Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012




Скачать 329.65 Kb.
НазваниеИскусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012
страница1/2
Дата публикации28.02.2013
Размер329.65 Kb.
ТипДокументы
litcey.ru > Информатика > Документы
  1   2


Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции № 25, № 26 04.12.2012.

Естественный язык в деятельности человека

Как мы знаем, интеллектуальная деятельность предполагает создание и использование абстрактных объектов (понятий), освобожденных от второстепенных, привходящих характеристик и отражающих наи­более существенные стороны действительности. Она реализует выс­шую форму регуляции деятельности человека в предметной среде.

В свою очередь существенность, значимость отражаемого оп­ределяется деятельным контекстом: в процессе управляемой мышле­нием деятельности и в соотнесении с ее целями и средствами. Очевидно, что деятельность человека нельзя рассматривать в отрыве от его общественных отношений. В соци­альной среде, в условиях общественного разделения труда структу­ра человеческой деятельности усложняется. Человек может выпол­нять лишь отдельные этапы решения задачи, а цель деятельности может быть связана с его непосредственными потребностями кос­венным путем. При этом функции регуляции совместной и дифферен­цированной деятельности выполняет коммуникативная деятельность (общение), заключающаяся в обмене информацией о деятельности индивидуальной.

В качестве средства такого обмена (средства общения) ис­пользуется знаковая система социального уровня – язык. Связи языковых знаков (элементов языка) с психическими явлениями и объектами психического взаимодействия объективированы в соци­альной группе носителей данного языка и относительно константны для нее. Каждый член группы воспринимает эти связи как данные извне, как существующие объективно, а процесс усвоения этих связей (и знаков языка) – одна из необходимых предпосылок фор­мирования личности, включения человека в систему общественных отношений. Овладевая языком, человек приобретает детально раз­работанную систему объективации и реализации собственной психи­ческой деятельности, активно используемую им в ходе социальных взаимодействий.

Основными элементами языка как знаковой системы являются языковые знаки, образующие субстанцию языка. Они связаны внут­рисистемными отношениями, определяющими как структуру языка в целом, так и структуру конкретных знаковых конструкций, и учас­твуют в отношениях с внеязыковыми объектами.

^ Языковой знак – материальный объект, поставленный в соот­ветствие некоторому другому объекту и заменяющий последний в ходе деятельности (свойство знаковости). Другими словами, если некоторый объект является знаком, то он поставлен в соответст­вие некоторому другому объекту и способен его заменять. Отметим также, что знаки следует отличать от единиц языка: фонем, морфем и слов (в естественном языке). Фо­немы свойством знаковости не обладают и служат лишь исходным материалом для построения знаков языка, а морфемы и слова яв­ляются знаками.

Второй атрибут языкового знака – его конвенциальность, или немотивированность. Это свойство означает, что устанавливается указанное соответствие соглашением людей, использующих язык (всюду в данном разделе, если специально не оговаривается иное, речь идет о языке человека). Знак может не иметь никакого сход­ства с объектом, в соответствие которому он поставлен, и не быть связанным с ним причинно-следственными отношениями.

Однако выбор материального объекта на роль знака не может быть произволен абсолютно. Объект должен обладать так называе­мыми системообразующими свойствами – необходимыми для включения его в систему языка.

К числу системообразующих свойств языка относятся дискрет­ность («членораздельность») и неоднородность («различаемость») его элементов. Неоднородность языка проявляется и в его иерар- хичности – в языке может быть выделено несколько иерархических неоднородных уровней, единицы каждого из которых относительно однородны (морфемы – как единицы морфологического уровня, нап­ример). С особенностями речевого аппарата человека связан прин­цип линейности в языке – в конструкциях, построен­ных по правилам языка, знаки могут располагаться лишь в линей­ной последовательности, то есть цепочкой.

Как элементы системы (языка) знаки обладают еще рядом свойств. Связь знака с внеязыковыми объектами задается отноше­ниями: сигматическими – связь знака с реальными объектами и яв­лениями действительности или отдельными аспектами их; семанти­ческими – связь с психическими моделями соответствующих сторон реальности или с моделями реально не существующих объектов; прагматическими – связь с людьми, использующими знаки языка в своей деятельности. Синтаксические отношения (при описании ес­тественных языков обычно рассматриваются два уровня синтакси­ческих отношений: морфологический и синтаксический в узком смысле) характеризуют связи между знаками как элементами языка: иерархические – отношения вхождения знака в сложный знак; син­тагматические – отношения взаимодействия знаков или их классов; парадигматические – отношения между элементами одного класса, например, формами одного слова.

Характеристика языка как знаковой системы, элементы кото­рой связаны отношениями с различными сторонами действительнос­ти, полезна и при рассмотрении процессов его использования. Язык является знаковой системой социального уровня. Выбор знаков, правил их комбинирования и соотнесения с явлениями объективного и субъективного планов закреплен «общест­венным соглашением», которое разделяют все владеющие данным язы­ком. Тем самым язык задает нормы интерпретации и употребления знаков. А в реальных процессах использования языка на осно­ве этих общих норм строятся и анализируются конкретные знаковые конструкции, описывающие конкретные ситуации.

Таким образом, процесс использования языка – речевая дея­тельность (РД) – может быть охарактеризован как актуализация и конкретизация существующих в языке в потенциальной форме син­таксических отношений и отношений знаков с внеязыковыми объек­тами: выбор нужной формы слова при синтезе, установление акту­ального сигматического отношения с реальным объектом – денота­том и т.п. Результатом РД при синтезе является сообщение, несущее определенную информацию и о самом языке (по правилам которого оно построено), и о ситуации, в которой оно было синтезировано, и об авторе.

В структурном плане сообщение представляет со­бой наделенную структурой линейную последовательность знаков. Каждый знак характеризуется его позицией в цепочке и актуальны­ми синтаксическими отношениями с другими знаками. «Нечленимые» в языке знаки – материальные оболочки «элементарных» языковых единиц (морфем, неизменяемых слов, фразеологизмов) – «воспроиз­водятся» в речевом произведении в готовом виде. Структурно сложные знаки строятся из составляющих по правилам языка.

Общение, или коммуникативная деятельность, предполагает наличие не менее двух носителей языка – автора сообщения и суб­ъекта, которому это сообщение адресовано, – реципиента (в слу­чае диалога они естественным образом поочередно «меняются мес­тами»), а также наличие некоторой совместной деятельности, ко­торую общение должно регулировать.

Определенное сходство в структурном и функциональном плане с естественными языками имеют и представители класса искусственных языков.

Хотя проблема соотношения естественных и искусственных языков представляется на первый взгляд (и является на самом де­ле) тривиальной, при ее рассмотрении часто допускаются ошибки. Одна из наиболее распространенных – абсолютизация временных и несущественных различий (существенные при этом как правило упускаются из виду), учет особенностей искусственных языков, существующих в данный момент, и неоправданный перенос выявляе­мых при этом различий на весь класс искусственных языков вооб­ще. Очевидно, что в этом случае и сама проблема подменяется другой.

Единственное непреходящее отличие естественного языка от всех прочих – которые и следует называть искусственными – свя­зано с историей его возникновения. Естественный язык – продукт, естественно-исторически возникший из объективных общественных потребностей (в первую очередь из потребности в общении, регу­лирующем совместную и дифференцированную деятельность) на ран­них этапах общественного развития, когда человеческое познание было практически нерефлексивным и никакое активное созна­тельное регулирование процесса создания языка было невозможно.

Объективность существования ЕЯ объясняет, почему многие языковые реликты, исключения и нерегулярности «живут» в языке до сих пор, а попытки избавиться от них, модернизировать, улуч­шить язык часто заканчиваются неудачей. Для того, чтобы некоторые новшества попали в язык, «зак­репились» в нем, их должно усвоить большинство носителей языка (и при спонтанном развитии языка новшества, возникшие в речи, попадают в язык лишь в этом случае). Это и есть объективация

Примечательно, что хотя существенные отклонения от общих языковых правил и норм недопустимы, индивидуальные модели ЕЯ (индивидуальные языковые модели – ИЯМ), усвоенные его носителя­ми и определяющие особенности речи последних, могут иметь неко­торое своеобразие. Они описывают своего рода «подмножество-рас­ширение» эталонного языка, не содержащее неизвестных конкретно­му носителю языка знаков и правил и включающее ряд конструкций и форм, не входящих в общелитературный язык (заведомо неграмма­тичных) или используемых в рамках узких социальных групп (формы просторечные и разговорные, жаргонизмы, профессионализмы). Несмотря на формальную недопустимость или ограничения на употребление подобных форм, они (эти формы) не только встреча­ются в повседневной речи (соответствующие запреты либо вообще не входят в ИЯМ носителя языка, либо случайно или намеренно им игнорируются), но и понимаются людьми.

Понятие ИЯМ подчеркивает факт субъективного преломления естественного языка как знаковой системы социального уровня в ходе его усвоения и использования. Формиро­вание ИЯМ – сложный и длительный процесс, включенный в процесс развития человеческой психики и детерминируемый как внешними (социальная среда), так и внутренними (индивидуальные психофи­зиологические особенности) факторами. Примечательно, что с уменьшением социальной группы (производственный коллектив, семья) своеобразие используемого в ней подмножества-расширения ЕЯ возрастает. И это естественно: усвоить отклонения от язы­ка-эталона должно в этом случае небольшое число лиц.

Характерной, но не обязательно отличительной чертой любого естественного языка является его универсальность. Возникнув как средство регуляции самых разнообразных видов человеческой дея­тельности (протекающей в различных контекстах, предполагающей использование различных средств, направленной на различные объ­екты), ЕЯ может быть использован для выражения качественно раз­личных видов содержания, для описания реальной действительности и процессов психической деятельности с разной степенью строгос­ти, полноты, эксплицитности.

Автор сообщения, например, может описать некоторую ситуа­цию в весьма общих чертах и, не потеряв при этом объективно су­щественные (но не сочтенные им таковыми) детали, возложить задачу выявления этих деталей и дальнейшей конкрети­зации совместной деятельности на реципиента.

И хотя в ходе последующих языковых взаимодействий могут потребоваться новые языковые средства (необходимые для выраже­ния новых видов информации), соответствующее расширение ЕЯ, представляющего собой открытую систему, всегда возможно. При этом способность ЕЯ служить метаязыком для себя позволяет опи­сать такое расширение средствами самого языка.

Поскольку ЕЯ является средством объективации психической деятельности человека (построения моделей отражаемого) и средс­твом передачи информации об отражаемом, сигматические, семанти­ческие и прагматические аспекты знаков чрезвычайно существенны в процессах использования языка. Важную роль играют и синтаксические отношения, существую­щие в потенциальной форме в языке или в ИЯМ и актуализируемые в РД. Возможность передачи информации с необходимостью предпола­гает структурированность языковых выражений, репрезентующих эту информацию, а многие тонкие оттенки содержания передаются иск­лючительно синтаксическими средствами (например, порядком слов).

Синтаксическое значение существует в языке как система ас­социированных с данным сообщением эталонных парадигматических, синтаг­матических и иерархических связей с другими знаками языка – аналог «значимости» в смысле одного из лингвистов-классиков Ф. де Соссюра. Являясь соотносительной характеристикой знаков язы­ка, оно определяет выбор некоторого знака как средства выраже­ния других видов значения. Сигматическое значение – класс ре­альных объектов («денотатов», или «обозначаемых»), в соответст­вие которым может быть поставлено сообщение, в то время как семанти­ческое значение отсылает к классу эталонных психических моделей денотатов (к «десигнатам», «означаемым», или «концептам»). Прагматическое значение представляет собой класс нормативно со­отнесенных с сообщением действий потенциальных реципиентов или же класс действий и целей потенциального автора сообщения, побуждающих его к речевой деятельности.

Полное значение сообщения является комплексом четырех указанных видов значения. Возможны и «вырожден­ные» случаи. Так, например, сигматическое значение некоторых знаков может быть пустым (всегда – кентавр, в определенном временном интервале – Великий инквизитор); пустая морфа не изображается никаким знаком (хотя, например, в словоформе слов отсутствие флексии передает грамматическое значение родительный падеж, множественное число); служебные морфемы обладают лишь грамма­тическим и крайне абстрактным семантическим (грамматический род, число) значением.

Отметим, что для ЕЯ характерно отсутствие взаимнооднозначного соответствия между знаками и связанными с ними обозначемыми, означаемыми и действиями. Знак или сообщение называется омонимичным, если связанные с ним в языке или в речевом произведении классы обозначаемых, означае­мых или деятельных актов содержат более одного элемента. Част­ным случаем омонимии является полисемия – наличие у слова нес­кольких обозначаемых (означаемых): оросительный каналка­нал ствола орудияканал связи с ЭВМдипломатические каналы. Возможна и грамматическая омонимия: второй параграф о второй главедля второй главы, цинковые белилабелила потолок, прием посла = посол принял <кого-то> ↔ <кто-то> принял посла.

В письменной речи (если не проставлены ударения) неразли­чимы формы: профессора ↔ профессора, колет ↔ колет, это все твои вещи? ↔ это все твои вещи?, а в устной (омофония) – конструкции и скота ↔ из кота. Определенный интерес представляют сходные по строению, но имеющие несовпада­ющие значения слова (паронимы): языковый ↔ языковой, представить ↔ предоставить (языковая колбаса ↔ языковой знак, представить справку ↔ предоставить возможность).

Если же различные знаки имеют «общее значение» и могут, в частности, заменять друг друга в сообщении (общее в синтаксическом значении, «значимости»), то их обычно называют синонимами. «Аб­солютная» синонимия в ЕЯ встречается редко: языкознание = лингвистика = языыковедение; флексии -ее и -ей с грам­матическим значением сравнительная степень прилагательного, находящиеся в отношении свободного чередования: весел-ее = весел-ей.

Как правило, возможность замены знака другим, то есть употребления синонима, ограничена нетождественностью «общего значения», контекстными условиями. Так, например, морфологичес­кие синонимы – флексии с «общим значением» мужской род, мно­жественное число, именительный падеж: -ы, -и, -е, -а, -я – употребляются с существительными различных типов склонения (лингвист-ы, филолог-и, южан-е, профессор-а, кра-я). К кон­текстным условиям относятся также лексическая сочетаемость и стилистическая окраска. Например, замена хочу на желаю во фразе Я не хочу его видеть допустима, а во фразе Кроме нас хотят переселиться в колхоз еще несколько семей – нет.

Описывая одну и ту же ситуацию, одно обозначаемое с по­мощью различных синонимичных конструкций (синонимичными, естес­твенно, могут быть и предложения, тексты), носитель языка имеет возможность переструктурировать не только сообщение, но и репрезентуе­мую им модель ситуации, выделять то одни, то другие компо­ненты и аспекты.

Согласно данному выше определению значение сообщения является комплексом эталонных для некоторого ЕЯ внутрия­зыковых связей знаков и ассоциированных со знаками внеязыковых объектов. А поскольку при усвоении естественного языка конкрет­ным человеком, при формировании ИЯМ язык претерпевает субъек­тивное преломление, отклонения от эталона имеют место и в сфере значений – субъективное сужение или расширение значения. Возможно, что отдельные виды значения при этом не меняются или меняются в разной степени. Своеобразием может отличаться и зна­чение, ассоциированное со знаком в той или иной социальной группе (научные термины, профессионализмы, диалекты языка, жаргонизмы).

Учет субъективной и социальной соотнесенности значения (как следствие преломления языка в ИЯМ или в модели языка, об­щей для членов социальной группы) – необходимая предпосылка эффективного использования ЕЯ для общения между людьми, между людьми и искусственными информационными системами.

В конкретных процессах РД происходит дальнейшая модифика­ция значения – с сообщением связываются лишь отдельные компоненты пре­ломленного в ИЯМ значения. Подобная актуализация предполагает выбор уместных в текущем контексте аспектов семантического и прагматического (учет конкретной цели автора сообщения, особен­ностей собеседника) значений; установление, если это возможно, связи с обозначаемым; выбор (раскрытие) синтаксических средств выражения значения.

Соотнесенная с сообщением в реальном процессе речевой деятельности подсистема значения (виртуально ассоциированного с данным сообщением в ИЯМ носителя языка) может быть названа смыслом сообщения.
^ Понимание выражений естественного языка

С привлечением понятий значения и смысла сообщения можно конкре­тизировать описание информационного аспекта общения, регулирую­щего совместную и дифференцированную деятельность. Автор оче­редного сообщения строит его таким образом и с использованием таких (представленных в его ИЯМ) языковых средств, чтобы смысл сообщения максимально точно отображал важнейшие в текущей контекстной ситуации аспекты деятельности, преследуемые им це­ли. Задача же реципиента – выявить этот смысл, то есть устано­вить те стороны значения (допустимого с позиций его ИЯМ), ко­торые наиболее существенны в текущей ситуации с его точки зре­ния и которые, как он предполагает, имел в виду автор сообщения.

Подобный процесс раскрытия смысла и назван пониманием сообщения.

Понимание сообщения можно трактовать как вид ин­теллектуальной деятельности, обладающий всеми атрибутами ее и, естественно, всеми атрибутами психического отражения: информа­ционностью (выявляется информация об актуальных связях знаков) и субъективностью (учитывается информация, существенная с пози­ций реципиента). Процесс понимания может быть прерывистым: выд­вижение подцелей, возврат на предыдущие этапы и коррекция. Кро­ме того, он может сопровождаться адаптацией как к языку в це­лом, так и к особенностям ИЯМ собеседника.

В силу того, что понимание языковых выражений – один из наиболее привычных для человека видов интеллектуальной деятель­ности, многие этапы понимания реализуются с помощью неосознава­емых человеком средств – вторичных автоматизмов, сформированных в ходе усвоения языка.

Однако хотя построение интерпретации сообщения часто осу­ществляется «автоматически», и не вызывает осознаваемых субъек­тивных трудностей, смысл, соотнесенный с сообщением реципиентом – Ср, может отличаться от смысла, ассоциированного с тем же со­общением его автором – Са. Главные причины этого: несовпадение ИЯМ, используемых конкретными носителями языка; неадекватное отражение в них языка как социального феномена; многоплановость сущности, репрезентуемой языковым выражением (негомогенность значения, потенциальная неисчерпаемость этого значения).

После того как Са объективирован в построенном автором со­общении и сообщение передано реципиенту, последний рассматрива­ет как единственно доступные реальности только это сообщение (линейную последовательность знаков языка) и текущий деятельный контекст. Он может воспринимать этот контекст иначе, чем автор сообщения (из-за иных представлений о членении ситуации и су­щественности отдельных компонентов ее) и сопоставить сообщению иную интерпретацию, отображающую те аспекты, которые восприняты им. Даже и в том случае, когда основные компоненты ситуации отображены реципиентом верно (относительно Са), многогранность свойств и характеристик реальных объектов может привести к рас­хождению смыслов, ассоциируемых с соответствующим сообщением.

Кроме того «ключевыми» в текущем коммуникативном акте могут быть различные виды значения сообщения. Одно и то же сообщение может быть синтезировано с разными целя­ми: установить актуальные семантические и сигматические связи и выполнить действия над соответствующими объектами, запомнить смысл сообщения и др.

Замечательный пример, иллюстрирующий возможность неправиль­ного относительно Са выделения ключевого вида значения описан Дж. Литлвудом. В печатном тексте одной из своих работ Лит­лвуд не обнаружил последней фразы – Таким образом, σ следует сделать сколь возможно малым. Однако вместо нее на пустом мес­те в конце статьи стояла миниатюрнейшая σ. Наборщик вместо то­го, чтобы воспроизвести данную фразу (что он и должен был сде­лать по роду своей профессии), выполнил потенциально предусмат­риваемые ее значением действия.

Примечательно, что своеобразие восприятия смысла часто оп­ределяется устойчивыми факторами, в первую очередь социальной ролью реципиента (поэтому ошибку наборщика следует признать экстраординарной). Так, лингвиста могут заинтересо­вать несущественные для прочих носителей языка проявления в ре­чи языковых закономерностей.

В силу действия подобных осложняющих факторов понимание должно предполагать ориентацию на ИЯМ автора полученного сооб­щения, учет целей его обращения к реципиенту, а также адаптацию и обучение, направленные на сближение используемых собеседника­ми ИЯМ и повышение точности отражения в них языка. Основная предпосылка близости ИЯМ – активные коммуникативные взаимодейс­твия, протекающие в общем деятельном контексте (так, в небольшой социальной группе ИЯМ достаточно близки, хотя они, как отмечалось, могут отражать язык с искажениями). А для сбли­жения смыслов можно использовать перефразирование сообщений, упоминавшееся в связи с синонимией, и уточняющий диалог.

Разумеется, такой диалог будет возможен и плодотворен лишь в том случае, когда реципиент осознает, что он понял сообщение «как-то не так», что в сообщении не указаны важные с его точки зрения детали: Этого просто не вынести! А что вам нужно вы­нести? – спросила Алиса (Л. Кэрролл, «Алиса в Стране Чудес»), что в его распоряжении вообще нет средств приписать сообщению какую-либо интерпретацию.

В тех же случаях, когда реципиент считает, что смысл сооб­щения раскрыт им правильно, возможно объективное несовпадение этого смысла с Са и/или с наиболее вероятной в языке интерпре­тацией сообщения – нормативно выделенной подсистемой значения ЯВ, которую можно назвать смыслом относительно языка (Ся).

В языке критерии выделения Ся должны быть объективными, например синтаксическими. Так, наиболее вероятная (нормативная) в русс­ком языке трактовка фразы Мать любит дочь определяется поряд­ком слов: мать – субъект, дочь – объект. Можно считать, что значение данного выражения включает и другую, менее вероятную интерпретацию (которую следовало бы выразить фразой Дочь любит мать) и предположить, что эта интерпретация соответствует Са. Ср может в данном случае совпасть либо с Ся, либо с Са.

Таким образом, Са – «то, что хотел сказать автор сообще­ния», Ся – «то, что сказано», и Ср – «то, что понял реципиент», вообще говоря могут не совпадать. Если Ср совпадает с Са, реци­пиент понял сообщение правильно относительно автора, если же Ср совпадает с Ся – объективно правильно. Субъективно правильное понимание имеет место в том случае, когда Ср релевантен текущей деятельности реципиента, когда реципиент сумел извлечь из полу­ченного сообщения ценную для себя информацию.

Введенные критерии правильности независимы – понимание правильное в одном аспекте, может быть правильным и в других, а может и не быть таковым. Причем правильность трактуется как со­относительная характеристика процесса понимания. Понимание мо­жет быть правильным (или неправильным) лишь по отношению к не­которому «судие»: автору сообщения, языку, деятельности реципи­ента. В то же время при совпадении (близости) Са, Ся и Ср можно говорить и об абсолютно правильном понимании. Здесь, правда, возникает уже упоминавшаяся в связи с синонимией проблема опи­сания «пространства смыслов» – причем, общего для собеседников (!) – и задания его «метрики». В пространстве смыслов, наряду с правильностью понимания, характеризующей корреляцию наиболее существенных аспектов значения, можно было бы рассматривать и полноту понимания – меру близости объемов смыслов.

Для того, чтобы добиться правильного понимания адресуемых ему сообщений, каждый из участников процесса общения должен располагать информацией об определяющей предмет общения проб­лемной среде, о языке (эта информация представлена в его ИЯМ), о собеседнике, в том числе и об используемой им ИЯМ, и о себе. Эта информация соответствует глобальному контексту общения.

Естественно, что при обработке очередного сообщения (от­дельной фразы, абзаца и т.п.) важную роль играет и информация, почерпнутая из предшествующих сообщений (из локального контекс­та). Именно учет глобального и локального контекстов: предмета обсуждения, собственных целей и целей собеседника, языковых и внеязыковых связей между отдельными сообщениями – и помогает реципиенту приписать очередному сообщению наиболее уместную ин­терпретацию, то есть правильно понять его.

Установив, о чем идет речь в сообщении, как должна быть использована содержащаяся в нем информация, реципиент может от­носительно легко разрешать проблемы, возникающие при анализе чисто знаковых (синтаксических) отношений, определяющих струк­туру сообщения.

Иллюстрирует эти возможности способность человека:

1) выбирать «наиболее разумную» интерпретацию сообщения, от­сеивая интерпретации неестественные (но формально допустимые): ^ За безбилетный проезд и провоз одного места багажа взимается штраф 1 рубль, Сведения о войсках противника, которые помога­ли нашим партизанам, В черных костюмах выступают наши фигу­ристы, которые отделаны красными и зелеными цветами;

2) понимать неграмматичные (ошибочные) конструкции: ^ Ошбика вслове лектор, В аудиторию вошли лектора [следует: лекторы], Предоставить [следует: представить] справку в бухгалтерию – и грамматически неоформленные квазифразы типа: ребен- спа- комнат- шир- распах- окн-;

3) определять по контексту достаточные с точки зрения текуще­го этапа общения аспекты значений и функциональные роли в текс­те незнакомых слов и конструкций. Читатель «Алисы в Зазеркалье», например, достаточно ясно представляет себе, что произошло с головой Бармаглота (... Взы-взы стрижает меч, Ува! Ува! И голова Барабардает с плеч!), хотя и не знает семантическое и сигматическое значения незнакомого глагола барабардать.

Примечательно, что ориентация на «высшие» аспекты значения (сигматический, семантический и прагматический), то есть на внеязыковые связи знака характерна и для более частных видов речевой деятельности. Так, согласно данным психолингвистики и при выборе слов из долговременной памяти человек ориен­тируется в первую очередь на их семантические значения и связи. Использование других критериев, звукового сходства, например, свидетельствует либо о невозможности обращения к семантическому уровню (незнание семантического значения слова), либо о наруше­нии психической деятельности (шизофрения).

В этой связи можно вспомнить знаменитую фразу Л.В.Щербы ^ Глокая куздра штеко будланула бокра и кудрячит бокренка. Невоз­можность установить сигматические и семантические отношения квазислов этой фразы заставляет человека при ее анализе обра­титься к чисто знаковым (синтаксическим) отношениям. Предполагая грамматическую корректность фразы, можно исследовать ее синтак­сические свойства: порядок слов, словоизменение, словообразова­ние (бокр ↔ бокр-енок). Определенные ассоциации могут воз­никнуть и при анализе знаковой (звуковой) структуры корневых морфем. Так, глокость может показаться кому-то очень нехоро­шим качеством, а глагол кудрячить может ассоциироваться либо с существительным кудри, либо с глаголами корчить или ко­рячить, либо с названием встроенной функции CDR (рекомендуется произносить «кудр») языка Лисп.

Несомненно, «высшие» аспекты значения передаются с помощью знаковых (синтаксических) средств, а проникнуть на эти «высшие» уровни не удается, не начав анализа структуры сообщения. Однако можно предположить, что по мере раскрытия внеязыковых связей знаков – даже до завершения анализа синтаксической структуры сообщения в целом – происходит переход на уровень информацион­ной модели описываемой ситуации. Причем выявляемая информация (семантическая, сигматическая, прагматическая) не только попол­няет эту модель, но и управляет дальнейшим анализом текста.
^ Проблема речевых ошибок

Использование естественного языка в качестве средства общения (речевая деятельность человека) неизбежно сопровождается теми или иными нарушениями языковых правил. Такие нарушения – вне зависимости от того, обусловлены они неполнотой знаний человека о языке или же явлениями подсознания или случайными сенсомоторными «сбоями» (описки, опечатки, оговорки) – мы будем называть речевыми ошибками.

Обнаружить речевую ошибку не всегда просто. Действительно, для получателя сообщения (реципиента) внешним признаком речевой ошибки служит появление в тексте какой-либо незнакомой ему речевой единицы. Однако такая «подозреваемая» речевая единица может оказаться и правильной конструкцией или формой (например, термином), не знакомой реципиенту.

С другой стороны, абсолютно правильная на первый взгляд единица может быть ошибкой, обнаружить которую удается лишь на «высших» этапах анализа. Так, в предложении: Пуск ракеты осуществляется нажатием краской кнопки – все слова известны, синтаксические связи правильны; опечатка обнаруживается только на семантическом/смысловом уровне.

Если одним из участников общения является компьютерная система (система автоматической обработки текста – АОТ-система), положение становится еще более сложным. И лингвистические знания, и интеллектуальные способности (в том числе – в плане работы с языком) такого «собеседника» пока весьма скромны.

Отметим еще одно обстоятельство. Как бы ни разнились характер использования и назначение АОТ-систем (системы машинного перевода, работающие в пакетном режиме; системы обеспечения диалога с машиной на естественном языке), оснащение их средствами обнаружения и исправления речевых ошибок повышает устойчивость и эффективность функционирования таких систем, облегчает (в случае диалоговых систем) процесс общения человека с ЭВМ.

  1   2

Похожие:

Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012 iconИскусственный интеллект – IV курс – День 13, лекции №23 и №24 27. 11. 2012
Отладка составление рецептов исправления неправильного функционирования системы
Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012 iconИскусственный интеллект – IV курс – День 13, лекции №23 и №24 27. 11. 2012
Были реализованы системы, способные «поддерживать диалог» с человеком на естественном языке, интерпретировать словесные команды роботу...
Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012 iconИскусственный интеллект – IV курс – День 08, лекции №15, №16 23. 10. 2012
Обучение (в работах по ии): «любое изменение в системе, приводящее к улучшению решения задачи при ее повторном предъявлении или к...
Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012 iconИскусственный интеллект – Севастополь, День 07, лекции №21, №22, №23 и №24
Метод представления знаний– совокупность взаимосвязанных средств формального описания знаний и оперирования (манипулирования) этими...
Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012 iconИскусственный интеллект – IV курс – День 12, лекция №21 20. 11. 2012
Такой оператор и называется ключевым оператором в пространстве состояний. К примеру, в задаче о пирамидке ключевым оператором был...
Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012 iconИскусственный интеллект – Севастополь, День 06, лекции №17, №18, №19 и №20
...
Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012 iconОсновной курс для специалистов и бакалавров
В курсе рассмотрены основные понятия, проблемы и перспективы научного направления «Искусственный интеллект (ИИ)»
Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012 iconIv курс – День 03, лекции №5, №6 18. 09. 2012
Будем использовать общенаучные термины: взаимодействие, отражение, информация, деятельность, сущность
Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012 iconIv курс – День 02, лекции №3, №4 11. 09. 2012
Общее в психологических теориях того времени: психическое = осознанное, психология = психология индивида, интроспекция, т е самонаблюдение...
Искусственный интеллект – IV курс – День 14, лекции №25, №26 04. 12. 2012 iconРезультаты Коллоквиумов и экзаменационная оценка по курсу "Искусственный интеллект"

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница