила перчатки рядом с чашкой, на дне которой все еще плескался кофе.

…Дверь в нашу квартиру была приоткрыта. Полная нехороших предчувствий, я вошла в дом.

- Мама? – Позвала я. – Мама, ты дома? Мама?

В ванной тихо капала вода. Я заглянула туда и громко заорала.

Мама лежала в ванной, рука ее свисала вниз с бортика, и на пол натекла довольно большая лужа крови. Рядом валялась бритва.

Мама… Господи, мамочка, почему ты меня оставила? Зачем? Что мне делать теперь, одной? Что? Что?

Неужели тебе было наплевать на меня? Ты меня не любила? Почему ты не подумала обо мне?

Слезы медленно катились из моих глаз, попадали на губы. Я машинально облизнула их, почувствовав на языке соленый привкус.

* * *

Казалось, что уже весь Хельсинкский университет знал о том, что моя мать покончила с собой. Идя по коридорам, я ощущала на себе взгляды: сочувствующие, местами - довольные ("так ей и надо, дуре"), но чаще всего просто равнодушные и холодные. Никому не было до меня дела...
В одиночестве я сидела за столом в буфете и смотрела на свой поднос с так и не тронутым супом. Есть я не хотела, хотя голова кружилась от недоедания. Внутри было ужасное, невыносимое чувство пустоты, я мучилась от него, но ничего не могла поделать с этой дырой. Когда ушел отец, меня словно бы наполовину не стало, а теперь, когда и мать...
Я не смогла простить ей самоубийства. Она всегда казалась мне такой сильной, я думала, что мы выдержим все, однако, видимо, она была такой, потому что знала - рядом с ней отец, за его спиной можно спрятаться, у него попросить помощи... А без него мать будто сломалась, как старая, брошенная за ненадобностью игрушка...
Она ведь любила его, я знаю. Они не успели оформить развод, но отец отказался от меня и мне больно от этой мысли. Папа вдруг оказался слабохарактерным подкаблучником, а, может быть, он просто любил ту женщину... Я видела ее мельком на похоронах, очень красивая.
Деньги, данные отцом на первое время, стремительно таяли, хотя я и так экономила на всем, на чем могла. Почему-то я уверена, что больше папу я не увижу...
- Вот вы где! - Недовольно окликнула меня секретарша декана. - Я Вас по всему зданию ищу! Вас декан вызывает, потрудитесь придти!
Я стояла, уткнувшись взглядом в ковер, и рассеянно выслушивала речь о том, что, к сожалению, плата за второй семестр внесена не была, а, значит, больше я здесь не учусь, что университет не занимается благотворительностью, что очень, конечно, жаль терять такую замечательную и добросовестную студентку, но правила есть правила, с ними ничего не сделаешь, что я смогу восстановиться на следующий год, уже на бюджетной основе, если буду упорно заниматься и не терять надежды, что он приносит свои соболезнования от всего коллектива и от себя лично, и тэдэ, и тэпэ. Я слушала, кивала, а мир вокруг меня рушился на тысячу осколков. Все то, о чем я мечтала, осталось там, в той жизни, где я жила с родителями, мы были вместе, где мой молодой человек был рядом со мной, где я не была одна против всех.
- Документы мы пришлем почтой, - завершил свою речь декан.
Я, даже не попрощавшись, на ватных ногах двинулась в сторону выхода. Перед глазами все плыло, будто я за раз выпила добрый стакан перцовки.
Не помню, как я вышла на улицу, как добралась до дома. Открыв дверь, я вползла в темную, неприветливую без родителей квартиру, не снимая ботинок и куртки, рухнула на кровать в своей комнате и заснула.
Проснулась я под самый вечер. Есть хотелось нестерпимо, но в холодильнике повесилась мышь. На полках обнаружилась одинокая буханка хлеба. Слезы хлынули из моих глаз, но я усилием воли загнала их обратно. Нет денег? Так что же ты ревешь, заработай! Ничего, что нет высшего образования, ты его получишь, а пока можешь и уборщицей поработать, не принцесса! Или ты хочешь закончить свою жизнь так же, как и твоя мать - взять и резануть себя лезвием по венам? Думаешь, она бы это одобрила? Нет, моя дорогая, ты не сломаешься!
Настанет день, и твой отец будет гордиться тобой. Пусть сейчас ему стыдно за свою бывшую семью. Пусть он бросил вас, как ненужных котят. Когда-нибудь он будет с гордой улыбкой говорить всем, что ты - его дочь!
Прошло несколько месяцев. Я сменила много офисов и магазинов, заработав репутацию заслуженной поломойки. Утром и поздно вечером я корячилась на работе, а днем, не жалея сил, зубрила юриспруденцию, которую до недавнего времени изучала в университете. После ночной смены я падала в кровать и засыпала, чтобы в шесть утра проснуться от резкого вопля будильника и идти на работу, где с семи до девяти приходилось скрести пол и безостановочно вытирать пыль. Но я до боли сжимала зубы: пусть жалуются на малейшие трудности те, кого жизнь пощадила. Я не сломаюсь.

Отчетливо помню тот день, когда меня уволили с работы в очередной раз. Сокращение штатов, под которое мне сомнительно посчастливилось попасть... Мне выдали аванс за месяц и довольно вежливо указали на дверь. "Извините, наша компания не может содержать сразу трех уборщиц..."
Стоял апрель, неожиданно теплый для Финляндии. Солнце пригревало макушку, я шла по улице и вдруг наткнулась взглядом на висящее на водосточной трубе объявление: "Требуется уборщица в звукозаписывающую студию!"
Съев единственный бутерброд, что завалялся в холодильнике, я набрала номер, указанный на бумажке. Долго никто не подходил, и я уже собиралась было повесить трубку, как хрипловатый мужской голос произнес:
- Алло?
- Это звукозаписывающая студия "Династия"? - Спросила я, с трудом преодолев невесть откуда взявшееся волнение. Отчего-то у меня даже пересохло в горле, и я нервно сглотнула. - Вы давали объявление о том, что вам требуется уборщица?
- Минуточку, - раздался звук положенной трубки, потом громкий вопль: "Ма-а-ртин! Ты давал объявление?!"
Прошло несколько томительных минут.
- Девушка? - Все тот же голос, немного пьяный и развязный. - Вы можете подъехать прямо сейчас? Пишите адрес.
Почему-то я долго стояла перед зеркалом, прихорашиваясь, хотя уже давно не делала этого. Черные обтягивающие джинсы, запихнутые в девятишнурковые гады, обрисовывали попу. Темный свитерок с короткими рукавами. На лице никакого макияжа: денег нет на косметику.
Я накинула куртку и выбежала из дома.
Спустя полчаса я стояла перед черной дверью и никак не решалась нажать на звонок. У меня было такое чувство, что это изменит всю мою жизнь, и вдруг захотелось убежать, скрыться от неотвратимо надвигающихся перемен. Мне казалось, их ветер то ласкает мою шею и лицо, то налетает резкими порывами. Страх заполз в мою душу: перемены? Зачем? Разве я не шла к намеченной цели? Разве я не распланировала свою жизнь? "Верным путем идете, товарищи!".
Да нет, глупости какие! Однако я нервно вертела вокруг пальца кольцо с надписью "Пусть ненавидят, лишь бы боялись" и никак не решалась позвонить.
Я уже собиралась развернуться и послать все к черту, как дверь распахнулась сама, и на пороге возник довольно полный молодой человек. Волосы его были взлохмачены и торчали в разные стороны, рубашка расстегнута на несколько верхних пуговиц и неаккуратно заправлена в штаны.
- Д-девушка, - протянул он, - а чего вы тут стоите?
Я не успела ответить. Рядом с ним материализовался высокий, худой мужчина лет тридцати с хвостом.
- Это вы нам звонили? Меня зовут Мартин Хансен, - он протянул мне руку, я неловко ее пожала. - Проходите.
Меня провели собственно в саму студию. Повсюду бегали какие-то странные люди, орали, ругались...
- Лаури, она пришла! - Крикнул тот, которого звали Мартин. - У меня дела в банке, поговори с ней, а я поехал!
- Иду! - Откуда-то сбоку возник невысокий парень. Увидев его, я обомлела: несколько месяцев тому назад. Капуччино. Перчатки, которые я потом забрала и в которых проходила всю зиму....
От удивления я не могла и слова вымолвить, а он стоял и просто улыбался. Наверное, он уже забыл обо мне...

На этот раз щеки его были гладко выбриты, и оказалось, что он старше, чем я предполагала. Странно...щетина его молодила, а обычно она прибавляет лет.
На нем была черная рубашка с закатанными до локтей рукавами. Когда он поднимал руку, чтобы заправить за ухо непослушную черную прядь волос, на ней обозначивалась проглядывающая сквозь кожу, пересекающая татуировку вена. Разговаривая со мной, Лаури сидел с ногами в крутящемся кресле, потом встал, обошел кругом свой стол, сел на его край и пристально посмотрел на меня.
- Я помню тебя, - тихо улыбнулся он. - Девушка с разбитым телефоном.
От взгляда Лаури на сердце вдруг стало тепло-тепло, словно бы кто-то налил туда какао.
- Я верну тебе перчатки, - прошептала я, - честно!
Он засмеялся.
Они пили водку, не чокаясь, только произнося тосты, и то не всегда. За столиком постоянно звучали шутки и смех.
Я мыла пол, скребла его дурацкой щеткой, смутно угадывая на себе взгляды ребят. Никогда я не считала себя красавицей и не привыкла к тому, что меня откровенно изучают мужские глаза.
Проходя мимо, Паули хлопнул меня по заднице. Не думая о том, что делаю, я резко развернулась и огрела его со всей дури по спине шваброй. Остальные парни присвистнули, а Лаури одобрительно улыбнулся.
- Ух ты! - Паули приобнял меня за плечи. Я вырвалась и убежала.
Сидя в туалете, на холодном кафельном полу, я не замечала, что плачу. Какого черта?! Я ему, что, бесплатная шлюха?! Думает, если поломойка, так и лапать можно?! Да размечтался!
Теперь меня уволят.
- Ты все сделала правильно!
Я подняла голову и увидела Лаури. Он сидел передо мной на корточках.
- Это была проверка, - он провел рукой по моему лицу, от виска до шеи. - Ты молодец. Понимаешь, слишком много девушек приходят к нам за... ладно, ты поняла меня, и не гнушаются ради этого ничем. Если бы ты начала строить глазки, то вылетела бы пинком отсюда. Но я сразу понял, что ты не такая...
Вернувшись домой, я упала на кровать и раскинула в стороны руки. Мне хотелось обнять весь мир. Лаури не выходил у меня из головы, его слова звучали у меня в ушах. "Ты не такая..". И его прикосновения... Я закрыла глаза, вспоминая его от кончиков ботинок до последнего волоска на голове.
Я не хочу думать о нем... Не хочу вспоминать его руки... Что нас вновь свело вместе...
Кто он? Кто я? Работодатель. Работник.
А сердце кричало о грядущих переменах...

* * *

Мне нравилось работать в "Династии". Со стороны ребят я не чувствовала никакого снобизма, как это было там, где я работала раньше. Наоборот: они всячески меня поддерживали.
Часто я приходила на несколько часов раньше и просто слушала, как они репетируют, как Лаури записывает вокал... Его я могла слушать часами, закрыв глаза и утопая в богатых интонациях его голоса. Иногда я тихонечко ему подпевала, но так, чтобы никто не услышал. Всю жизнь мне говорили одно и то же: нет голоса, да и слух подкачал, слон на ухо наступил. Не хотелось бы услышать это и от них.
Я уже не спотыкалась о раскиданные повсюду гитары, шнуры и усилители, научилась вытирать пыль с инструментов и мыть пол так, чтобы ничего не повредить. Атмосфера в студии влекла меня, как магнитом, и тем тяжелее мне было возвращаться в пустую квартиру, где меня никто не ждал...
Я старалась не думать о том, что я никому не нужна, это чувство я оставила в прошлом. Встреча с группой The Rasmus четко провела грань между старой и новой жизнью. Четверка горячих финских парней перевернула мир вокруг меня, я больше не чувствовала себя раздавленной и униженной. Мир перестал быть одним огромным "Нет", все засияло яркими красками, словно кто-то обмакнул мою душу в радугу. И я даже знала его имя... Это знание пришло в тот миг, когда я увидела перед собой его фигуру.
...Как я думала, все уже ушли, потому, что в студии было необычно тихо. Я принялась за работу.
Прибираясь в помещении для записи вокала, а точнее - в так называемом "стакане" - я поглядывала на мирно пристроившиеся на пюпитре для нот наушники. Когда искушение стало уже совсем непреодолимым, я не выдержала, надела их на себя, и, внимательно вслушиваясь в свой собственный голос, запела одну из тех песен, что слышала в студии.
Sail away, it's time to leave
Rainy days, I ask the keep...
Fade away, twig lights calling my name,
You will stay, I'll sail away...

Пожалуй, это была моя самая любимая песня из всех тех, что исполняла четверка.
Я так увлеклась, что не заметила, как к моему голосу примешался второй, мужской. Как же я перепугалась, когда увидела почти рядом с собой Лаури! Он испуга я чуть было не выронила наушники.
- Что ты здесь делаешь? - Выдавила из себя я. - То есть...
- Я задержался, - пожал он плечами. - Ты замечательно поешь!
Я почувствовала, как уши заливаются краской.
- Не ври, мне медведь на ухо наступил, да и вообще, - помотала головой я.
- Чудесно! - Отрезал Лаури. - Просто научись слушать себя, и все пойдет, как по маслу. Слушай себя, вот так, - он положил ладонь себе на грудь и похлопал. - Пой не только диафрагмой. Пускай разум и сердце сойдутся в едином порыве, и только тогда ты услышишь то, что должна...
Я вслушалась в ритм своего сердца. Оно колотилось в бешеном темпе, временами затихало, потом опять начинало бежать, как полоумное. Когда оно чуточку успокоилось, я попробовала вновь запеть.
Наши голоса сливались в единый, который уносил мелодию к потолку, а сквозь него - прямо в небо. Я пела с ним, и это было так...так...незабываемо, что я не знала, что и думать.
Мы репетировали до утра. Он помогал мне научиться чувствовать музыку, следил за тем, правильно ли я вывожу ноты... Часов в шесть мы уснули прямо там, на диванчике, почему-то в обнимку, хотя особо комментировать это событие я не стала...

...- Нет, нет и нет! - Мартин орал на всю студию. - Мало тебе Киллер?! Мало тебе Сиири?! Еще один проект продвигать собрался?! А как же группа?! ЗАБЫЛ?!
- Да ты послушай ее хотя бы! - Лаури вышел из себя, пошел красными пятнами и, схватив меня за руку, подтащил к продюсеру. - Линн, спой то, что мы вчера репетировали!
Но я от неожиданности не смогла выдавить и звука, я села на пол и заплакала. Они смотрели на меня выжидательно, а Мартин - еще и с насмешкой.
Слезы все еще текли по моему лицу, когда я запела. Собравшийся было уйти Мартин остановился в дверях. Лаури довольно улыбался, словно кот, наевшийся сметаны. Голос мой дрожал, возносясь вверх, я смотрела только на Илонена.
Песня была не той, которую мы с ним прорабатывали всю ночь, я даже не могу понять, откуда она взялась, почему возникла в моем сознании.. Я просто пела, и слова совпадали с моими чувствами, бившимися под кожей, рвущимися наружу. Я не могла понять, что же это были за чувства, но это было и неважно...
- No I can't ever let you go, you’re a part of me now, Caught by the taste of your kiss, And I don't wanna know, the reason why I, Can't stay forever like this, now I'm climbing the walls cause I miss you, - пела я, время от времени смахивая со щек набегающие слезы.
Улыбка медленно сползла с лица Лаури, зато появилась у Мартина.
- Черт возьми, она поет лучше, чем Сиири раз в двадцать! - Заорал он через несколько долготянущихся минут. - Только надо найти ей педагога по вокалу, чтобы дыхалку поставить.
- Я сам ей займусь, - глухо произнес Лаури. - Линн будет моим проектом. Только моим...
...Время летело огромными скачками. Мы работали, как проклятые. Четыре часа занятия вокалом. С Лаури. В день. Потом шли на запись.
Лаури заставлял меня повторять одну и ту же строчку из песни раз по сто. Двести. Триста. Столько, сколько нужно, чтобы достичь идеала. Одну-единственную вещь мы записывали месяц, и оказалось, что это еще мало.
Мы нашли музыкантов, которые согласились играть со мной, и репетировали до тех пор, пока я не падала от усталости. Весна и лето слились для меня в одно большое целое, иногда мне казалось, что я схожу с ума... Я шла по улице и не замечала вокруг никого и ничего. Я сутками не бывала дома. Из-за меня The Rasmus взяли небольшой отдых, не гастролировали, не записывали альбомов. Лаури и Паули занимались только мной.
Конечно, Лаури чаще бывал мною недоволен, чем наоборот. Он мало того, что думал, будто я могу петь еще лучше, он утверждал это с полной уверенностью. Он многого от меня хотел, но и многое мне отдавал.
Наконец, в июле был готов первый сингл, и настала пора снимать на него клип. Лаури договорился с братьями Баранга, которые снимали почти все клипы на dead letters, и где-то до полуночи мы разрабатывали сценарий. Так за столом и уснули, а наутро болела шея и спина...

... - Поехали! - Николас Баранга вытер пот со лба.
Хельсинкское кладбище выглядело в этот день весьма и весьма необычно. Повсюду сновали гримеры, операторы и прочий технический персонал. Мы с Лаури валились с ног от усталости, особенно я - у меня было две роли: девушки, влюбившейся в Ангела Смерти, и собственно певицы. Ангелом, как нетрудно догадаться, был Лаури...
...Он привлек меня к себе, и я на миг увидела его глаза, болотно-зеленые, в окружении, как ни странно, рыжих ресниц, осторожно убрал с лица мои растрепавшиеся ветром волосы. Сердце у меня моментально рухнуло куда-то вниз и забилось, заколотилось где-то в районе коленок. Его губы коснулись моих. Почему-то закружилась голова. Мне захотелось распробовать вкус его губ, и я ответила на поцелуй...
- Стоп! Снято! Молодцы! - Крикнул Фред. - Все могут быть свободны, все сцены для клипа отсняты!
Крик его резкой плетью ударил по ушам, но мы не сразу смогли перестать целоваться, уже скорее по инерции. Отпрянув друг от друга, мы встретились ошеломленными взглядами.
- Прости... - Это было последним словом, которое мы сказали друг другу в этот совершенно безумный, суматошный день.

Боль. Сплошная тупая боль, заполнявшая все мое существо при мысли о том, что завтра мне снова предстоит встреча с Лаури.
Почему он? Почему именно его выбрали на роль Ангела Смерти? Почему не Аки?! Не Паули?! Не Ээро?! Почему, черт возьми, почему?!
Я не хочу больше его видеть, боже, ну зачем он меня поцеловал?!
Я не люблю его. Он просто...просто друг.
Утром следующего дня, направляясь в студию, я купила журнал. Открыв его на первой странице, я охренела в буквальном смысле этого слова.
Первым моим желанием было провалиться сквозь асфальт, вторым - убить журналиста, который каким-то непостижимым образом сумел пробраться на съемочную площадку, а третьим - повесить себе на шею плакат: "Я не сплю с Лаури Илоненом!!!".
На первой полосе крупными буквами шел заголовок: "Солист The Rasmus выводит звезд через постель?!". Ниже были помещены две фотографии: каким-то образом сделанный снимок с кадром из будущего клипа (где мы целуемся!), а рядом - фото Лаури и Сиири на приеме у президентши лет этак пять назад. Завершающий все это текст гласил: "Ровно пять лет тому назад вся Финляндия с восторгом и умилением в глазах следила за набирающим обороты романом Лаури Илонена и его подопечной Сиири, солистки группы Killer. Однако идиллия закончилась так же быстро, как и началась, и, казалось, господин Илонен зарекся закручивать романы со своими продюсируемыми. Некоторое время он исполнительно соблюдал свой обет, но совсем недавно, пролетая над Хельсинки, ваш покорный слуга, Синий Воробей, увидел весьма любопытную сцену, и, конечно, не удержался от фотоснимка. Неужели Лаури забыл свое обещание и встречается со своей новой подопечной, начинающей певицей под псевдонимом Darkness? Родители, прячьте детей от экранов! Чувствую воробьиным чутьем: эта парочка еще себя покажет!".

...Стиснув зубы так, что в глазах чуть ли не потемнело, я влетела в кабинет к Илонену и шлепнула перед ним гадкий прессняк Bravo.
- Что это?! - Выпалила я, буквально прожигая его взглядом. Если бы я умела испепелять, он бы уже не сидел там...
- Журнал, - пожал он плечами. - Сама не видишь?
- Да уж не слепая! Там написано, что мы с тобой спим вместе!
Наверное, минуту Лаури внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, разыгрываю я возмущение или нет. Когда до него дошло, что я по-настоящему разгневана, он заливисто расхохотался.
- Что тут смешного?! - Окончательно озверела я. - Не для того я пахала, чтобы получить сомнительную славу твоей любовницы!
- Почему это сомнительную?! - Изобразил возмущение Лаури. - По-твоему, я недостаточно хорош для того, чтобы быть твоим хахалем?! - Лаури хохотал, как ненормальный еще минут пять. Потом он вытер выступившие слезы и пояснил:
- Если бы я воспринимал всерьез каждую сплетню о себе, я бы уже давно сошел с ума! - В его зеленых глазах скакали веселые чертики. - И тебе не советую, а то быстро окажешься в желтом доме!
Я села на стул и истерически расхохоталась, да так, что у меня полились слезы из глаз. Я вытерла их рукой и швырнула ни в чем не повинный журнал об стенку.
- Ненавижу!
- Кого, журнал?! - Сделал большие глаза мой продюсер и друг. Как же он любит издеваться надо мной.
- Не делай из меня дуру! - Рявкнула я. - Желтую прессу!
- Как можно делать из тебя ту, кем ты уже являешься? - Ухмыльнулся Лаури, и в его зеленых глазах я увидела всю иерархию ада, начиная с мелких бесенят и заканчивая самим Князем Тьмы.
Мне немедленно захотелось его расцеловать, а потом убить... Причем я не знала, чего мне хочется больше и что следует осуществить первее...
Раздался стук в дверь и в комнату вошел...нет, влетел радостный Мартин. На его лице всеми красками было написано счастье. Мы с Лаури переглянулись. На лицах обоих читалось: «Ну что, звоним в дурдом, или подождем кого-нибудь еще с похожим приступом?». Мартин выглядел немного возбужденным… Пожалуй, «немного» - это еще слабо сказано. У него был такой вид, словно бы у него родился сын после того, как на протяжении лет эдак ***цати рождались одни дочери.

- Мартин, что случилось? Ты сияешь, как начищенная монетка в пять евро! – Полюбопытствовал мой непосредственный продюсер, мистер Лаури Йоханнес Мартин Пааво Илонен. Ну конечно, теперь он перенесет свои шуточки на несчастного Хансена. Хорошо, что Мартин незлопамятен. И выражение: «Я не злопамятен, я просто злой и память у меня хорошая!» тоже к нему не относится. К счастью…

Я задумчиво почесала нос, решая, высказаться мне насчет слухов сейчас или подождать, когда Мартин Хансен будет в состоянии меня выслушать. Решила подождать – слухи никуда не денутся, а любопытство, между прочим, разбирало не только Лаури…

Мартин в порыве чувств прошелся пару раз по кабинету, плюхнулся на стул, через полминуты с него вскочил, подошел к окну и, не оборачиваясь, произнес:

- Линн будет участвовать в конкурсе молодых талантов. – Было видно, что его так и распирало.

- Что?!

Не помню, что произошло, только уже через пару секунд я обнаружила себя на руках у Лаури, а он кружил меня по комнате. Глаза его сияли, как северные огни. Никто никогда еще не радовался за меня так… И это было нереально.

«Глупая!» - Зашипел мне внутренний голос. – «Он не за тебя радуется, а за себя! Ведь это он – твой продюсер, так?! Это он вывел тебя в свет? Он! Естественно, он счастлив, что потраченные деньги не уплыли в трубу и надеется, что его затраты сторицей окупятся! А ты-то, дура! Что ты себе возомнила?! Что он в тебя влюблен?! Смешно, ха-ха-ха!»

«Заткнись, урод!» - Я мысленно послала свой внутренний голос куда подальше. Он свернулся обиженным калачиком где-то в глубине подсознания и время от времени возмущенно пофыркивал.

Наконец Лаури опустил меня на пол. Голова у меня слегка кружилась, и я не могла понять, от чего – от того, что он меня кружил на руках или от того, что был рядом…

Оглядевшись, я заметила, что Мартина в кабинете уже не было. Из-за стены раздавался его радостный голос и голос Паули, просивший говорить понятнее, что он ничего не понимает и что вообще происходит?! Мы с Лу расхохотались. Я села на край стола и поболтала ногами в воздухе. Конечно же, я понимала огромную ответственность, что на мне лежала с этой минуты, но сейчас мне вовсе не хотелось думать о ней. Я была счастлива. Не в полной мере, но счастлива.

* * *
И полетели недели подготовки. Лаури взялся за меня еще серьезнее. Он был намерен вывести меня в победительницы. А я даже не знала, чего хотела. Вернее, нет, знала. Но все равно я никогда этого не получу. А раз так…

Работали мы в поте лица. За месяц, оставшийся до первого тура, я похудела на пять килограмм – мне было очень тяжело. Лу не жалел ни меня, ни себя. Он тоже немного похудел, главным образом, потому, что часто мы просто забывали поесть. Работа, работа – и ничего больше. Однажды я застала его спящим на диване. Он мирно сопел, прикрыв одной рукой глаза, и я умиленно вздохнула, глядя на него. Потом присела рядом и осторожно провела рукой по его лицу. Он пробормотал что-то и перевернулся на другой бок. Его лицо заросло щетиной, жесткой на ощупь. Мне вдруг захотелось потереться о нее щекой, просто прижаться, поцеловать. Я едва не стукнула себя от злости по голове. Дура! О чем ты думаешь?!

- Линн? – Лаури сел на диване. – Прости, я кажется… Я отключился.

- Ничего, - я улыбнулась. – Я понимаю, ты устал. Все в порядке.

Лаури улыбнулся в ответ какой-то печальной улыбкой.

- Боишься? – Вдруг спросил он. – Завтра мы едем в Тампере на конкурс.

Что я могла ему сказать? Соврать? Он догадается, он знает меня, как облупленную. Я себя так не знаю, как он меня знает. Врать бессмысленно.

- Иди сюда… - Он притянул меня к себе и обнял. Мое сердце быстро-быстро заколотилось, я несколько раз вдохнула и выдохнула воздух. Как утопающий.

Некоторое время я просто полулежала-полусидела в его объятиях, мечтая, чтобы эти мгновения длились вечно. Меня не покидало ощущение защищенности, какое я испытывала рядом с Илоненом. И это чувство меня пугало.

Как только я начинала кому-то доверять, кого-то любить – меня предавали. Теперь я предпочитаю не верить никому. Но с ним…с ним все иначе. Я чувствую – он не обманет, не предаст меня. «И никогда не полюбит!» - Услужливо добавил голос разума. – «Сдалась ты ему!» Конечно, я ему не нужна. Просто подопечная. А он – продюсер. Быть ничего между нами не может. Я смирилась. Но почему же так больно?!

Наконец я подняла голову, которая до этого покоилась на его груди, и посмотрела на Лаури. Он спал, ресницы бросали легкую тень на щеки, и он так напоминал мне ребенка… Закусив губу, я долго разглядывала его, а потом, подтянувшись на руках, осторожно поцеловала – просто дотронулась губами до его губ. Лаури заворочался, но не проснулся. К счастью.

Я привстала и высвободилась-таки из его объятий, хотя хотела бы лежать в них вечно, просто глядя на его наивно-детское и в то же время – дъявольско-порочное лицо, в эти глаза, полные безумного огня, которые дала ему природа. Но права такого мне никто не давал.

Поднявшись с диванчика, я снова взглянула на Лу – но уже мельком. Он перевернулся на правый бок и теперь спал, уткнувшись носом в обивку спинки дивана. Такой…такой…

Я мысленно тряханула себя за уши. Успокойся, слышишь?!

Паули сидел на кухне, пил кофе и читал журнал Guitars. Услышав мои шаги, он поднял голову, отвлекшись от чтива.

- Привет, - я открыла дверцу холодильника. Полки поражали своей гениальной пустотой. – А что у нас есть из еды?

- Черт его знает, - отвлеченно пробормотал Паули. – Линту постоянно чего-то таскал, очевидно, ничего и не осталось… А в магазин лень сходить.

- Ладно, - вздохнула я. – Сейчас все равно кусок в горло не лезет.

- Боишься? – Паули отхлебнул еще кофе из кружки, а я невольно вздрогнула. Точно так же меня буквально полчаса назад спрашивал Лаури…

- Боюсь… - Кивнула я и села за стол с чашкой зеленого чая. Ээро приучил меня к нему. Да и Аки его пил. Одно время я плевалась, кричала, что отраву подсовывают, потом привыкла. Понравилось…

- Все будет хорошо! – Улыбнулся мне Паули, и я поняла, что так и будет. Почему-то ему я верила. Он был мне как старший брат, вразумляющий глупенькую сестренку… Я любила дергать его за торчащие во все стороны лохмы и вообще вела себя с ним как маленькая девочка. Аки был мне как ровесник и лучший друг, Ээро – что-то, близкое к отцу, ну а Лаури… С ним все понятно и ясно до крайности. Я умудрилась в него влюбиться. Или нет?

- Я знаю… - Я потянулась и потрепала Паули по волосам. – Спасибо тебе…

Паули ухмыльнулся и вновь уткнулся в свой журнал. Потом вновь поднял голову.

- Линн, глянь, я себе новую любимую женщину приглядел! – Почти хвастливо сообщил он.

Я послушно глянула на картинку, которую он подсовывал мне под нос. Красивый силуэт инструмента прямо-таки кричал о дороговизне и качестве. Захотелось просто пробежать пальцами по грифу, дотронуться до струн, извлечь звук… Доверить такую гитару кому-то, кроме Паули, мне казалось кощунственным. Ни Линде из группы HIM, ни кому либо другому – только Паули Рантазалми, и все…

- Красавица! – С восхищением произнесла я и вздохнула.

- А какая фигура! – Продолжал восхищаться Паули. – Ты только посмотри, какие линии…

Со стороны могло показаться, что мы с ним обсуждаем какую-нибудь девушку, однако мы говорили о гитаре, о самой красивой на сегодняшней день и самой дорогой гитаре из всех, что можно было найти в каталоге…

- Лаури бы она тоже понравилась… - Тихо произнесла я, глядя куда-то в дверной проем, словно бы там мог появиться предмет моих мыслей и слов.

И он появился. Лаури прошел в кухню, на ходу снимая футболку и обнажая грудь и живот. Я судорожно и почти бесшумно вздохнула и отвернулась. Паули чуть нахмурился.

Лу плюхнулся на соседний со мной стул, держа в одной руке невесть откуда взявшийся гамбургер – и откуда он его взял, я же все полки обшарила, ну что за способность находить еду там, где ее в принципе быть не могло?! – а в другой – стакан минеральной воды.

Я наконец отважилась посмотреть на него. Взъерошенный, какой-то еще не совсем проснувшийся, с красным пятном на правой щеке – отлежал на подушке. Футболка смята и комком лежит на коленях. Я улыбнулась.

- Чего? – Илонен непонимающе уставился на меня.

- Ничего… - Я протянула руку и осторожно смела пушинку с уголка его глаза.

- Спасибо…

Лаури доел свой гамбургер, одним глоткой выпил воду и, одевая футболку, вышел из кухни.

- Что у тебя с Лу? – Голос Паули, прорезавший тишину, звучал неожиданно и строго.

Я вздрогнула вновь и поставила на стол чашку – если бы я продолжала держать ее, Рантазалми бы заметил, что рука у меня дрожит.

- Ничего, а почему ты спрашиваешь? – Я приподняла брови в деланном удивлении.

- Ты его любишь, - утвердительно, а не вопросительно произнес гитарист. – Я же вижу.

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но Паули жестом заставил меня замолчать.

- Когда ты рядом с ним, ты светишься. И не отрицай, не надо! У тебя взгляд становиться как бы отрешенным от себя, и обращен только на него. Словно бы наш Лаури – единственный человек на земле… - Паули смотрел мне в глаза абсолютно серьезно, и я знала, что он все там читает – начиная от страха, что кто-то узнает, что Лу мне не безразличен – я все еще считала, что не люблю его – и заканчивая тем, что он полностью и безоговорочно прав. – Понимаешь… Неискушенный человек скажет, что ты смотришь на него с обожанием и благоговением, как обычно и смотрят начинающие певицы на своих продюсеров. Кто-то, извращенный этим миром, скажет, что ты просто его хочешь, хочешь потому, что не можешь получить. А я скажу – ни то, ни другое неверно. Так на нашего Линту еще не смотрел никто. Может быть, ты еще не понимаешь, но ты отдашь за него жизнь, если придется. Знаешь, что? Так его еще не любили…

Паули поставил чашку в раковину и вышел из кухни, оставив на столе открытый журнал о гитарах. Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

…Квартира встретила меня звенящей тишиной. Я разулась и прошла в свою комнату, упала на постель. Рядом с кроватью стоял чемодан с одеждой и сценическим костюмом. Назавтра предстояла поездка в Турку – почти весь день в автобусе, а на послезавтра назначен первый тур конкурса – одна из знаменитых на весь мир песен перед жюри… Я боялась. Мы с Лаури выбрали не такую уж легкую вещь – как ни странно это было слышать – Селин Дион, «Мое сердце не остановится». Я не знаю, почему Лу остановил свой выбор именно на этом произведении. Сценический образ – корсет, длинная юбка, высокие сапоги на небольшом тонком каблуке. Мне было страшно. Страшно сорваться, не вытянуть…подвести его… Я уже не думала о том, что в случае неудачи опозорюсь сама. Я не хочу, чтобы Лаури было за меня стыдно… Я умру, если он посмотрит на меня с укоризной… Один взгляд может и вознести меня до облаков, и ранить, как охотничий нож в спину, куда-то под лопатку… С левой стороны. Там, где находится сердце…

* * *

…Утром я, нагруженная сумками, стояла возле туравтобуса и одиноко озиралась по сторонам. Никого из ребят еще не было, Мартин сидел уже внутри, рядом с водителем, и что-то тому втирал. А парни еще не подъехали.

Наконец неподалеку остановилось такси, и из него вывалилась вся четверка Расмусов, улыбающиеся и похоже, что уверенные в моей победе. Аки и Ээро прошли в автобус, на ходу поцеловав меня в щеку, Паули, с улыбкой мне кивнув, скрылся там же – хотел проверить, полон ли холодильник, Пу любил хорошо поесть. Я отвлеклась на закрытие разошедшейся молнии на одной из сумок – не хотелось, чтобы все вывалилось из нее и оказалось в пыли багажного отделения.

Чьи-то ладони закрыли мне глаза. Я вздрогнула.

- Угадай, кто?

Знакомый голос, и по телу пробежала приятная дрожь.

- Лаури! – Я взяла его за руки и развернулась к нему лицом. Зеленые глаза насмешливо и в то же время ласково поблескивали.

- Он самый! – Илонен взял меня за руку. – Не волнуешься?

- Пока нет. Завтра буду…

- Я буду рядом, - шепнул Лу мне на ухо и скрылся внутри автобуса. Я селя на чемодан и уткнулась лицом в ладони. Все как-то смешалось – чувства, мысли, эмоции… Когда я глядела на его удаляющийся силуэт, мне хотелось подбежать к нему, обнять так, чтобы никто не смог забрать… И убежать с ним на край света…

Не без труда отогнав эти мысли, я зашла в автобус, позволив шоферу разбираться с моими вещами. Парни сидели в самом конце салона и перекидывались в картишки. Улыбнувшись им, я села на одну из кроватей – кажется, на постель Лу, потом прилегла и прикрыла глаза. Автобус тронулся – впереди был день поездки…

…Проснулась я от того, что кто-то мягко и вместе с тем – настойчиво тряс меня за плечо. Я села и тут же ударилась головой о другую кровать, что была как бы «вторым этажом».

- Ой!

- Больно? – Лу осторожно отнял мои руки от головы. – Извини, не хотел пугать.

- Ничего… - Я потерла ушибленное место и улыбнулась. - Сама виновата!

- Ты просто спишь на моей кровати, а я тоже поспать хочу, - Лаури состроил обиженную мордочку и заморгал.

Я не смогла сдержать смеха – когда он моргает вот так, мне хочется обнять его… Я сделала попытку встать и перейти на освободившийся диванчик – парни тоже разбрелись по своим постелям и теперь просто валялись. Паули вновь изучал журнал, Ээро дремал, Аки слушал в наушниках Бьорк. Наверняка Илонен подсунул… Лаури задержал меня за руку.

- Я думаю, тут двоим хватит места…

Дыхание у меня напрочь перехватило, и я не сразу смогла его восстановить, но виду все равно не показала. Глупо это.

Лаури принял тишину за знак согласия и начал молча забираться на постель. Мне ничего не оставалось, как подвинуться и вообще отвернуться к стене. Десятью минутами позже его руки обвились вокруг моей талии, Лу придвинулся ближе и тихо засопел мне в затылок. Я на мгновение замерла, чувствуя, как краска заливает мое лицо, уши и шею, потом попробовала устроиться так, чтобы свести физический контакт к минимуму. Получилось не совсем хорошо, точнее, плохо. Его руки властно обнимали меня, и я вдруг совершенно успокоилась. Ну и пусть. Ну и ладно. Пусть так…

Все для тебя… Я буду..я буду твоя…

Ладонь Лаури каким-то образом нашла мою руку. Пальцы переплелись. И мозги в голове как-будто совсем отказались работать, и все мысли вылетели в трубу, возможно, даже на метле. Столько боли и счастья приносили вот такие вот минуты рядом с ним, пусть даже я не чувствовала в его прикосновениях любви, я знала, что он спит, он принимает меня за другую девушку, я знаю, он любит Паолу, Боже мой, она красивая, он думает, что я – это она, я знаю, я слышу, как его губы шепчут: «Паола…», но я не хочу сейчас об этом думать… Только не сейчас, Господи, позволь мне быть счастливой.

Он всегда вел себя только как друг, это чувствовалось. Но мне не хочется сейчас знать этого… Позвольте мне помечтать…

…Когда автобус остановился, я подскочила, и поняла, что Лу рядом нет. Внутри сразу стало как-то пусто, но потом я догадалась, что мы приехали, и пустоту мгновенно заполнил страх.

…Нас поселили в небольшом трехзвездочном отеле, достаточно уютном. Там даже была горячая вода и душ. Конечно, никаких изысков типа джакузи, но нас прекрасно устраивало и это, тем более, что, кем бы ни были мои продюсеры, я была еще, по сути, никем в музыкальном мире, где жестокость и деньги правили бал. Мня терзали смутные сомнения, что ни за что бы мое демо не прошло конкурс, если бы моими продюсерами не были Паули Рантазалми и Лаури Йоханнес Илонен, но как только я посмела их высказать, Лу наорал на меня, надулся и отказался говорить, пока я не извинюсь.

И сейчас он сидел на диване в комнате Паули и дулся, а мне хотелось подойти к нему, обнять и поцеловать. Просто чтоб не злился… Но такой номер пройдет только с человеком, которые тебя любит. Лаури меня не любил, это было ясно с самого начала. Поэтом я пошла к Аки. Он один мог меня сейчас понять.

Аки сидел на полу и тихо выстукивал что-то по ковру ладонями. Я вошла в номер, который занимали они с Лаури, и села рядом.

- Привет.

- Привет, - он отвлекся от своего занятия и повернулся ко мне. Его лицо без очков казалось каким-то странно-беззащитным и трогательным. Совсем как Лаури, когда спит…зубами к стенке. На этой мысли я даже улыбнулась сама себе.

- Как ты? – Аки участливо глядел на меня серо-голубыми глазами, которые недавно перенесли операцию по восстановлению зрения. – Волнуешься?

- Знаешь…нет, - я улыбнулась. Я и правда не чувствовала волнения. – Просто страшно…

- Это пройдет… Лу в тебя верит, и мы – тоже…

* * *

…Девушка в ярко-синем трико вылетела из-за кулис, на ходу зажимая рот рукой. Это была Виола – одна из самых главных претенденток на победу в конкурсе. Мой выход был почти за ней – после короткого антракта, или перерыва, я до сих пор не знала, как назвать те пятнадцать минут, когда настраивали инструменты для другого исполнителя.

- Виола, это было великолепно, - услышала я голос ее продюсера. – Другие с тобой и рядом не стояли, особенно эта…как ее…Darkness, подопечная Илонена! Да ей и не дадут приза, она же его любовница, а вот ты…

Слова мистера Халоскинена ударили по моим ушам плетью. Слезы начали подниматься откуда-то из груди, было так больно, словно бы из меня живьем вынули сердце и заставили смотреть, как оно гибнет на асфальте. Лаури, видимо, тоже устал от этих слухов и держался от меня чуточку отстраненно, так и искал повода, чтобы поссорится со мной. Это было невыносимо, но, с другой стороны… Нет, все же я не права. Когда он рядом – мне плохо, а когда его нет – мне еще хуже… Это как проклятие, как наваждение… Преследует повсюду…

- Я отвратительно пела! – Взвизгнула Виола истерично. – Неужели вы не слышали?! Фальшивила!

- Но, Виола…

- Но в одном вы правы, с этой дурочкой в черном я и рядом не стояла! – И Виола бросилась в свою гримерную, сопровождаемая одновременно воркующим и причитающим продюсером. Да… Лаури со мной так не церемонился…

Я устало опустилась на какой-то стул и тупо уставилась перед собой. Ну да. Снова услышала в свой адрес комплименты. Мило, ничего не скажешь, очень мило… Впрочем, пора бы привыкнуть, это сопровождало меня всегда и будет сопровождать, как бы я ни старалась доказать себе, что я чего-то стою, я не докажу, потому что это недоказуемо…

Внезапно захотелось всплакнуть, уткнувшись носом в любимое плечо.

Десять минут до выхода.

- Лаури… - Я попыталась позвать продюсера, но из горла почему-то не вырвалось ни звука. Глаза сами по себе расширились. Нет, пожалуйста… Только не это… - Лаури… Лаури… Лаури… - Я хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. – Лаури… любимый… - Мне уже было все равно, что говорить, главное – говорить, слышать себя, слышать свой голос… Но я не слышала ничего, кроме сипения и хрипа.

- Что случилось? – Ко мне подскочили Аки и Паули, они находились неподалеку. – Линн, что с тобой?

Я только помотала головой, голосовые связки отказывались мне подчиняться. Паули схватился за голову.

- Где Лаури?! – И Аки умчался куда-то быстрее ветра, я даже не удосужилась проследить за ним – так было и страшно, и больно, и как-то тяжело, и в голове билось осознание того, что я подвела их, подвела их всех… И Лаури, и Паули, и Аки, и Ээро, и Мартина.

А Лу и Ээро уже бежали откуда-то из служебных помещений.

- Что случилось? – Запыхавшийся Ээро присел передо мной на корточки.

- Я потеряла голос… - Прошептала я едва слышно. – Я даже говорить не могу, не то что петь…

- Что?! – Лаури поперхнулся. – Нет, не может быть!

Я покачала головой, задыхаясь от невыплаканных слез. Потеряла, потеряла…потеряла… Это слово молоточком стучало в мозгу.

Пять минут до выхода.

- Я не пойду туда, я не могу петь…

- МОЖЕШЬ! – Лаури властно схватил меня за плечи, поднял со стула и сильно встряхнул. – Слышишь меня?! Можешь!

Четыре минуты.

- Я не могу петь… - Еле слышный шепот. Я готова расплакаться.

- НИЧЕГО ТЫ НЕ ПОТЕРЯЛА! – Зеленые глаза полыхнули яростью, безудержным огнем. В такие минуты Илонен может убить и не заметить… - С ТОБОЙ ВСЕ ХОРОШО!!!

- Я потеряла, потеряла… Прости меня…

Две минуты.

- А сейчас на сцену выйдет молодая, подающая огромные надежды певица Darkness! Она споет вам знаменитую песню из кинофильма «Титаник» под названием «Мое сердце не остановится»! Уважаемое жюри, будьте внимательны, и не забывайте оценивать! – Аплодисменты следом за словами, но ведущий еще не ушел.

Одна минута.

- Я не пойду…

- ТЫ ПОЙДЕШЬ!

Лаури размахнулся и влепил мне пощечину, такую тяжелую, что я даже покачнулась. На лице уже через пять минут появится красная отметина, и ее не скроет никакой грим. Слезы выступили на глазах.

- Ненавижу! – Крикнула я ему в лицо и тут же поняла, что вновь обрела голос.

Полминуты…

…Лаури едва ли не пинком вышвырнул меня на сцену. Огни. Я ничего из-за них не вижу, музыка… Какие-то люди за столами в первом ряду, кто они такие, я ничего о них не знаю, но, Боже мой, я на сцене…

Первые аккорды. Я прилагала столько усилий, чтобы не оглянуться за кулисы, я знала, что он стоит там, стоит и смотрит на меня, и пощечина забылась, как страшный сон, я не должна подвести его…

- Every night in my dreams I see you, I feel you, That is how I know you go on… - Голос мой поначалу слегка дрожал, потом стал увереннее. Я уже не боялась ничего, я закрыла глаза и тут же, почти мгновенно, увидела Лаури. Не таким, какой он был минуту назад, а совсем другим, таким, каким я встретила его на промозглой хельсинкской улице, когда он отдал мне свои перчатки и напоил кофе в местном «Кофе Хаузе».

Да… Таким… Именно такой он и был на самом деле.

- Love can touch us one time And last for a lifetime And never let go till we're gone. Love was when I loved you, оne true time to hold on to In my life we'll always go on…

Я пела только для Лаури, хотя и осознавала, что на меня смотрит жюри, зрители, меня слушает снующий за кулисами обслуживающий персонал. Но мне было на них плевать, исчезли мысли о том, что я должна победить, потому что не могу подвести ребят, которые вложили в меня столько сил. Остался только он, он один… Он и его зеленые глаза…

- … And you're here in my heart…

Песня закончилась, и я все же открыла глаза. Свет вновь ударил, заставляя прищуриться. Ненавижу осветительные приборы, отвлеченно подумала я. Они могут окончательно мне зрение испортить…

Аплодисменты. Одобрительные, пусть и заглушенные хлопками голоса жюри. Но мне уже все равно. Поблагодарила, как в прострации. А за кулисами тут же попала в его объятия. Он кружил меня по всему свободному пространству, кружил, пока у меня перед глазами не запрыгали фиолетовые точки и я не взмолилась, чтобы он отпустил…

- Я знал, я знал, что ты сможешь… - Его горячий шепот над ухом, и вот уже Аки, Паули и Ээро едва ли не душат меня от радости.

- Ты молодец, ты справилась, ты сделала все, что смогла, все, что от тебя зависело, все будет хорошо… - Успокаивающие, ласковые слова. Они меня любят, мои ребята. И это и есть счастье. Неважно, прошла ли я во второй тур. Они со мной. Они рядом. Они меня не бросят.

...Вечером того же дня я лежала на полу в номере и рассматривала потолок. В ушах играла музыка. Одна из ныне популярных русских групп – «Друзья». Вряд ли я бы о них узнала, если бы их солист не был в бытность свою школьником моим одноклассником. И совсем недавно я обнаружила в почтовом ящике письмо от Кости, а в письме – ссылка на их первый хит…

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не iconВсекубанский классный час в 11 классе «судьба и родина едины!»
Родина – это и великая страна с великой историей, это и место на земле, где человек родился и рос, где находятся могилы его предков,...
Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не icon1. Рассмотрим ограничение функции y = g(X) на промежуток [1; +)....
Даны функции y = f(X), где f(X) = |x| – 1, y = g(X), где g(X) = (X – 1)2, y = h(X), где h(X) = log2(–x)
Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не iconАрнольд минделл сновидение в бодрствовании
Эта книга посвящена тому, чтобы научить вас жить, воспринимая силу Сновидения. Мы вместе пустимся в это путешествие, исследуя территорию,...
Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не iconО-440-i знакомство с бомбеем+ гоа
Ни с чем не сравнима атмосфера этого портового города, где автобусы с кондиционерами волей –неволей оттесняют на обочину брички,...
Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не iconWww stour biz О-416-І
Ни с чем не сравнима атмосфера этого портового города, где автобусы с кондиционерами волей–неволей оттесняют на обочину брички, запряженные...
Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не iconСебя! Триумф Новой женщины
Наташа, выполни мое желание, ведь ты Фея! Я хочу увидеть страну, где все счастливы и радостны, где много света и улыбок, где радость...
Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не iconИрина Унмарини По ту сторону волшебства
Обычный серый дождливый день. Я собирался на учебу, колледж казался тем местом, где я смогу понять весь смысл своей жизни, пытаясь...
Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не iconИрина Грей По ту сторону волшебства
Обычный серый дождливый день. Я собирался на учебу, колледж казался тем местом, где я смогу понять весь смысл своей жизни, пытаясь...
Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не iconОтвет 1
Полезно дополнительно помнить, что для других оснований надо воспользоваться формулами перехода: ax = ekx, где k = ln a; logax =,...
Ледяными пальцами я набираю сообщение. От холода руки дрожат, я не попадаю по клавиатуре. Ну, где же ты, где же ты, где?! Почему не отвечаешь на смс?! Не iconМир Арании, мир непохожий на другие. Мир, где технология и магия...
Арании, мир непохожий на другие. Мир, где технология и магия развиваются не отдельно друг от друга, а совместно. Мир, где каждая...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница