Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви




НазваниеРассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви
страница1/6
Дата публикации26.04.2013
Размер0.59 Mb.
ТипРассказ
litcey.ru > Астрономия > Рассказ
  1   2   3   4   5   6
Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви.
«Есть такая земля на западном побережье орочьей степи: не суша, и не море, жить там нельзя, и утонуть невозможно. Море то наступает на эту землю полностью, то уходит, и огромная песчаная отмель обнажается бесстыдно, подставляя скудному северному солнцу ил, комки морской травы, и мелких крабов, спешащих зарыться во влажный песок. Море свободно гуляет по Призрачным землям, и полностью отступает очень редко, только во время больших отливов. Орки верят, что тот, кто вошел в Призрачные земли, не принадлежит больше Мирру, он становится добычей Калькара, и потому убить того, кто пересек границу призрачных земель – плохая примета: нельзя посягать на то, что принадлежит богам!

У Калькара и богини-воительницы Кары есть дочь, демоница Эмма, по матери она сестра Эрхи, Эш и Элиль. Она повелительница необузданных штормов, и могучих, все сметающих на своем пути, волн-великанов. Она единственная из дочерей Кары, которая не живет в пустыне Морны. Ее дом – море, а властелин - только Калькар, больше ей никто не указ. Ее подданные – души великих покорителей морей, добровольно выбравшие служение Эмме вместо возможности пройти сквозь Пустыню к новому рождению. Моряки рассказывают истории о встречах с зеленоволосой дочерью Калькара, летящей по волнам на дымчато-серой лошади, и о призрачных кораблях демоницы Эммы. Увидеть корабль-призрак к несчастью, а вот повстречаться с самой дочерью морского бога - к небывалому везению. И тот, кто хочет такого везения, должен искать Эмму в Призрачных землях».

^ Священная книга, глава 2

Что уж там говорить. Орки воевали всегда!

Причем воевали со всеми. Но…

Но вот тут надо кое-что уточнить. С людьми-то «зеленые морды» перехлестывались часто, но дрались почти всегда из-за добычи, до первой крови, и чуть что, едва пустят им кровушки поболе обычного – сразу же казали противнику спину, и пропадали на просторах своей необъятной Степи. Коль оказия случалась, то и корабли грабили друг у дружки. У кого воинов на борту поболе, тот и грабил; было, что орки людей, а случалось, что и люди орков. Пиратство такое дело – никогда не знаешь, с добычей ты возвернешься, или более фартовый пустит тебя на дно морское рыб кормить. Всяко бывало, хотя и торговать с людьми орки не отказывались. Да и люди находили свою выгоду в этой торговле.

Скажу больше! Откуда в Приграничье, по обе стороны Гархан, полукровки взялись? Вот-вот. Говорю же, часто у людей и орков дорожки пересекались, и часто обе стороны живы-здоровы оставались.
А вот если спросите меня про гномов – то тут я вам не рассказчик, нет. Не хочу я про такое говорить. Знаю, что ненавидят они друг друга лютой ненавистью, и если уж, не приведи Ард, сойдутся на море гномьи и орочьи корабли, то сцепятся намертво абордажными крючьями, словно клыками в горло, и помышлять будут не о добыче, а лишь о смерти противника. Пощады не будет – пусть даже в пучину морскую уйдут и те и другие, но грызть будут друг друга до полного уничтожения.

И уж коли высадятся орки на западном, гномьем берегу Эллириса, то не хабар собирать. Непременно пустят пеплом по ветру ненавистных соседей. Цена, заплаченная за это, не имеет значения, и будет ли от набега добыча – не главное. Только, что б кровь залила песок, и огонь выжег все. До последнего, до самого конца.

А коли пересекут гномьи корабли море, чтоб отомстить за кровь и огонь, то тоже – не попугать. Оставят после себя лишь обгорелые мертвые камни, выжженное побережье и печальные крики чаек.

Никаких пленных.

Ни слова о торговле.

И так было всегда, пока стоит Мирр.
Но все же, есть одна старая легенда, или, даже, сказка, которую иногда вспоминают – порой у орочьих костров, порой у гномьих каминов, а порой и в людских тавернах, после пары кружек доброго эля. Рассказывают все по-разному, но сходятся в одном: случилось это давно. Очень давно! А точнее, сразу после первого извержения Ярды. Тогда Мирр дрожал, как испуганный котенок, земля качалась под ногами, рушились горы, вздымались скалы, и страшные волны, высотой с дворец, налетали на сушу, смывая все на своем пути. Пострадали все: и подземные города гномов, и прибрежные рыбацкие деревушки орков, и богатые морские порты людей. Но это было после. Поначалу же все было хорошо.

Так вот…
Амалия

Жила-была себе на левом, гномьем берегу Эллириса, молоденькая дочка старейшины Локена по имени Амалия, а по отцу, значит, Локенлисса. Деревушка ее была маленькой, ничем не примечательной, из тех, что зовут тараканьей щелью, и называлась соответственно – Сонный Схул. Жила себе Амалия и горя не знала, да и некогда ей было горе знать, потому что очень она любила в земле ковыряться да разводить всякие полезные растения из тех, что любят расти в пещерах, в полутьме. То ли руки у девушки были золотыми, то ли слово она знала заветное, а может, обладала врожденным даром магии земли – не знаю. Но только бледные мхи, синеватые лишайники, съедобные грибы, и прочая подземная «петрушка» под ласковыми ручками Амалии расцветали невиданными цветами, становились вдруг чертовски целебными, или приобретали такой необыкновенный вкус, что просто пальчики оближешь. Одних только съедобных грибов Амалия выращивала с полсотни разных видов! Ее грядки светились нежными, пастельными тонами и благоухали пленительными ароматами, Амалия тому была рада, а еще больше тому была рада хозяйственная Амальина матушка, продавая это все разнообразие на ярмарке в ближайшем подземном городе. Надо сказать, что матушка радовалась бы куда как меньше, если бы знала, сколько стоят эти замечательные грибы, мхи и плесени после того, как пройдут руки перекупщиков, и попадут на Джерхан. Да она бы рыдала и грызла локти от зависти! За граны Амальиной плесени храм Ирды-целительницы платил полновесными золотыми дукатами. Парфюмеры предлагали бешеные деньги, и готовы были даже драться, за ароматические вытяжки из растений, выращенных дочкой гнома Локена. А нежные грибы с изысканным вкусом, подаваемые к столу самых богатых владык Джерхана перекупщики продавали по весу золота на противоположной чаше весов. Но… все это было там, на Джерхане, в больших городах, где кипит жизнь. И сама Амалия о том, конечно же, даже не догадывалась.
А еще Амалию страшно любили крысы. В том ничего странного не было, потому что крыс гномы приручали издавна. Крысы бежали впереди подземных охотников, как бегут перед человечьими охотниками гончие, изматывая и загоняя зверя; красноватые бусины глаз крысьей стаи сопровождали рудокопов, потому что крысы были заранее натасканы вынюхивать определенные минералы и рудные жилы. Крысы, как серые тени, шли рядом с разведчиками дальних шахт, помогая найти воду, еду и выход. Заблудиться с крысой было невозможно. Крысы охраняли поселки, и горе было непрошеному гостю, который сошелся один на один с голохвостыми стражами. Крысы были умны, понятливы, схватывали все на лету, в общем - верой правдой служили гномам.

Но Амалии они не служили – они ее любили.

Однажды случилось так, что жалостливая Амалия выходила крысенка, брошенного матерью из-за необычного, угольно-черного цвета шерсти и бронзовых с прозеленью глаз. Да, выкормить новорожденного крысенка очень тяжело – но не для Амалии. Вскоре из найденыша выросла крупная черная крыса по имени Нишш. Назад, в стаю, дороги для нее не было, там странную крысу непременно бы загрызли за то, что не такая, как все. И Амалия стала для Нишш ее стаей.
В первый день месяца меда, в Темную ночь, когда Морна побеждает Трех прях, и в небе видны лишь золотые гвоздики, которыми Ард укрепил свод, когда принято собирать целебные растения, которыми лечат бесплодие, Амалия и Нишш отправились вглубь подземных галерей. Амалия шла на поиски особых лекарственных мхов, Нишш шла защищать и оберегать вожака своей стаи. Именно в эту ночь перепуганные Арды спешно накладывали еще две печати на место, где томился последний дааргон Эйгон. Именно в эту ночь Эйгон, почуявший было, что заклятье слабеет, и он сможет стать свободным, понял, что его надежды никогда не сбудутся. И в ярости метался в своей подземной темнице дааргон, стремясь если не вырваться на свободу, то хотя бы погибнуть. Сильно тогда везде земля дрожала, и море заливало деревни, а на юге Джерхана так и вообще почти вся земля опустилась в море. Остался только небольшой остров вокруг плевавшейся огнем горы Ярды. Да-да, как раз тот самый остров, на котором сейчас священный город Кер-Мааль. Но про остров жрецы расскажут, а легенда у нас про Амалию.
Так вот. Шли они, шли, и тут вдруг Нишш страшно заволновалась. Она и пищала, и нетерпеливо подпрыгивала, и даже за ноги Амалию кусала, зовя гномицу за собой. Амалия крыске доверяла, как себе, и потому поспешила за Нишш, полагаясь на ее чутье. И тут такое началось! Пещеры наполнились грозным гулом, грохотом и треском, камень задышал часто-часто, как перегревшаяся крыса, стены, свод, и пол под ногами – все дрожало, и длинные трещины ползли во все стороны, как змеи. Амалия едва успевала бежать за лихорадочно трясущимся крысиным хвостом. Нишш прыгнула через разлом, а Амалия не успела, провалилась в глубокую черноту. И просто каким-то чудом осталась жива. Долго бродила она по изрезанному трещинами и пропастями лабиринту нижних ярусов в полной темноте, на ощупь, потому что светильник с мерцающими гнилушками давно пропал. И только было Амалия совсем повесила нос, и начала думать, что ей отсюда никогда не выбраться, как вдруг заметила впереди свет.

Конечно, гномица побежала туда. Ну, как побежала – поползла сквозь завалы, разгребая камни. И не зря! В довольно большой и на удивление целой (ни единой трещины на стенах!) пещере она увидела большую чашу, заполненную переливающимся светом. Или светящейся жидкостью В общем, что бы оно ни было, но оно булькало, слегка пенилось, негромко шипело, и разбрасывало по стенам пещеры яркие всполохи света. Красивая, наверно, штуковина! Но Амалия смотрела не на чашу, а на упитанного и холеного крыса рядом с чашей. Крыс сидел на задних лапках, почесывал розовое чистое брюшко, и, улыбаясь, смотрел на Амалию. И гномица сразу перестала бояться. С крысом никогда не пропадешь! Амалия опустилась на корточки и погладила зверушку.

- Какой ты милый, - сказала она, совершенно не надеясь получить ответ, - может, поможешь мне выбраться отсюда?

- Помогу, - ласково сказал крыс. Амалия от неожиданности так и села на пол.

- Ты кто? Ты говорящий?

- Еще какой говорящий, - вздохнул крыс, - только собеседники у меня бывают редко. Те, кто может сюда прийти, разговаривать не хотят. Им силу мою подавай. А уж чтобы милым меня назвать… эх! – он печально махнул лапкой. – А ведь ласковое слово любому приятно, - охотно сообщил крыс, забрался к Амалии на колени, и уставился на нее ярко-зелеными глазами. – Даже мне.

- Ой, - только и сказала девушка.

- А хочешь, я тебе силу подарю? – становясь столбиком и складывая лапки на брюшке, доверительно спросил крыс.

- Нет, силу не хочу, я домой хочу. А еще я Нишш найти хочу.

- Вот глупышка, - удивился крыс, - да ведь с моим подарком ты сможешь изменить весь Мирр, попасть в любое место и найти все, что угодно!

И он протянул Амалии кристалл цвета морской воды. Лапка у него была похожа на гномью руку, только очень маленькая и хрупкая. Амалия отрицательно покачала головой:

- Мне Мирр и так нравится. И у меня и так все есть. И найти я хочу только Нишш, если можно.

Крыс фыркнул и невесело усмехнулся:

- Все как обычно. Моя сила нужна только тем, кому всегда всего мало. Тем, кто вечно недоволен своей судьбой, хотя и имеет все. Ну, что ж, очень жаль! Потому, что те, кому мой Мирр нравится и так, смогли б использовать мою силу гораздо лучше.

- Я совсем запуталась и ничего не понимаю, - честно сказала Амалия.

- А знаешь, я тоже многого не понимаю, - доверительно сказал крыс, - но так даже интересней. Ладно, пойдем, найду я тебе твою Нишш!

Сбитая с толку, Амалия поплелась за крысом обратно во тьму коридоров. Но с новым проводником лабиринт казался не таким уж и темным. От странного крыса исходило приятное глазу, теплое свечение. Крыс не обманул, довольно скоро он нашел в запутанном сплетении сильно пострадавших от землетрясения ходов Нишш.

Та свирепо раздулась, увидев свою ненаглядную Амалию в сопровождении чужого крыса, встала в угрожающую позу и издала предупреждающий боевой писк. Но чужак боя не принял. Просто погасло свечение, и зверек растворился в темноте коридоров. Нишш еще немного поругалась ему вслед на своем крысином языке, станцевала победный танец и в качестве трофея принесла Амалии зелено-голубой камешек. И стала с настойчивостью совать его в руку Амалии. По законам крыс любой трофей принадлежал вожаку стаи, значит, камень должна была взять Амалия. И гномица не стала спорить, взяла камень, и крепко сжала его в руке. Как вдруг…

Боль прошила ее руку до самого плеча, все завертелось в голове девушки, яркий свет вспыхнул в мозгу и подземные ходы осветились ненадолго обжигающим глаза светом. Амалия хотела отбросить камень, но он словно прилип к руке. А боль уже успокаивалась, осталось только легкое покалывание в ладони. Вместе с болью погас и свет в коридорах. И единственным освещением стал неярко светящийся камень в руках Амалии.
Так девчонка из гномьего народа получила бесценный дар – способность владеть Истинной магией. До нее только дааргоны и пришельцы-арды обладали такой возможностью. Но сама-то Амалия этого не знала! Поэтому она еще долго бродила вместе с Нишш в лабиринте пещер. Знакомых дорог больше не существовало – коридоры были либо завалены камнями, либо перерезаны глубокими разломами. Воды не было, еды не было, силы таяли. Амалия опустилась на колени перед очередным завалом и заплакала. Слезы капали на зеленоватый кристалл и испарялись. И точно так же, мало-помалу, таяли камни, завалившие проход, таяли-таяли, да и растаяли, наконец! Путь открылся, Нишш, победно запищав, ринулась в открывшийся проход. За ней, обдирая руки и колени, с трудом пролезла Амалия. И увидела свою деревню.

Нет, не совсем так. Увидела она то, что осталось от Сонного Схула после землетрясения. Подземные толчки уничтожили их поселок полностью. Многие погибли, многие были ранены, а многие остались под завалами, возможно еще живые в каменных могилах, без всякой надежды. Стоны, вопли, крики о помощи раздавались повсюду, и белый туман каменной пыли висели в воздухе Сонного Схула. Соседка Амалии тетушка Кларисса, почтенная хозяюшка всегда опрятного домика, выла на одной высокой ноте и окровавленными руками пыталась разгрести неподъемные камни завалившие вход в ее жилище.

- Тетушка! – закричала Амалия, оттаскивая соседку от грозящего придавить ее валуна.

- Дети, дети, дети…, - вырывалась из рук Амалии Кларисса.

«Сможешь найти, что захочешь, сможешь, попасть в любое место, сможешь изменить Мирр», - вспомнила Амалия слова крыса и сжала подаренный кристалл в ладони. Камни, закрывавшие вход в соседское жилище затрещали, заскрипели и с шорохом рассыпались в пыль. Где-то глубоко в Клариссиной пещере стал слышен отчаянный детский плач. Амалия сжала ладонь так сильно, что острые грани кристалла оцарапали кожу. Камни задвигались, как живые, освобождая проходы, расползались, как черепахи, выпуская на свободу еще живых гномов и позволяя вынести из-под завалов тела погибших. Страх и боль были в сердце Амалии, но только в первые минуты; потом пришло какое-то оцепенение, мозг перестал воспринимать окружающий ее ужас. Амалия монотонно и безостановочно, сжимая в руках ставший скользким от пота и крови кристалл, делала то, что могла, затуманенное сознание отказывалось воспринимать всю глубину трагедии. То же самое происходило и с другими выжившими. Немногочисленные уцелевшие, потерявшие родных и близких, в страшной тишине безостановочно разбирали завалы, перевязывали раненых, пытались связаться с другими поселками. Сжечь тела погибших, как полагалось по гномьму обряду, было невозможно. Источник воды был завален. Молчали даже крысы. Казалось, несчастные гномы живьем оказались в царстве Морны. И Амалия поняла, что единственный путь к спасению – идти наверх. Силой подаренного кристалла она пробила путь сквозь нагромождения камней к Южному Торговому коридору. И вскоре из верхних ярусов по открытому Амалией пути в Сонный Схул пришла помощь. Как потом оказалось, Сонный Схул и еще несколько соседних деревушек пострадали более всего. Поселки у поверхности были почти целы, столицу зацепило только немного. А вот южная подземная провинция была сильно разрушена.
Бедная Амалия! Под завалами погибла вся ее родня. И вернуть их к жизни не могла никакая магия. Делать ей в Сонном Схуле было больше нечего, зато хватало дел в остальных пострадавших селениях. И Амалия вместе с Нишш отправились туда.

Искала живых и мертвых под завалами, разбирала беспорядочные руины, в которые превратились многие гномьи поселки, помогала отстраивать новые жилища, восстанавливать подземные рудники и прииски, налаживать новую жизнь. Слухи о ней, и ее странной силе, доползли до столицы Трех Нижних Королевств, и вскоре Амалия уже помогала восстанавливать Нокке-Хейст, «место трех престолов».
Ну, да, так звалась тогда гномья столица. Почему-почему…, потому что там и вправду было три больших каменных трона! Они испокон веку стояли в центральном круглом зале королевского дворца, на возвышении. Большие такие троны, совсем не по гномьему росту. Первый был из черного базальта, второй железный, и третий - вырублен из целого куска александрита. И эти огромные троны были всегда пустыми. Считалось, что на них во время больших советов незримо сидят дух земли Лигур, дух огня Сарох, и Оррен-кузнец, покровитель гномов. Сам же гномий Большой совет заседал за огромным круглым столом, на столешнице которого разноцветными драгоценными камнями была выложена карта Трех Подземных Королевств. В Совет входили все сплошь важные гномьи шишки – старейшины, главы гильдий, жрецы, ну, и конечно, король. Правда, после землетрясения правил гномами безбородый мальчишка, которому не исполнилось и пятидесяти, так что слушал его мало кто. Ну, совет себе заседал, всякие важные вопросы решал, говорил много, иногда даже по существу, обещал тоже много…

А Амалия делала. Не щадя себя, и не жалея подаренной истинной магии, она восстанавливала разрушенное и строила новое. Но чем больше крепла любовь к ней в народе, тем большей желчью наливался Большой совет. Какая-то девчонка, с каким-то камнем, затмила собой членов совета! Страшно сказать – самого верховного жреца, и, что уж совсем немыслимо – короля! Вместо того, чтобы восхвалять Арда за избавление от бед землетрясения, гномы восхваляют какую-то Амалию, смешно сказать, Локенлиссу! Жрец был в бешенстве, Совет недовольно ворчал, королек чесал в затылке, и ничего не понимал. И нужен был только маленький предлог, чтобы Совет набросился на эту безродную выскочку, и задавил ее. Чтобы другим неповадно было!

И такой предлог нашелся.
Извержение Ярды и последовавшее за ним землетрясение были настолько сильными, что напугали не только гномов, и остальные расы, населявшие Мирр, но даже самих ардов. Да, магические печати пока что удерживали Эйгона в плену. Но будет ли это продолжаться вечно?

«Нет», - был уверен Ард; «Нет», - испуганно соглашалась Марита; «Нет», - подтверждала Морна. И даже Оррен говорил: «Нет!», и, по просьбе Арда, лихорадочно придумывал, как бы устроить так, чтобы мощь магических печатей не ослабевала. Кузнец ходил с отрешенным видом, ерошил свои густые волосы, щедро пересыпанные сединой, бормотал всякие непонятные слова, иногда врывался к Арду со словами: «Есть! Надо сделать так…» но, как правило, сразу же махал рукой, бормотал: «Нет, ерунда…», и уходил.

Но вот, наконец, решение было найдено, и Оррен взялся за работу. Он объяснил Арду, что

для начала надо построить пирамиду на острове Кер-Мааль.

- Там? – опешил бог, - в Умканском море, у черта на куличках? Зачем?

Оррен раскинул перед Ардом ворох чертежей и вывалил на бога ворох терминов, перемежая их иногда понятными словами:

- эпицентр… максимум силы… точка концентрации…двенадцать ярусов вверх и двенадцать ярусов вглубь, под землю…вектор силы… преломление входящего луча…

- Да, да, я понял! – замахал руками Ард. – Про ярусы я понял. Значит, двенадцать вниз, под землю?

- И двенадцать вверх. Нижние ярусы символизируют царство Морны, верхние – Мариты. И пирамида будет называться Храмом двух сестер. Никто не будет знать, что в самом сердце пирамиды спрятано устройство подпитки печатей.

Ну, что ж, - Ард хмыкнул, - двенадцать ярусов вниз. Хм. Копай!

И Оррен начал строительство Пирамиды сестер на Кер-Маале. Арды постепенно успокоились. Эйгон по-прежнему в плену, печати целы, скоро будет готова Пирамида, которая еще больше утвердит их власть в Мирре…

И тут Марите приспичило поглядеть на Мирр в свой волшебный шар!

Скучно ей стало, видите ли. Захотелось узнать, где что делается. Ну, и узнала,… что появилась в гномьих землях могущественная волшебница Амалия Локенлисса, которая силу Источника магии черпает немеряно, да так нагло, словно она – одна из ардов.

Забыв обо всей своей величавости, Марита кинулась к Арду. Тот пришел в бешенство. Он собрал своих соратников и сказал, что такое безобразие надо пресечь на корню. Все согласились, кроме Оррена:

- Чем она вам мешает?! – кричал Оррен, - я знаю сам, она творит только добро! Никто из вас не захотел помочь гномьему народу в этой беде. Вы все остались безучастны! И только маленькая гномья девочка, толком не понимающая своей силы, что-то пыталась делать. Что вам от нее надо?

- Почему это никто не захотел? – обиделся Ард, - Вон, Морна приняла к себе всех умерших. Чем не помощь? Потом, Гномьи горы маленькие, а гномов становится все больше. Ничего страшного, если плотность населения немного уменьшится. Ты нам лучше другое скажи, - Ард придвинулся к Оррену, прочие боги тоже обступили их, - ты, выходит, про эту гномку знал? Знал, что она ворует истинную Магию, и ничего не сказал нам?

- Можно подумать, мы ее не воруем! – запальчиво крикнул Оррен, и тут же пожалел об этом. Теперь-то уж точно все боги отвернутся от него – не простят обвинения в воровстве.

- Чем она вам мешает?! – обреченно повторил Оррен, понимая, что одному против всех ему не выстоять.

- Чем мешает? – переспросил Ард, - а тем, что дурной пример заразителен! И другие могут последовать ее примеру. Сегодня гномица, завтра кто-то из людей, а послезавтра мы все будем драпать отсюда, улепетывая от шайки Всесильных орков? Нет, этого нельзя допустить. Не для того мы воевали с дааргонами за этот мир. Мы должны устранить ее.

- Тогда я отказываюсь продолжать работу над строительством системы подпитки печатей и вообще всей Пирамиды Сестер, – глухо сказал Оррен.

- Можно же найти компромисс, - елейным голосом сказал Этан-Плут. - Пообещай нам, что ты закончишь работу на Керр-Маале, если мы не будем убивать эту девчонку. Мы просто заберем у нее магию. И она останется цела.

И Этан наступил каблуком на ногу Арду, уже открывшему рот, что б возмутиться, и незаметно подмигнул Марите, налившейся краской недовольства.

- Я клянусь закончить работу, если вы только отберете у девочки магию, но ее оставите в живых, – угрюмо сказал Оррен, глядя в пол.

- Вот и славно, - обрадовался Плут, - клятва, произнесенная в этом Зале Синклита, обратной силы не имеет. Ард, клянись, что оставишь гномиху живой, - еще сильней вдавливая каблук, сказал Этан.

- Клянусь, - просипел Ард, ошалело глядя на Плута.

- Вот и славно, - довольно потер руки Плут, - беда только, что если уж она завладела истинной магией, то забрать ее нельзя. Но… - присутствующие открыли рты, дивясь наглости Этана и еще не понимая, к чему он клонит. Этан лучезарно улыбнулся и поставил на пол хрустальный ларец. Достал из ножен меч и поддев крышку ларца откинул ее, на дне лежали наручники из черного металла украшенные тонкой вязью гравировки. Присутствующие сначала в удивлении склонились над ларцом, толкаясь локтями, а потом с испуганными «ахами» резко отхлынули от свернувшихся черной ядовитой змеей наручников.

- Да-да, - ласково покивал головой Этан, - вы не ошиблись. Эти наручники сделаны из береллиса. Полностью блокируют магию. И вот их-то мы и наденем на девку. Жива останется, но магией пользоваться не сможет. Замуруем ее где-нибудь в подземных пустотах под Пирамидой Сестер, которую ты нам пообещал достроить, Оррен.

Оррен взревел и кинулся на обидчика, Шаир, Прилл и Тарис с трудом пытались удержать беснующегося Оррена на полу. Оррен выл и плевался. Он не мог простить себе того, в какую ловушку позволил заманить себя и несчастную Амалию. Береллис блокировал магию и приносил жуткие мучения любому носителю магии. А он, Оррен, обрек выдерживать эту пытку в глубине подземной тюрьмы в течение долгих лет гномьей жизни несчастную ни в чем неповинную девочку. Лучше б сразу убили. Но обратной силы, ни его, ни Ардова клятва уже не имела.

- Убью!!! - бился в припадке ярости Оррен. И в страхе, с бешеной скоростью, неслись по небу Мирра облака, выли ветры, и град сыпался с налившихся черно-синей лютью небес. И страшные непрощаемые слезы так и замерзли в глубине серых глаз Оррена.

– Убью тебя, Этан, клянусь в зале Синклита!!!
- Идеальное решение нашей проблемы, - удовлетворенно улыбаясь Арду, сказала Марита, - и угрозу устраним, и какой пример будет другим желающим завладеть истинной магией! Есть и еще один плюс – сможем понаблюдать, как действует чудовищный береллис на носителя магии. Посмотрим, за сколько он разрушит ее тело и разум. Отличная подопытная крыса.

- Да уж, не на себе ж испытывать это гадство, - ухмыльнулся Ард, и рука об руку с Маритой явился в Нокке-Хейстовский храм Арда Светоносного. Прямо во время большой церемонии, посвященной Зимнему Солнцестоянию. В этот день весь Мирр отмечал рождение Солнцеликого бога Арда и возвращение Дающей Жизнь Мариты. Получилось очень вовремя и к месту. Ард вообще любил все делать символично и многозначительно.

Хорошо поставленным голосом Ард огласил, что Солнце в этом году не прольет своего живительного света, а Мать Всего Сущего не оплодотворит землю, пока не будет наказана злобная, богопротивная гномья ведьма, посмевшая украсть божественную силу. Ард осторожно поставил ларец на алтарь. И уже без театральных эффектов, деловым тоном объяснил, что надо надеть эти наручники на ведьму по имени Амалия Локенлисса, а потом доставить ее в этих наручниках на Керр-Мааль и передать в руки двух Верховных жриц храма Сестер.

Верховный жрец Трех Королевств Надир прослезился от счастья лицезреть богов и от того, что его терпение было вознаграждено сторицей. Большой гномий Совет даже и не рассчитывал, что получит такой весомый повод избавиться, наконец, от Амалии. Судилище было неприлично скорым. Судьи были нескромно ликующими. Единственный, кто выступил в защиту Амалии, был безбородый король, но его, как обычно, никто не слушал. Мнение народа в расчет не принималось. И бедная Амалия не успела толком ничего сообразить, как оказалась закованной в береллисовые наручники и услышала жуткий приговор – пожизненное заключение. Береллис сжигал тело, и опалял разум и душу. Народ смотрел на это, плакал, но молчал.

И самое страшное было для Амалии даже не вечность в темноте «божественной» тюрьмы, не нестерпимая боль от береллисовых наручников, а то, что от нее отказались все. Никто не встал на ее защиту. Никто, кроме дерзкой, неукротимой Нишш, маленького черного комка шерсти, с острыми зубами и когтями, и бездной бесстрашия и преданности. За что Нишш и поплатилась, тоже оказавшись в клетке. Но и там кинжально-острые зубы продолжали с остервенением грызть железные прутья в пяти шагах от Амалии. Нишш никогда не сдавалась, ее не интересовали сложные философские понятия смирения и непротивления. Нишш жаждала победы, свободы и мести. Амалия хотела только быстрой смерти.

Сине-зеленый кристалл тоже засунули в проволочную клетку и посадили на цепочку. Получилась милая безделушка, подвеска, совершенно бесполезная для всех, кроме Амалии. Силой кристалла мог воспользоваться только тот, кому его подарили по доброй воле.

  1   2   3   4   5   6

Похожие:

Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви iconПочему мы разочаровываемся в людях, а не в себе?
Мы уверенно говорим, что знаем друг друга. Мы заявляем, что прекрасно понимаем друг друга
Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви iconЧерный цвет солнца, А. Васильев
Саммари: Шестой год обучения в Хогвартсе. Произошло что-то очень странное, и теперь Гарри и Драко не могут решить, ненавидят они...
Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви iconОтзывы участников проекта
Дети в классе хорошего и высокого уровня интеллектуального развития, а вот уровень развития коммуникативных навыков: умение слушать...
Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви iconНазвание Уровень
Позволяет общаться на расстоянии владельцам артефактов, настроенных друг на друга. Чтобы настроить артефакты друг на друга, нужно...
Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви iconНовости? спросил тот, что был выше
Двое мужчин появились из ниоткуда, недалеко друг от друга, на узкой тропинке, освещённой лунным светом. На секунду они замерли, указывая...
Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви iconНовости? спросил тот, что был выше
Двое мужчин появились из ниоткуда, недалеко друг от друга, на узкой тропинке, освещённой лунным светом. На секунду они замерли, указывая...
Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви icon  Какие новости? - спросил тот, что был повыше
Эти двое возникли ниоткуда в нескольких ярдах друг от друга на залитой лунным светом узкой дорожке. Оба на миг замерли, направив...
Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви iconУрок литературы в 8 классе. Предметная тема: «Рассказ А. П. Чехова «О любви»
Предметная тема: «Рассказ А. П. Чехова «О любви» как история об упущенном счастье»
Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви icon1. Задача о ферзях
Имеется шахматная доска 8*8, т е она содержит 8^{2} клеток. Нам требуется расположить максимальное число ферзей не бьющих друг друга...
Рассказ о том, почему орки и гномы ненавидят друг друга. И немножко о любви icon-
Яой. Рассказ о любви двух совершенно разных парней и о том, как они пыталсиь разобраться, что же им делать с этой любовью
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница