У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него




НазваниеУ такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него
страница1/12
Дата публикации24.02.2013
Размер1.02 Mb.
ТипДокументы
litcey.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Переводы сайта http://otherside.my1.ru

Wanderwonder

Зайка



Перевод: Zhongler

Вычиткаа: MadLena

Оформление: Demi_ra

Аннотация

У Такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него неспособного позаботиться о себе молодого человека, чтобы он никуда не мог от него деться, чтобы он всегда был с ним. И даже если Такеру это не нравится, даже если ему хочется чего-то другого, может ли он теперь что-то изменить?

Часть 1



Я подхожу к стойке, ища в кармане деньги, которые мне дали.

- Как обычно? - спрашивает бариста, озорно улыбаясь.

Этот парень – студент колледжа – работает тут почти каждый день в одно и то же время, и всякий раз обращается ко мне так, словно я его старый друг. Думаю, ему нравится меня поддразнивать.

Я опускаю голову, стараясь не краснеть, и тихо отвечаю:

- Да, пожалуйста.

Он впервые задал мне такой вопрос, и я с волнением осознаю: он помнит, что я обычно беру. Я здесь не единственный постоянный клиент, к тому же не заказываю ничего особенного, только хороший цейлонский чай.

- Доллар пятьдесят семь центов, - бодро говорит бариста.

Меня бросает в жар, потому что я вдруг понимаю, что, должно быть, оставил деньги в машине, когда меня подвозил мистер Хейл. И у меня с собой только пятьдесят центов.

- О, черт, - бормочу я, надеясь, что деньги лежат в одном из задних карманов. Нет, там их тоже нет. Мистер Хейл сказал мне, чтобы я никогда не клал ничего в задние карманы, потому что в толпе их легко обчистить. Я редко бываю в толпе, но тем не менее…

- Ничего не надо, простите, - запинаясь, говорю я и отхожу от кассы. Бариста удивленно смотрит на меня. - У меня нет… должно быть, оставил их дома… моя ошибка, извините.

У меня горит лицо, и мне требуется вся выдержка, чтобы взять себя в руки и не выбежать из кафе.

Я выхожу, размышляя, куда пойти. Я мог бы отправиться в банк, но у мистера Хейла это вызовет подозрения. Он уже дал мне книгу и ожидает, что по крайней мере полтора часа я проведу в парке за чтением. Сейчас только ранняя осень и середина дня, но на свежем воздухе будет слишком зябко сидеть без горячего чая.

- Эй, Папочкин Сынок!

Это бариста. Я оборачиваюсь к нему, удивляясь тому, что он вышел. Он смотрит на меня с широкой беспечной улыбкой, и я вдруг думаю: каково это – так улыбаться.

- Прости, - говорит он, подходя ко мне. - Я не знаю, как тебя зовут, поэтому брякнул первое, что пришло в голову, а вышло оскорбительно.

Так это я – Папочкин Сынок?

- О, мистер Хейл мне не отец, - поспешно говорю я.

Он лукаво смотрит на меня, карие глаза блестят.

- А, ну… вот. - Парень протягивает мне стаканчик. - Я положил сахар и добавил сливки, так что тебе не придется возвращаться, если ты не хочешь сидеть в кафе.

Забирая у него чай, я случайно касаюсь его пальцев своими.

- Спасибо, - робко благодарю я, снова краснея. - Не надо было.

- Это ерунда, - говорит он, засовывая руки в карманы. Я замечаю, что он дрожит от холодного ветра, его нос и щеки розовеют. - Мне надо быть в кафе, так что хорошего дня. - Он протягивает мне для пожатия руку. - Кстати, меня зовут Брэндон.

- Я… - я чуть не говорю «Зайка», но вовремя останавливаюсь. - Такер.

- Приятно наконец-то познакомиться, Такер, - улыбается Брэндон и поворачивается, чтобы вернуться в кафе. - Увидимся в следующий раз.

- Пока.

Опустив голову, я быстро пересекаю улицу и направляюсь в парк. Приятно наконец-то познакомиться со мной? Он хотел со мной познакомиться и раньше или сказал так просто из вежливости? Я хожу в это кафе около трех месяцев, и, может быть, он просто хочет знать имена своих постоянных клиентов. Наверное, это нужно ему для хорошего бизнеса.

Моя любимая скамейка не занята. Она стоит прямо под кленом, листья которого горят красным и оранжевым цветами и, срываясь, медленно летят вниз, чтобы покрыть коричневую землю. Я ставлю пакет с книгой рядом с собой – никогда не знаю, что за книгу мне дали, пока не начну читать, до этого мне не разрешается ее видеть.

Я делаю глоток чая. Мне нравится как раз такой. И хотя на меня никто не смотрит, я снова краснею, потому что понимаю, что чай сегодня не простой. В него добавлена какая-то пряность, может быть, ароматическая трава – не знаю, что именно, но мне очень нравится вкус. Интересно, Брэндон сделал такой чай специально для меня или перепутал с чьим-нибудь заказом, или может быть, они изменили рецепт? Я отгоняю эти мысли и открываю пакет.

«История О.»

Французская эротика и, судя по обложке, дополнительные уроки по искусству подчинения. Я вздыхаю. Я-то надеялся, что это Чарльз Диккенс. Мистер Хейл обещал на прошлой неделе, что, если я буду хорошо себя вести, он даст мне «Повесть о двух городах».

Я пытаюсь читать с воодушевлением, зная, что мистер Хейл уже знаком с этой книгой и ждет от меня за ужином осмысленных комментариев. Но никак не могу сконцентрироваться на чтении, продолжая мыслями возвращаться к Брэндону и как ленту проматывая в голове то, что произошло чуть раньше. Этот парень со всеми так болтает, не только со мной, но по сравнению с другими работниками кафе он кажется мне особенно дружелюбным. Если бы я мог выбирать себе друзей, то выбрал бы Брэндона.

Часы пикают, и я внезапно осознаю, что потратил целый час на фантазии, а не на чтение. На невероятно подростковые фантазии, больше подходящие одинокому школьнику, чем молодому человеку. Чай выпит, а книга открыта на первой странице. Я засовываю книгу в пакет, выбрасываю пустой стаканчик в мусорку и спешу ко входу в парк.

Меня ждет черный лимузин, его дверь уже открыта. Я проскальзываю внутрь, закрывая ее за собой. Мистер Хейл сидит лицом к двери, так что я кладу книгу на сидение и, словно маленький котенок, сворачиваюсь калачиком рядом с ним. Он обвивает меня руками, продолжая читая газету. Мне неудобно, и скорее всего к приезду домой я потяну мышцу шеи, но я знаю, что лучше не двигаться.

- У нас сегодня будут гости, - говорит Мистер Хейл, гладя мой живот.

Я поднимаю свитер, чтобы он мог касаться кожи.

В дом мистера Хейла приходят два типа гостей. Первые знают меня как Такера – подопечного мистера Хейла, и говорят о банковских инвестициях, яхтах и успехах своих детей, учащихся в частных школах. Вторые знают, что у меня проколоты соски.

- Я хочу, чтобы ты подавал коктейли, Зайка. Я купил тебе кое-что особенное.

- Правда? - я стараюсь, чтобы мой голос звучал радостно, и теснее прижимаюсь к мистеру Хейлу. Надеюсь, что это тенниска.

- Ммм… - мурлычет мистер Хейл, выпуская на секунду меня из рук, чтобы перевернуть страницу. - Тебе понравилась книга, которую я тебе дал?

Черт.

- Я… ну… я не прочитал ее, сэр, - заикаюсь я, напрягаясь в ожидании его реакции.

Его пальцы застывают.

- Не прочитал?

- Нет, сэр, я замечтался. Простите. - Мне хочется броситься в другой конец лимузина и сжаться там в комочек.

- О чем, Зайка? - спрашивает он обычным тоном, но его пальцы так и не двигаются.

Я никогда не смогу ему сказать, что мечтал о том, чтобы иметь такого друга, как Брэндон, кого-то, кто бы шутил вместе со мной и поддразнивал меня, не причиняя боли, и хорошо относился ко мне, не ожидая ничего взамен. За все те годы, что я знаю мистера Хейла, я видел его по-настоящему взбешенным только раз. Внешне он не проявляет злости, но становится холодным и властным. Если я вывожу его из себя, то никто не может уберечь меня от слез.

Вместо того чтобы сказать ему правду, я трусь носом о грудь мистера Хейла и лгу:

- Я думал о том, каково это - путешествовать в такое время года. На яхте, например. Когда только мы вдвоем.

Пальцы мистера Хейла возобновляют кружение вокруг моего пупка, и я внутренне вздыхаю от облегчения.

- Зайка, у меня много работы. Помнишь, что случилось, когда мы в последний раз путешествовали?

Я надуваю губы. Его ледяные синие глаза все еще сосредоточены на газете, красивое лицо спокойно. Он сделал все, чтобы я не забыл того, что случилось в тот раз.

- Тогда я вел себя глупо. Я буду вести себя хорошо, особенно если мы будем окружены водой.

Мистер Хейл все еще думает, что я не умею плавать. Это один из моих секретов, которые я храню уже годы.

Уголок рта мистера Хейла приподнимается.

- Может быть, на яхте. Может быть, в следующем году.

Я знаю, как должен ответить.

- Спасибо, сэр! - восклицаю я, целуя его в щеку и скользя ладонью по бедру.

Он отодвигает мою руку, но прижимает голову к своим коленям.

- Не сейчас, Зайка. Ты сможешь отблагодарить меня, когда мы приедем домой.

По крайней мере, сейчас мне удобней лежать – положив голову ему на колени, а не плечо. Я вожу ладонью вверх-вниз по внутренней стороне его ноги. Надеюсь, он забыл о том, что я не прочитал его книгу.

Мы приезжаем домой, и мистер Хейл напоминает мне взять книгу с собой. Он не забыл.

- В мой кабинет. И принеси паддл1, - приказывает он, поднимаясь по лестнице и ослабляя галстук.

Проклятье. Пропади оно все пропадом. Я чуть не пинаю с досады стул, но вовремя останавливаюсь.

- Да, сэр, - покаянно произношу я и спешу наверх, пока мистер Хейл не решил, что я веду себя строптиво и меня нужно поучить дисциплине.

Это произошло случайно, - хочется сказать мне. Так получилось. Я бы прочитал книгу, если бы это был Диккенс, а не французская порнография. На самом деле в мире полно людей, которые получают удовольствие и возбуждаются от порки. Но я ненавижу ее.

Раздевшись в своей комнате, я приношу мистеру Хейлу паддл. Я знаю, что будет дальше. Я не смогу удержать вскриков, и мне будет слишком больно, чтобы я молчал и оставался недвижим, а мистер Хейл не остановится, пока я не выкажу достаточного раскаяния. Порка обычно не прекращается, пока у мистера Хейла не устанет рука (каким-то образом это всегда совпадает с тем моментом, когда я действительно начинаю искренне сожалеть о своем поведении), но сегодня он заканчивает еще до того, как мои ягодицы одервенели.

- Мы выучили урок, Зайка? - спрашивает он отцовским тоном, втирая алоэ в мою ноющую задницу.

- Да, сэр, - стонаю я, кусая губу. Алоэ помогает снять боль, но вот сопровождающий втирание массаж – ни капли.

Мистер Хейл возбудился, он тянет меня к себе и усаживает на свои колени. Я ощущаю его твердый член. Ткань брюк жесткая и грубая под моей кожей, и я ерзаю на мистере Хейле, что ему очень нравится.

Он берет с кровати длинную коробку, подает ее мне и обвивает меня одной рукой.

- Открой ее, - указывает он.

Надеюсь, это галстук. О небо, пусть это будет галстук.

Первое, что я замечаю – это комочек белого меха. Затем я вижу, что он прикреплен к нитке с анальными шариками. Здорово. Наши сегодняшние гости знают, что у меня проколоты соски.

- О, спасибо! - восклицаю я, целуя мистера Хейла.

Он благосклонно улыбается.

- Остальное лежит в твоей комнате.

Мистер Хейл прикладывает большие усилия, выбирая наряды для меня, особенно, когда у нас такие гости.

Настало время для настоящей благодарности, той, что он пренебрег в машине.

- Спасибо, - робко улыбаюсь я, расстегивая его пояс. - Я просто хочу, чтобы вы знали, как я вам благодарен.

Мы делали это бесконечное число раз, и я думаю о том, как мистер Хейл еще не потерял интерес к такому однообразному действию (сам акт, конечно, ему никогда не надоест, это не может надоесть ни одному мужчине). Мне хотелось бы сказать, что я не расположен сейчас к минету, но лучше уж это, чем порка. Мистер Хейл вплетает свои пальцы в мои длинные волосы – слишком длинные на мой вкус – и качает мою голову вместо меня, тыкая носом в свой пах, называя отличным сосателем члена и говоря, что мои губы на нем, словно влагалище. Не могу представить, чтобы он был настолько близок с вагиной, чтобы знать, как она ощущается, кроме того момента, когда его рожали.

Хотел бы я знать, каково это – когда к тебе относятся как к равному, а не как к игрушке. Тогда бы я смог сам решить, что мне нравится больше.

Удовлетворенный минетом, Мистер Хейл позволяет мне подняться и отсылает в мою комнату, чтобы я «оделся». Надеюсь, что остальной наряд из обычной ткани. Ненавижу латекс.

Открыв шкаф, я нахожу в нем белые манжеты, белые короткие гетры, белые заячьи уши, белый галстук и белую набедренную повязку. В тумбочке лежит бутылка с маслом для тела, рядом с ней – коробочка с белоснежным блеском. Я вздыхаю.

Я чищу зубы, пока десны не начинают кровоточить. Принимаю душ – вода льется на плечи и шею, снимая напряжения с моего тела. Не понимаю, почему я сегодня в таком мрачном настроении. В какой-то степени это здорово, что мне не придется сидеть и улыбаться, пока гордые богатые родители будут разглагольствовать об успехах своих сынков в регби и гребле, или о том, что их дочек приняли в Гарвардский институт юридических наук.

Вероятно, у меня настал такой возраст, когда мне пора решать, что делать дальше со своей жизнью. Меня не устраивает жизнь с мистером Хейли, и я редко когда счастлив. Мне всегда хотелось сделать что-нибудь такое, чем гордились бы мои родители… но я все никак не могу придумать, что именно.

Чистый изнутри и снаружи, я одеваюсь, если можно назвать одеждой масло для тела и набедренную повязку. В тумбочке нет дурацких анальных шариков, и это означает, что мистер Хейл хочет сам засунуть их в меня. Я стучусь в его дверь, вхожу, когда он дает мне на это разрешение, и опускаюсь на колени в изножье кровати. На нем чертов смокинг.

На мгновение я теряю дар речи от внезапной вспышки возмущения и злости, совершенно не свойственной мне. Почему я должен дефилировать в унизительном костюме, в то время как мистер Хейл полностью одет? Уверен, его друзья не были бы удивлены, даже если бы, войдя в дом, нашли нас обоих обнаженными и трахающимися в коридоре, словно животные. Почему именно мне приходится играть роль невинного сексуального создания? Я не подхожу для этого.

- Зайка.

Озадаченный голос мистера Хейла вырывает меня из моей злобной задумчивости. Я быстро нацепляю улыбку. Новая способность скрывать свои мысли становится очень полезной, хоть и вызывает легкую тревогу.

- Опять замечтался? - спрашивает он. Его лицо смягчает улыбка.

Я застенчиво опускаю голову.

- Ни о чем особенном, сэр.

Мистер Хейл приседает передо мной и поднимает мой подбородок, чтобы я посмотрел ему в лицо. Я слышал, что глаза – зеркало души, и боюсь того, что он может увидеть в моих. Он целует меня, сначала нежно, затем более властно, и по привычке я отвечаю на его поцелуй.

Он отстраняется и встает.

- Если бы ты не был покрыт маслом, то я бы нагнул тебя и оттрахал твою очаровательную дырку.

Даже после всех этих лет я все равно не могу сдержать смущения и краснею. Мистер Хейл говорит грубые пошлые вещи только потому, что знает, насколько мне от них становится не по себе.

- Встань и положи руки на столик, Зайка, - приказывает он.

Мрамор холодит ладони, и, чтобы не видеть своего отражения в зеркале туалетного столика, я смотрю вниз, на руки. Они гладкие и нежные, никогда не знавшие тяжелой работы, но это руки мужчины. Не очень-то сейчас я ощущаю себя мужчиной, расставив ноги и ожидая, когда мистер Хейл вставит в меня эти чертовы шарики. Скорее я чувствую себя мальчиком, тем же мальчиком, который вырос в этом доме, тем же мальчиком, который доверял своему опекуну и обожал его, слепо веря ему, так как рядом не было никого, кто мог бы открыть ему глаза на правду.

Мистер Хейл касается меня легкими движениями, дразнит, обводит подушечкой пальца нежную кожу вокруг ануса. По телу, как всегда, бегут мурашки. Я знаю, что он будет дразнить меня, пока я не возбужусь, а потом оставит одного, чтобы я позаботился о себе сам. Недавно я обнаружил, что как только я лишаюсь физической стимуляции, то снять возбуждение совсем несложно. Интересно, это нормально? Если бы у меня был доступ к Интернету, то я бы поискал информацию об этом.

Протолкнув каждый шарик через колечко мышц и расположив пушистый комок сверху задницы, мистер Хейл еще раз целует меня и уходит из комнаты, велев не спускаться, пока не позовет. Я смотрю в зеркало, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, наблюдая за тем, как вспыхивают от света блестки на моих скулах.

- Кто ты? - спрашиваю я свое отражение. Юноша в зеркале не сводит с меня взгляда, с бледного лица напряженно глядят грустные зеленые глаза, которые кажутся огромными оттого, что черные волосы зализаны назад. Я улыбаюсь – и его губы обнажают зубы. Он мне не отвечает.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него iconПоздравляем мальчика 6-7-8 лет
Я придумала для него в День его рождения маленькое развлечение. Родители дарили ему подарки утром, потом дарили гости. А ближе к...
У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него iconАлександр молодой мужчина до 40 лет, который занимается техникой и ездит по миру
Александр – молодой мужчина до 40 лет, который занимается техникой и ездит по миру
У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него iconВот что рассказывали по этому поводу торговые люди, ездившие в страну Израиля
Бога, который наложил на него страшное наказание, отняв у него землю, крупный и мелкий скот и все его состояние; Израиль был обращен...
У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него iconАфоризмы на тему любви, семьи и брака
С точки зрения женщины, содержательный мужчина – это тот, который сможет её содержать
У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него iconСаммари: и у Лонгботтома может получиться зелье… к несчастью для Снейпа…
А мистер Лонгботтом, раз он настолько разбирается в зельях, что позволяет себе разговаривать на моём уроке, сейчас продемонстрирует...
У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него iconРобин Хобб — Ученик убийцы (Сага о Видящих-1)
Герцогств живет мальчик. Он — внебрачный сын наследного принца, хотя у него нет даже имени. Мальчика замышляют убить во избежание...
У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него iconПавел михайлович третьяков
Она была создана русским меценатом Павлом Михайловичем Третьяковым. Это было дело крайне непростым, но П. М. Третьяков отдал все...
У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него iconПосле того, как Поттер "вернулся" назад в Хогвартс, Лорд Волдеморт...
Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, Золотой мальчик, Избранный, его заклятый враг, отмеченный пророчеством, единственный, кто может...
У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него iconФ ильм «Воды слонам» собрал лауреатов и номинантов Оскара
Корнуэльского университета. Его родители погибли незадолго до того, как ему предстояло окончить образование. Расстроенный и отчаявшийся...
У такера погибли родители, и его попечителем стал мистер Хейл. Красивый, успешный, богатый мужчина. Который воспитал из мальчика саба, который вылепил из него iconКраевой конкурс исследовательских работ
Петренко Валентине Алексеевне. Мы гордимся своей коллегой, ставшей славой и гордостью не только нашей школы, но и всего Ленинградского...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница