Сазонов Понятие «проблема»




НазваниеСазонов Понятие «проблема»
страница1/6
Дата публикации25.02.2013
Размер0.56 Mb.
ТипДокументы
litcey.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6
Борис Сазонов

Понятие «проблема» и процессы проблематизации в ММК как ключевые для понимания методологического мышления1


Московский методологический кружок на разных этапах обращался к разным представлениям о «проблеме». В том числе представлениям функционально близким, но проходящим под другими терминами. Эти представления существенным образом повлияли на начальное построение и трансформацию «теории мышлении» в ММК. Но параллельно Московский методологический кружок «собственноручно» осуществлял мыслительную деятельность и рефлектировал ее, и в этих процессах важнейшее, едва ли ни центральное место занимали процессы и процедуры проблематизации. Таким образом, обращение к теме «проблема и проблематизация в истории ММК» предполагает необходимость разбираться в этой достаточно сложной, многослойной и в каком-то смысле синкретической действительности.

Я остановлюсь более подробно на первом этапе ММК, а именно на содержательно-генетической логике, на принятых в ней представлениях, близких к понятию «проблема» и их роли в конструировании представлений о «мышлении», «мыслительной деятельности».

Как неоднократно заявлял Г. П. Щедровицкий, эти представления в дальнейшем получили серьезную трансформацию, были развиты, менялись, критиковались, в том числе и отрицались в каких-то существенных деталях. Однако основной корпус идей и методологических подходов, намеченных в первый период жизни ММК сохранялся. Или иначе: именно ГП вновь и вновь встраивал исходные понятия о мышлении и проблеме в последующие теоретические представления, базирующиеся уже на категории деятельности.

Поэтому понять то, какими в результате развития ММК оказались те или иные конструкции, связанные с этими понятиями, нельзя, если мы не проведем достаточно подробный, и в том числе критический анализ шагов, сделанных на первом этапе, на этапе «содержательно-генетической логики».

Часто я буду говорить о ММК как безличной структуре, хотя за этим всегда стоит его лидер – Георгий Петрович Щедровицкий как инициатор, носитель и держатель критериев оценки содержательных подходов, а также организатор коллективной мыслительной деятельности, которая обеспечила уникальные темпы продвижения в содержании и без которой методология перестает существовать.

^ Г.П. Щедровицкий о месте процессов проблематизации в методологии

Но прежде чем приступить к этому анализу я приведу достаточно объемную выдержку из текстов самого ГП, в которой он объясняет специфику и выдающуюся роль процессов проблематизации по отношению ко всей методологической работе. Для этого обращусь к докладу, сделанному им в июне 1973 года на семинаре в Институте истории естествознания и техники АН СССР (опубликован на основании машинописного текста с магнитофонной записи).2

Характер и роль процессов проблематизации в методологии ГП обсуждает, противопоставляя методологический и чисто познавательный (научный) подходы. «Суть чисто познавательного подхода к проблемам заключается в первую очередь в том, что мы предполагаем, что проблема выводится из некоторого чистого знания об объекте или, соответственно, из чистого незнания и что она, следовательно, может и должна оцениваться лишь в отношении к самому объекту. Здесь нередко вводят отношение , подобное истинному отношению между знанием и объектом. По сути дела это означает, что проблема в ее существовании рассматривается в контексте …отражения объекта.

Суть деятельностного подхода, напротив, заключается в том, что мы рассматриваем постановку проблемы как выбор определенного плана и программы действий и в силу этого как действие особого рода. … Сделанное утверждение в существе своем равносильно утверждению, что всякая проблема связана с определенной конфигурацией идей, людей, социокультурных условий, групп и организаций, фиксирует и отражает эту конфигурации. …

Иначе говоря, я утверждаю, что все проблемы носят исторический характер, что они зависят от истории развертывания и развития нашей деятельности и что мы можем выбирать для себя те или иные проблемы, определяя тем самым те точки или срезы в траектории исторической эволюции и исторического развития деятельности, за которые мы будем «держаться» и через которые мы будем связывать свое индивидуальное действие с историей человечества. …

Итак, в своей деятельности мы постоянно должны делать выбор. Мы можем держаться за старые проблемы и тратить все свои силы на их решение, а можем выделить и формулировать новые проблемы, соответствующие новым структурам ситуаций. …

Но значит ли это, что в области проблем вообще нет никакой преемственности и обусловленности настоящего прошлым, последующего предшествующим? … Такой вывод был бы слишком поспешным. …в истории развертывания и развития деятельности – а проблема при таком подходе рассматривается как один из моментов деятельности – существует целый ряд различных и по-разному организованных процессов. Они всегда взаимно дополняют и компенсируют друг друга, создавая для каждого элемента деятельности сложнейшую паутину связей и зависимостей, организующих все в единое историческое целое. .. Двигаясь от выделенного нами элемента назад, ретроспективно, мы всегда можем найти его праформы или, во всяком случае, истоки и условия появления или возникновения этого элемента. Таким образом мы будем восстанавливать непосредственные исторические связи, связи простого развития, хотя более важным источником возникновения элемента могла быть конфронтация с предшествующим кругом идей, идеологическое или морально-этическое столкновение тех или иных социальных групп, действовавших в определенных исторических ситуациях. …

Если же мы попытаемся соединить оба подхода – простой, примитивный генетизм с идеей обусловливания ситуацией, то должны будем построить более сложные структурно-исторические схемы, фиксирующие как разрывы в развитии и преемственности явлений, так и генетические связи, идущие как бы по «обводным каналам» истории».3
В этой содержательно богатой цитате выделю то, что постановка новых проблем в истории ММК означает появление новых программ, которые могут рассматриваться как логическое продолжение, развитие предшествующих работ, так и в качестве новых заходов, обусловленных новой «конфигурацией идей, людей, социокультурных условий, групп и организаций». Но в любом случае эти движения выстраиваются в единый сложный структурно-исторический процесс – процесс развития методологической сферы деятельности или, как принято говорить, мыследеятельности.

К сожалению, характер статьи позволяет лишь зафиксировать проблемные, а, следовательно, программные сдвиги, не проводя специальной работы по выстраиванию единого исторического процесса развития методологии. (Что постоянно делал ГП на семинарах, ежегодно подводя итоги всему, фактически, предшествующему.) Замечу лишь, что ММК-методология начиналась как Содержательно-генетическая логика, и поставленные ею проблемы (программы исследования) во многом носили именно научно-теоретический, познавательный – по отношению к такому объекту как языковое мышление – характер. (Хотя, конечно, этот тезис нуждается в уточнении, поскольку вся деятельность Кружка изначально, еще с работ А. Зиновьева, нацеливалась на конструктивное социальное преобразование.) Тот деятельностный подход, о котором говорит ГП в 1973 году, сам имеет историческое происхождение в процессе развития Кружка – что и фиксирует постановка новых проблем-программ, о которых мы скажем ниже.

Еще один вывод, который можно сделать из приведенного текста ГП. Жизнь ММК-методологии может быть продолжена не столько за счет предъявления широкой публике достижений Кружка и ГП в первую очередь, но благодаря новым простановкам проблем и программ, адекватных новым условиям, и встраивания их в единое русло специфической методологической сферы деятельности.
То, что в работе Кружка, и прежде всего в ее коллективных формах, процессы проблематизации имели перманентный, часто лавинообразный характер, следует отнести к одной из главных особенностей ММК-методологии. Но в основном проблемные постановки оставались в эскизах, не попадая по разным причинам в методологический мейнстрим и не доходя до методологических программ.4 Далее мы рассмотрим некоторые из принципиальных поворотных моментов в истории ММК, когда вслед за новыми проблемами начинались новые циклы методологической деятельности.


^ Мыслительные парадоксы и их снятие как механизм развития мышления

Первый тезис в нашем анализе может показаться парадоксальным: в содержательно-генетической логике вообще не было понятия «проблема».5 Хотя все доклады, имеющие отношение к методологии, будь то анализ истории Кружка или заявка на собственное продвижения в обсуждаемой области, этого не фиксируют и принимают как данность изначальное наличие понятия «проблема» в Московском методологическом кружке.

С чего же начинался Московский методологический кружок, какие понятия были центральными и определяющими в его анализе мышлении и в тех теоретических конструкциях мышления, которые он называл логическими? Фактически работали два основных понятия о мышлении, точнее, о тех механизмах, которые обеспечивают его развитие: понятие «мыслительного парадокса» и понятие «разрыва в деятельности». Начнем с «мыслительного парадокса» – методологической классики, с которой начинали свои логико-мыслительные исследования древние греки.

В качестве парадоксальной философско-методологическая классика рассматривает ситуацию, в которой относительно некоторого объекта А допустимы два высказывания, а именно – «А» и «не-А». (Утонченным примером являются апории Зенона, в которых очевидному и, казалось бы, не требующему доказательства факту «А» противостоит логическое доказательство его невозможности, то есть доказательство «не-А». Момент доказывания в парадоксе обращает нас к мышлению – парадокс возникает в пространстве мышления, а не внешнего наблюдения фактического положения дел.) Относительно нее в настоящее время сформировались три направления работы.

Первое направление исходит из принципа, что парадоксы возникают на основании некоторых ошибочных логико-грамматических предпосылок или допущений, и нужно лишь таким образом переформулировать высказывания, приведшие к парадоксу, чтобы он не возникал. Решением такой задачи занялись математическая логика и теория множеств. При этом матлогика существенно продвинулась в анализе парадоксов, возникающих на стыке «объектов» и высказываний о них. В частности, было построено представление о так называемых «семантических парадоксах». Если в классическом мыслительном парадоксе по поводу одного и того же объекта можно сформулировать два противоречащих друг другу высказывания и стоит задача выбора одного из высказываний, то в семантических парадоксах дано одно утверждение, которое может быть истинным по отношению к какой-то одной из двух противоположных ситуаций. Но какую бы из этих ситуаций мы не выбрали в качестве соответствующей нашему утверждению, оно оказывается ложным, и мы возвращаемся к исходной ситуации выбора. Пример семантического парадокса является высказывание «я – лжец». Если я соглашаюсь с тем, что «я – лжец», то далее: либо я прав, и я на самом деле лжец – но в этом случае я говорю правду и не являюсь лжецом, а мое высказывание становится ложным, либо я неправ, поскольку я на самом деле придерживаюсь истины – но таком случае мое высказывание также становится ложным. Таким образом, наше высказывание не может разрешиться выбором той или иной адекватной ему ситуации.

Вторая линия работы с мыслительными парадоксами относится к так называемой диалектической логике. Ее ярким молодым представителем был Эвальд Ильенков, которой утверждал, что парадоксы в мышлении являются ничем иным, как отражением противоречий действительности – диалектика мышления отражает диалектику объективного мира, и, соответственно, истинны оба противоречащие друг другу высказывания, а разбираться надо с действительностью, которая допускает все это. В соответствии с этой точкой зрения, именно через объективные противоречия мир развивается, а наша задача – отразить его объективную диалектику. К чему это приводит можно проиллюстрировать на примере, случившемся с самим Ильенковым. В одной из своих книг, обсуждающих механизмы мышления он, в частности, писал, что за последние две тысячи лет представление об атоме сильно изменились, хотя сам атом не изменился. Редактор издания, которая была диалектиком не меньше, чем сам Ильенков, не могла с этим согласиться: «Как же так?! Атом не изменился?! А как же диалектика природы в качестве механизма развития и отраженная в мышлении?» Поэтому она, не согласовав с Ильенковым, написала следующую фразу: «За две тысячи лет представления об атоме сильно изменились, хотя сам атом почти не изменился». Ильенков узнал об этом, когда физики вдруг стали поздравлять его с крупным, большим достижением в своей области и пророчили ему Нобелевскую премию.

Наконец, есть третья линия Московского методологического кружка, которая утверждает, что мыслительные парадоксы являются важным инструментом развития мышления и деятельности. Их возникновение связано с попытками с помощью старых мыслительных средств освоить новую действительность деятельности. Парадокс показывает это несоответствие, и наша задача, следовательно, в том, чтобы изменить, еще точнее, развить систему мыслительных средств применительно к новым ситуациям деятельности.

Первой работой, выполненной в этом ключе была диссертация Александра Александровича Зиновьева по анализу и реконструкции мышления Маркса в «Капитале», а фактически – конструирование нового мышления, способного освоить новую действительность XX века. Подход, который был продемонстрирован Александром Александровичем, фактически сохранялся в той или иной свернутой или несвернутой, развитой форме на протяжении всей последующей истории ММК.

Александр Александрович начинал не с древних парадоксов – догонит или не догонит Ахиллес черепаху, а с более близких ситуаций, а именно, с К. Маркса, утверждая что тот преодолел парадоксы экономической теории Адама Смита (товары продаются и не продаются по их стоимости), сумев построить новое мышление и тем самым подлинную теорию такого нового и современного для него социального объекта как буржуазное общество. Главным результатом нового мышления, по Зиновьеву, является понятие об этом новом объекте. Или иначе, в процессе работы Зиновьева закрепляется принципиально новое понятие о понятии как ядре нового мышления: когда спрашивали, что такое «понятие» или каким образом можно определить понятие «капитала», то говорилось, что все три тома «Капитала» – это и есть понятие «капитала» по Марксу.

С этой точки зрения, «понятие» перестало быть дефиницией, раскрывающей содержание того или иного отдельного термина, но выступило сложной мыслительной конструкцией, которая выстраивается в процессе преодоления возникших мыслительных парадоксов и построения новых мыслительных средств для описания новой действительности, процессе, названном «методом нисхождения к абстрактным представлениям и восхождения от абстрактного к конкретному». Идея видеть в материалистически истолкованном методе восхождения от абстрактного к конкретному специфику мышления Маркса, впервые адекватно познавшего общество, не является изобретением Зиновьева и принадлежит марксизму. Но, тем не менее, именно Зиновьев превратил этот лозунг в технологию мыслительной работы и поставил задачу дальнейшей технологизации понятийного строительства.

Значение работы Зиновьева заключалось не только в том, что он продемонстрировал, реконструировал и сконструировал «метод восхождения от абстрактному к конкретному» по Марксу (по-видимому имевший мало общего с самим Марксом) но определялось тем контекстом, в котором она была выполнена. В ней не просто демонстрировался некий метод, а решалась четкая социальная задача, которую Зиновьев ставил вместе со своими коллегами по «диалектическому станковизму» – Щедровицким, Мамардашвили и Грушиным. Решаемая родоначальниками Кружка задача состояла в том, чтобы создать теорию социалистического общества, которое, как предполагалось, принципиально отличается от капиталистического, являясь новым этапом в историческом общественном развитии. Ключевой тезис заключался в том, что каждый новый исторический объект требует новых методов теоретического описания, то есть нового мышления. Зиновьев формулирует представление о «методе восхождения от абстрактному к конкретному», который демонстрирует Маркс, описывая современное ему капиталистическое общество. Но при этом предполагает, что в свою очередь он должен сделать следующий шаг: имея перед собой социалистическое общество в качестве исторического объекта нового типа, он должен продвинуться в методологии описания данного исторического объекта и выполнить это описание.

Зиновьев рассматривал свою методологию и свой метод как инструмент для решения социальных задач, и, в принципе, он исполнил замысел в своих последующих текстах. Что я имею в виду? Во-первых, Зиновьев, описав, а точнее, сконструировав «метод восхождения», по ряду причин этим не удовлетворился и стал работать в стилистике «математической логики». Примыкание было достаточно формальным, поскольку матлогики не очень признавали его за своего – он работал в логической символике, но содержательная проблематика оставалась его собственной. Мне кажется, после анализа некоторых его работ, что он проделывал означкование ряда достаточно банальных и полученных в другом месте положений. Но как бы то ни было, Зиновьев постстанковистского периода считал, что с помощью математической логики им созданы новые методы теоретического исследования, и все дальнейшие социологические работы, развертывание новой социологии для новой действительности, выполнены за счет этих методов.6
Еще раз подчеркну, что у Зиновьева нет понятия «проблемы», как нет и процесса проблематизации в качестве элемента в «логической» теории (процессы собственной деятельности при построении таких теорий в то время не становились предметом теоретической рефлексии или каких-либо других теоретико-мыслительных обсуждений). Когда речь шла о «мышлении» и его развитии, то обращались к мыслительным парадоксам, представленным в наборе классических текстов, предполагая, что за парадоксальной ситуацией стоит ошибка «старого» – по отношению к новой ситуации – мышления (очень сильный тезис, который, как потом выяснилось, является ошибочным).
Г.П. Щедровицкий фактически начал с того, что принял идеологию Зиновьева и «логические» (методологические) построения, связанные с методом восхождения от абстрактного к конкретному, но не остановился на этом, а сделал следующий, принципиально новый шаг.
В ряду первых работ Г.П. Щедровицкого необходимо обратить внимание на неопубликованный в свое время доклад на дискуссии о предмете логики на философском факультете МГУ в феврале 54-го года.7 Это блестящая работа, в которой было заложено многое из того, что повторялось и развивалось в дальнейшем. В дальнейшем была опубликована не стенограмма, а хорошо отработанный текст (который автор, по словам Г. Давыдовой, редактировал еще в начале 90-х годов).8

Эта работа демонстрирует, что он, с одной стороны, воспринимает ту идеологию и ту методологию, которую предложил Зиновьев, а, с другой стороны, делает при этом важный шаг – то ли следующий, то ли в сторону. Внешне специфика шага проявляется в том, что он работает на другом материале. Если Зиновьев обращался к гуманитарному материалу политэкономии и прежде всего к «Капиталу» Маркса, то Щедровицкий показал или стремился продемонстрировать применимость этого метода и к естественнонаучному знанию. Он показывал, что естественнонаучное знание также является исторически развивающимся, и чтобы понять его развитие, необходимо пользоваться методом восхождения от абстрактного к конкретному. Шел он вслед Зиновьеву и в том, что центральным моментом в развитии естественно-научного знания является формирование сложных понятийных конструкций, и что задача построения новых понятий возникает в связи с появлением парадоксов – свидетелей неадекватности старых средств новым деятельностным ситуациям.

Отличие Щедровицкого не только в том, что он обратился к новому эмпирическому материалу, а и в том, что он начинает соотноситься с более широкими теоретико-историческими контекстами, начинает критически и конструктивно работать с другими философско-логическими, методологическим и даже предметными построениями, обращаясь в том числе к языкознанию, психологии и педагогике.

Развитие представлений Г.П. Щедровицкого и руководимого им Московского методологического кружка нельзя представить линейно: не было исходной идеи-клеточки, исходной мета-методологии, которая бы последовательно развертывалась в более сложную, «многоклеточную» теоретическую конструкцию. Имело место многовекторное движение, в котором конструкции, выстраиваемые Щедровицким и другими участникам Кружка, определялись разными источниками, причем каждый может рассматриваться достаточно автономно. А поскольку темп работы был велик и постоянно появлялись новые концептуальные точки, то конструкции, естественно, сильно изменялись в процессе жизни Кружка. Но крайне важно, что ГП настойчиво и постоянно осуществлял объединение разных представлений в некую единую конструкцию, синтезируя не только сиюминутные направления работы, а стремясь снять всю предшествующую историю Кружка, включая свои предыдущие представления об этой истории. Такое обращение к истории и снятие ее в каждой новой конструкции выстраивало определенную логику преемственности в движении Кружка, что позволяло говорить о развитии некой единой методологии.9

В данной статье я не могу отследить историю и логику трансформаций взглядов ГП на собственную работу (работу Кружка) или хотя бы изложить одну из его последних версий на этот счет. Но я попытаюсь показать, что есть принципиальная линия в развитии представлений ММК, который начинал с построения теории – мышления, а затем и деятельности, а вышел на формирование сферы методологии с ее специфическим отношением с другими сферами и технологиями взаимодействия с ними.
Установка на синтез, насколько я понимаю, была присуща Щедровицкому уже на ранних этапах работы Кружка. (Далеко не все его участники были в курсе всех направлений его движения, а задачи оповещения он не ставил.) Так, когда он развивает метод Зиновьева на новом, естественнонаучном материале, то он привлекает (переосмысливает в свете новой методологии) работы, сделанные им еще в период студенчества на физфаке МГУ. В частности работы, связанные с анализом истории физико-химических представлений.

Другим источником его ранних размышлений были философско-логические представления, которые в то время активно дискутировались на философском факультете. Щедровицкий вмешивается в дискуссию, пытаясь радикально изменить предмет самой логики и трактуя ее как науку о мышлении в свете методологических идей Зиновьева, но, тем не менее, не отбрасывает традицию целиком. И если Зиновьева совершенно не интересовали различения и связи между «ощущениями», «восприятиями», «чувственным мышлением» и «абстрактным мышлением», то Георгий Петрович был вынужден относиться к логико-философской традиции включения мышления в цепочку других «форм» познания с ее проблемами и решать их определенным образом.

Г.П. Щедровицкий практически без критики принимает состав этой классическою парадигмы, но модернизирует многослойную понятийную конструкция a la Зиновьев, полагая, что в процессе движения по ней происходит или должна происходить мыслительная понятийная сборка или восхождение к некоторому понятию. Построение конструкции он начинает с абстракций – слов, имеющих под собой чувственное содержание. (Обращаю внимание на этот принципиальный момент: для Зиновьева, как и для Маркса, важной проблемой был поиск исходной клеточки восхождения, призванная обладать особыми свойствами, описанию которых Александр Александрович отдал много времени. Щедровицкий, фактически, в качестве клеточки принимает слово, следуя философской традиции без ее критического анализа и не оценивая слово с точки зрения предъявляемых к клеточке требований). На следующие уровни он помещает уже не связанные с чувственным содержанием абстрактные понятия или абстрактно-логические представления, которые, вслед за Зиновьевым, разделяет на два типа: на собственно абстрактные, как фиксирующие отдельные стороны предмета, и на понятия, как выражающие комплексные представления о том или ином объекте.10

При этом он вносит существенную новацию в традицию. Если последняя выстаивает из совокупности познавательных форм линейную последовательность, которая начинается с ощущения и в которой «слово» следует за чувственным образом и связывается с ним (значением слова полагается данный чувственный образ), то Георгий Петрович выстраивает две параллельные иерархические конструкции: одну, относящуюся к области чувственного мышления, и вторую, в которой мышление строится на базе знаков-слов. Значением чувственного слова-понятия у него является не определенный чувственный образ, а некое «чувственное содержание», источником которого является не ощущение, а определенная познавательная деятельность. В теории мышления Г.П. Щедровицкого анализ строения этой деятельности занимает одно из центральных мест, составляя главу под названием «Строение атрибутивного знания».

Можно показать, что новая трактовка классической парадигмы познавательных форм объясняется не простым поиском новизны, а следует из признания парадокса важным элементом в развитии мышления. Действительно, парадокс, в трактовке Щедровицкого, возникает не в силу ошибочности наших чувственных представлений и понятий (которые тем самым могут быть либо истинными, либо ложными), а имеет историческую природу – движения мысли по содержанию (по «объекту»). Движения – закономерного, описанного в методе восхождения. А содержания – полученного за счет определенного типа познавательных операций, то есть мыслительной деятельности. Мышление не ошибается каждый раз с тем, чтобы начать заново, но развивается на исторической базе, ассимилируя предшествующие содержания. (Такое обособление знака-слова от чувственного образа и выстраивание особой конструкции знака в виде структуры «знаковой формы», обладающей «связью-значением» будет, в дальнейшем, специфицировать все работы его семиотико-логического цикла.)

Стоит обратить внимание на то, что у Щедровицкого в этой модели уже прослеживается схема, правда, не представленная в виде графемы, «объекта и предмета», где частными предметными срезами являются абстрактные понятия, а объект как некоторое целое схватывается в комплексном представлении о нем или в собственно понятии.

Намеченное в ранней работе представление о процессе построения понятия как движения от абстрактного к конкретному, то есть комплексному познанию объекта сохраняется и в дальнейшем. Так, в написанных в начале 60-х годов совместно с Садовским работах по семиотике фактически используется эта же модель.11 Утверждается, что «семиотика» является той самой комплексной дисциплиной, которая выстраивает понятие «знака», тогда как другие дисциплины схватывают отдельные абстракции или отдельные функции «знака».
В своей ранней работе Щедровицкий не ограничивается декларацией новых логико-философских принципов. Обвинив логиков философского факультета в том, что они не способны приложить свои теоретические конструкции к решению проблем современной науки, в частности, принять участие в деле развития науки, он демонстрирует новую методологию на материале химии, в частности на примере процесса формирования понятия о растворах на базе ранее полученных химических абстрактных представлений. Это жестко выстроенная схема движения от чувственных и абстрактных представлений к понятию.

Данная работа во многом еще идет вслед за Зиновьевым, правда, на другом материале. В ней еще отсутствует ряд принципиальных новых шагов, которые делает Щедровицкий в исследовании мышления, исходя из других начальных точек зрения, и которые потом становятся для него центральными в логико-методологической работе. Сегодня мы можем в той или иной мере критически относиться к методу работы, к тем понятиям, которые были введены, и к качеству эмпирического исследования. Но как бы то ни было, она остается классической для понимания не только исходных методологических установок ММК, но и дальнейших методологических построений.

Оставляя в стороне детальный анализ его классической, не потерявшей до сих пор значения работы по применению метода «восхождению от абстрактного к конкретному» на материале химического понятия «растворы», продолжим рассмотрение многовекторности его движения, стягивания многих линий исследования в единую методологию мышления.
Прежде чем перейти к другим направлениям работы Г.П. Щедровицкого (ММК под его руководством) по анализу и конструированию нового мышления, по построению новой методологии мышления, я зафиксирую важную особенность «парадоксоориентированной» методологии. И для Зиновьева и для Щедровицкого в рассматриваемых работах мыслительный парадокс является ключевым в том смысле, что с него начинается новый шаг в развитии мышления. У Зиновьева – это парадоксы в классической политэкономии, которые разрешил Маркс в «Капитале», а для Георгия Петровича это ряд исторических парадоксов в области теории химического вещества, которые, в частности, были разрешены в созданном Курнаковым понятии «раствора». Все описанные здесь процессы мышления в определенном смысле являются финалистскими: предшествующее «абстрактное», то есть неполное мышление порождало парадоксы, а понятийное было призвано снимать их за счет полноценного описания объекта. Такой финалистский подход Щедровицкий демонстрирует не только на материале развития научного мышления. Та же самая модель, фактически, присутствует при оценке роли семиотики – она является завершающей, финальной «понятийной» дисциплиной, описывающей знаковую действительность комплексно, в противоположность предшествующим дисциплинам о знаке, схватывающих его «абстрактно», с какой-то одной стороны.

В принципе, такое финалистское мышление должно успокоиться после построения понятия, разрешающего парадокс. И возбудить его может лишь появление нового объекта или новой ситуации деятельности, которые потребуют новых мыслительных средств описания, поскольку ставшие недостаточными старые средства будут постоянно порождать парадоксы. Для Зиновьева это ситуация появления социалистического общества и требование построить для его анализа новое мышление, а Щедровицкий ставил задачу исследовать процессы формирования других понятий – не только в химии (в частности, понятия химической связи в контексте вызывающих все больший интерес системных исследований), а и в других естественно-научных дисциплинах. Зиновьев на этом, фактически остановился, тогда как Щедровицкий, и это будет показано в дальнейшем, в последующих направлениях методологической работы перешел к нефиналистским представлениям о развитии мышления, уже не привязанным жестко к понятию парадокса.

  1   2   3   4   5   6

Похожие:

Сазонов Понятие «проблема» iconРоль социального партнёрства в развитии учебного заведения
Проблема социального партнёрства в профессиональном образовании обсуждается в последнее время на разных уровнях. Проблема не нова....
Сазонов Понятие «проблема» iconУчебное пособие
«Кризис европейских наук». Проблема судеб европейской культуры. Понятие «жизненного мира»
Сазонов Понятие «проблема» iconРешение проблемы демократии (Власть народа) Политический аспект Третьей...
«Главная политическая проблема человеческого общества – это проблема орудия власти»
Сазонов Понятие «проблема» iconПонятие инвестиций в добычу и переработку полезных ископаемых
Понятие текущих затрат при добыче и переработке полезных ископаемых. Понятие себестоимости и прибыли. Понятие затрат на оплату труда,...
Сазонов Понятие «проблема» iconПрограмма переводного испытания ( собеседования) по предмету «немецкий язык»
Понятие о звуковом строе языка. Понятие о фонеме. Понятие о произ- носительной норме
Сазонов Понятие «проблема» iconЭкономический рост и его показатели       Понятие экономического роста
Проблема экономического роста и его темпов является одной из важнейших макроэкономических проблем. Ее изучение позволяет
Сазонов Понятие «проблема» icon«Одаренность: природа и диагностика»
Развивающееся научное понятие, как известно, тяготеет к тому, чтобы стать теорией. Свою теорию в систематическом виде Д. Б. Богоявленская...
Сазонов Понятие «проблема» iconКритерии качественных результатов деятельности учителей
В то же время возникает проблема принятия учителями объективных изменений в современном российском образовании и проблема изменения...
Сазонов Понятие «проблема» iconНачало первой мировой войны
Гаврило Принцип застрелил эрцгерцога и его жену. В ответ на это убийство Австро-Венгрия 10 июля предъявила Сербии ультиматум, содержавший...
Сазонов Понятие «проблема» iconТема Проблема бытия как отражение мировоззрения эпохи Содержание
Бытие – слово, имеющее много значений и в силу этого весьма неопределенное по содержанию. Его либо не нужно употреблять вообще (как...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница