Название статьи




НазваниеНазвание статьи
страница1/4
Дата публикации24.02.2013
Размер0.58 Mb.
ТипДокументы
litcey.ru > История > Документы
  1   2   3   4
Лунёв Роман Сергеевич

Название статьи: «Роль смоленского служилого города в годы «Смутного времени» (исторический очерк)»

Номинации конкурса № 1: «…допетровская эпоха»

Паспортные данные: 14 05 611 976. Выдан ОВД г. Шебекино и Шебекинского района Белгородской области 29.10. 2005 г.

Дата рождения: 3 октября 1985 г.

Адрес: 192007 г. Санкт-Петербург, Лиговский проспект, 275, к. 212.

Контактный телефон: 8 911 827 43 43 (или + 7 911 827 43 43)

Е-mail: Roman_Lunev@mail.ru

Место работы (учебы): секретарь-референт Фундаментальной библиотеки имени императрицы Марии Фёдоровны (при РГПУ им. А.И. Герцена); аспирант кафедры педагогики Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена

Дата подачи заявки: 3 декабря 2007 г.

Подпись: / Лунёв Р.С. /

Роль смоленского служилого города в годы «Смутного времени»

(исторический очерк)
Источники и историография

История Смоленского служилого города XVI-XVII века достаточно слабо обеспечена источниками. Поэтому для её реконструкции следует привлекать широкий спектр самых различных источников: литературные повести и сказания, летописные свидетельства; документальные источники. Здесь в первую очередь следует назвать десятни, которые являются основным источником по истории служилых городов. Среди других материалов нужно отметить разрядные записи и разрядные книги, а также кормленые книги, посольские книги, отдельные грамоты различного содержания. Писцовых материалов по истории смоленского уезда не сохранилось. Источники обладают различной степенью полноты и достоверности.

Поговорим о двух полярных оценках роли смольнян в Смуту, одна из которых принадлежит скорей к источникам, другая определенно относиться к историографии. Обе оценки сделаны независимо друг от друга и обе отличаются тенденциозностью.

«Первая точка зрения была высказана в патриотической «Повести о Победах московского государства»1. Единственный список этого произведения мы имеем в рукописном сборнике середине XVIII века. Его полное название «Повесть известна о Победах Московского государства, колики напасти подъяша за умножение грех наших от междоусобной брани от поганых ляхов и от Литвы и от русских воров; и как от толик их зол избавил нас Господь Бог наш своим человеколюбием и молитвами Пречистой Его Матери и всех ради святых обращая нас в первое состояние своим человеколюбием. Написано вкратце». Повесть была впервые найдена Г.П. Енином и опубликована им в 1982 г. Публикатор проанализировал содержание и сделал вывод, что «Повесть о победах» написал неизвестный смоленский дворянин, предположительно в 1620-е годы (уже после взятия Смоленска поляками). Хронологические рамки «Повести» описываются походы и службы смоленских дворян детей боярских за период 1606-1625 гг. «Храбрые и мужественные воини, Московского государства, достоверные дворяне града Смоленска»2 представлены как главные герои Смуты, которые всегда одерживают победы над «ворами»-тушинцами и «ляхами». В целом, в «Повести» дается исчерпывающее описание службы Смоленского служилого города в период Смуты. Несмотря на это, пользоваться ей как историческим источником затруднительно, из-за апологетической оценки Смоленского служилого города.

Поскольку «Повесть о победах» была обнаружена в 1980 году, историк В. Мальцев ничего не знал о ней, когда писал свою книгу «Борьба за Смоленск в XVI-XVII вв.» (1940). Он изобразил Смоленскую оборону 1609-1611 гг. как противостояние двух классов – с одной стороны посадских людей с крестьянами, которые героически обороняли город; с другой стороны «полонофильскую группировку» дворян и детей боярских – сторонников сдачи города полякам3. Научная методика монографии Мальцева заметно подчинена конъюнктурным установкам.

В действительности, судьба смоленского служилого города в Смуту была сложнее, чем пытались изобразить Мальцев и безвестный автор «Повести». В период Смуты каждый служилый город имел свою историю свою судьбу. Историю смольнян определили два фактора: во-первых то, что они никогда не примыкали к лагерю болотниковцев, тушинцев и других сторонников самозванца и неизменно оставались верны царю Василию Ивановичу. Во-вторых, они сами принимали довольно активное участие в походах против тушинцев, интервентов и прочих «заводчиков смуты». Сложнее была история вяземского и дорогобужского служилых городов, но и они, в конечном счете, присоединялись к смольнянам во время их многочисленных походов. Вопрос о том, почему именно смоляне стали основной опорой престола Василия Ивановича и выступали против имени Лжедмитрия, следует рассмотреть отдельно.
Смоляне и Лжедмитрий
В самом начале Смуты Смоленск пережил Чуму. Под эти предлогом царь Борис поставил здесь заставы, как только услышал о появлении в литовских пределах самозванца4. Поход на Москву Лжедмитрия I не касался смоленской земли. В том, что происходило в городе в период похода Лжедмитрия мы можем судить из обрывочно дошедшего до нас «Дела о шатости в смоленских людях».

Случайно или нет, но именно в Смоленске знали об истинной личине самозванца. Уж не ли это повлияло на их позицию в годы восстания Болотникова?

Обстоятельства восстания делают возможным такое предположение.

Восстание Болотникова началось летом 1606 года, предположительно в июле5. До Смоленска оно докатилось в сентябре. 23 сентября войско И.И. Шуйского, Б.П. Татева и М. И. Татищева разбило войско восставших под Калугой в устье Угры. Но в этот же период на сторону самозванца перешли «все городы украинные и береговые», и никакие воинские успехи не могли остановить распространиения Смуты, которая была вызвана социальными противоречиями. «А иные воры в те поры Федка Берсень с товарищи Вязьму и Можайск смутили»6. То есть, на сторону восставших стали переходить служилые города на пути из Смоленска в Москву. Стойкость Смоленска в этих условиях можно объяснить вышеупомянутой осведомленностью местных служилых людей о самозванце. Надо отметить, что даже И.И. Смирнов признавал, что измена западных городов была вызвана появлением здесь крупных отрядов восставших. Так объясняли их измену официальные источники. В грамоте: Василия Ивановича в Свияжск Вязьма и Можайск названы в числе городов, где «боясь грабежа и убийства, также страхом пошаталися»7. Грамота патриарха Гермогена говорит о служилых городах, которые «забыв Бога и крестное целование, убоявся их грабежев и насилия всякого и осквернения жен и дев, целовали крест (самозванцу – А.М.)»8. То, что Вязьма и другие города не изменили царю своей волей, а были насильством присоединены к восстанию, подтверждили поляки на встрече с русскими послами. По донесению Оршанского старосты Андрея Сапеги «Северяне собрався и с ними донские казаки, ходили войною и взяли было Дорогобуж, и Вязьму, и Можаеск, и Борисов город, и Везему, и около Москвы воевали и многие места запустошили, да пришед к Москве стали под Коломенском и Москву осадили»9.

Выдающийся исследователь восстания Болотникова И.И. Смирнов признал прямую связь измены западных русских городов с появлением здесь «крупных воинских отрядов». Он даже сделал вывод о том, что Смоленская дорога и Тверские земли стали местом продвижения отрядов Болотникова к осажденной уже Пашковым и резанцами Москве. Таким окольным путем бывший холоп вынужден был идти после поражения у реки Пахры в октябре 1606 г10. Этот вывод он подтвердил сведениямими приходно расходных книг Иосифо-Влоколамского монастыря. Так, 1 ноября 1606 года «дано на Волоце казачьим головам Лукьяну Хомутову да Тимофею Шарову от добра по пяти рублев от того,онастырских сел не жгли и людей не губили»11. Уже 18 ноября « дано по приговору всех соборных старцев монастырским людям, которые в казачей приход в монастыре в осаде сидели, по две гривны человеку, иным по пяти алтын, а иным по гривне, а иным по полугривне, а иным и по алтыну, кои чего довелося»12. Даже немногочисленные приведенные документы позволяют усомниться в том, что наличие казачьих отрядов под стенами монастыря можно связать с крупным войском Болотникова. Болотников пришел сод Москву в начале Октября, когда монастырь был ещё в осаде от казаков. Казаки брали с них «на корм» и не очень досаждали сидельцами, предпочитали грабить села. Осаду снял воевода Крюк-Колычев не позднее 27 октября 1606. При этом Болотников уже в начале октября был под Москвой. Имена казаков, которые стояли под Волоком известны. Уже после выхода в свет монографии Смирнова был издан «Пискаревский летописец», в котором сказано о действиях казаков в западных уездах: «Иванко Болотников и Истомка Пашков приходили под Москву из Серпухова и из Коломны, а з другую сторону пошли из Калуги атаман Солома казак, да Васька Шестаков, холоп Андрея Клешнина, а с ними многие дворяне и дети боярские и казаки. И города взяли многие: Боровеск, и Верею, и Борисов, и Можайск и Волок. И как оне пришли под Осипов монастырь, и тут их, Оманом перепоя, старец Дионисий Голицын велел побитии, а от радныз переимати и послати к Москве»13. Мнение Смирнова о том, что отпадание западных уездов связано лично с Болотниковым, вообщем, опровергается. При этом его точка зрения о маршруте передвижении болотникова после битвы на Пахре остается весьма вероятной. Приведенные источники говорят нам, что положение в западных уездах было непростым. Не исключено, что Федька Берсень с товарищи, тоже кстати, скорее всего, казаки, смогли смутить Вязьму и Дорогобуж, то есть, привести их к измене. Во всяком случае, именно шатость вязмичей, можаичей и дорогобужан могла привести к тому, что эти города легко вошли в орбиту влияния сторонников самозванца. Смута в западных уездах была явлением более сложным, обусловленным разными процессами внутри служилого города. Слова царских и патриарших грамот о «страхе перед насилием» не охватывают всего многообразья факторов, которые привели к тому, что дети боярские не захотели дать консолидированный отпор. История смуты приводит нам эти факторы во множестве. Кто-то мог откровенно ударится в смуту, кто-то рассчитывал отсидется в поместье, кто-то стремился зашитить «от насильства и разграбления» именно свои владения…

Вероятно предположение, что именно неустойчивая позиция западных повлекла за собой занятие крепостей войсками донских казаков. С ними были «многие дворяне и дети боярские», но они были в основном из неблагополучных северских уездов. Вязьма, Можайск и другие города неизменно оказывались в том положении, о котором писал Гермоген: «которые городы, забыв Бога и крестное целование, …целовали крест, и те городы того же часу пограблены, и жены и девы осквернены, и всякое зло над ними содеялось»14. Вряд ли эти слова были только идеологическим ходом. В этих условиях Смоленск, как единственный форпост не занятый казаками, приобретал особое значение для борьбы с повстанцами в этом регионе.

Повесть о победах Московского государства» говорит, что как только к смоленским служилым людям пришла весть о поражениях Василия Ивановича и разорении Московского государства, Начаша в Смоленске дворяне и земцы и все ратные люди совет совещати, како бы им царю помощь подати и государство Московское очистити от тех воров от Москвы отогнати»15. Новый летописец подтверждает, что смоляне «возопиша единогласно, пойдоша под Москву, выбрав себе старейшину Григория Полтева»16. То есть, поход к Москве в обох источниках представлен, как инициатива самих служилых людей смоленского уезда. Патриарх Гермоген писал, что «многих добрых детей боярских» прислали к Москве «Смоленского города дворяне и дети боярские и всякие служилые и посадские люди и из уезду все православные христиане», то есть вся смоленская земля выступила в едином порыве. Только «карамзинский хронограф отмечает инициативу воеводы: «А прислал их на очищение Московскому государству Михайло Борисович Шеин»17, при этом его автор явно не был осведомлен о смоленских делах, поскольку М.Б. Шеин стал воеводой Смоленска гораздо позднее.

Их выступление при этом не было спонтанным – судя по источникам, царь Василий Иванович рассчитывал на смолян и скоординировал их действия со своими войсками. «Тое же осени послал царь Василий против смолян князь Данила Ивановича Мезецкого, да Ивана Никитина сын Ржевского, а под Волок послал против смолян же другою дорогою окольничего Ивана Федорова Крюка-Колычева»18. Князь Мезецкий и Иван Ржевский были посланы встречать смолян у Можайска. «И Иван Ржевский бил челом на князь Данила Мезецкого о местех, и велено Ивану быть к Москве. А ко князю Данилу писано от государя, что Иван взят не для мест, что били челом а него ратные люди»19. В результате ли местнических прений, или по какой другой причине, но впоследствии князь Мезецкий в источниках не упоминается, и встречал смолян у Можайска один Крюк-Колычев. Это сильно задержало действия отряда. Тем не менее, Иосифов монастырь был освобожден им уже в конце октября. Правда, правда, ещё 1 ноября город Волок находился в руках у казаков20. Тем не менее, очищение Московского государства продолжалось. Смоляне выступили к Москве, «идучи же грады расчистили, Дорогобуж и Вязьму». Служилые люди этих городов «поворотили» к Москве и начали формировать свои отряды против повстанцев21. Интересно, что автор «Повести» о Дорогобуже и Вязьме ничего не вспомнил. Он начинает описание боев с того, как смоляне «приидоша на некое место зовомое Царево-Займише и ту множество воровских людей побиша и живых поимаша, и до конца их оттоле изогнаша и место очистиша»22. Дорогобуж, Вязьма и Царево-Займища составляют города по пути из Смоленска к Москве. К сожалению, датировать очищение этих городов мы не можем. Не известно точно, когда смоляне осадили Можайск. По словам Повести, в Можайске сидел сам Юрий Беззубцев – лидер Путивльских дворян и казаков, известный деятель Смуты.В Можайске «прииде им на помощь Иван Федорович Колычев, зовомый Крюк, с пешими людьми, с Важанами и с лучным боем»23. Здесь автор Повести рассказывает интересную подробность о союзниках смолян. Вряд ли Василий Иванович смог бы в тяжелой ситуации отрядить с Москвы отдельное войско. Судя по всему, войско было набрано Крюком-Колычевым в области Вага, которая тогда принадлежала царю (доходы от неё шли «в казанский и в мещерский дворец»24). Не в этом ли ключ к словам «Иного сказания»: «проиде тогда к царствующему граду Москве сила из Смоленска града, да з Двины с Колмогор двесте стрельцов»25? Тот же источник дает высокую оценку двинским стрельцам, говорит о том, что именно они навели «страх и ужас» на мятежников. Между тем, другие источники об этих стрельцах не упоминают. Не были ли эти Двинские стрельцы то же, что и лучники-важаны из войска Крюка-Колычева? Летописец ведь не всегда бывает точен в терминах. К тому же, о пеших воинах - даточных людях из дворцовых земель Севера России мы вообще имеем мало сведений. Интересно известие в Разрядной книге Полоцкого похода от 23 сентября: в этот день государь отправил воевод в Вятку, Кострому, Галич, Балахну и другие северные земли «збирати пеших людей». Требовались люди «на конях, в саадацех, которые бы люди были собою добры и молоды и резвы, из луков и из пищалей стреляти горазди, и на ртах ходить умели, и рты у них были у всех, и наряду б у них было саадак или тул с луками и з стрелами, да рогатина или сулица, да топорок»26. Если такие же требования были к ополчению важан (а краткое описание «Повести о победах» показывает как раз ополчение такого рода), то понятно, почему 200 человек могли успешно действовать против воровского войска. Богатой Важской волостью в Смутный период стремились владеть многие. Кроме природных благ она давала прекрасные воинские ресурсы.

15 ноября смоляне и важане «Можайск взяли и многих воров побили и предерекомого вора Юшка Беззубцева со многими ево советники взяли живых и к государю к Москве привели»27. Упоминание «Повести» о пленении Юрия Беззубцева смолянами заставляет вернутся к старому спору о его судьбе после восстания Болотникова. 5 декабря Василий Иванович писал «бояры и воеводы наши тех воров всех побили наголову, а Истомку Пашкова, да Митьку Беззубцева и многих атаманов и казаков живых поймали и к нам привели»28. Однако разрядные записи гласят: «Ивашко Болотников и Юшко Беззубцев с воры з достальными побежал в Калугу»29. Впоследствии Юрий Беззубцев упоминается Буссовым и Массой в осажденной Калуге. Известие Повести позволяет усомнится,что Василий ивнович сознательно исказил факты. Могло быть другое – Дмитрий Беззубцев (вероятно родственник путивельского атамана), действительно сидел в Можайске и был захвачен в плен смолянами. Когда писалось «Повесть», многое уже подзабылось и автор её дал пленнику имя известного сподвижника Болотникова. Правда, «можайских сидельцев атаман вольных стрельцов» известен, им был Иван Горемыкин. Он прямил государю и принес ему свою вину и вины своих сподручников30. Но нельзя отрицать, что Беззубцев мог находится в Можайске вместе с ним. Ведь Горемыкин не сразу смог сдать Можайск смолянам и важанам, должен был совещатся с товарищами.

Таким образом была расчищена смоленская дорога. Войско Крюка-Колычева и Григория Полтева могло беспрепятственно пройти к Москве. Какова была численность этого отряда? В войске Крюк-Колычева было, как известно, 200 важан, а затем пришло ещё 200 даточных. Численность смолян известно из челобитной Д.П. Дернова времен царя Алексея Михайловича. «При государе, царе и великом князе Василии Ивановиче всея Руссии, выбрано смольян шестьсот сорок человек и я, холоп твой, в том выборе был на всей службе в Московском походе, и по Калугою з бояры и под Тулою с царем»31. Дмитрий Петров был верстан окладом 250 четей «в отцово место, а отец за старостию от службы оставлен»32. Но кроме того в походе могли участвовать некоторые вязмичи и дорогобужане. Карамзинский хронограф сообщает, что «из Смоленска пришли смолняне дворяне и дети боярские, и смоленские стрельцы»33.

Получается достаточно значительное войско (около 1000 человек). Приход смоленского войска совпал с переходом на сторону Василия Ивановича рязанцев. Это произошло 15 ноября, в день взятия Можайска34. Смолянам было велено быть к Москве 29 ноября. Не удивительно, что их выделили в отдельный отряд и назначили им воевод. «А как пришли смоляне и у них были воеводы: боярин князь Иван Васильевич Голицын, да окольничий Михайло Борисович Шеин, да окольничий Иван Крюк Федорович Колычев, да Григорий Иванович Полтев»35. Разместили смолян, по словам «Повести», в «Новодевичьих слободах». Туда к ним «прииде государев воеода Скопин-Шуйский». Вместе с смолянами он смог разбить мятежников «в Коломенском и в Заборье»36. Автор «Повести» весьма почитал воеводу Скопина и потому стремился удревнить историю его совместной со смолянами службы. В действительности, смоляне попали под начало другому воеводе – И.И. Шуйскому, брату царя, как об этом прямо говорят Разряды. «А как пришли к Москве смоляне, и иные городы, и царь Василий велелим быть з бояриным и со князем Иваном Ивановичем Шуйским с товарищи. И бояре, князь И.И. Шуйский, да кн. В.В. Голицын, да М.Б. Шеин, да окольничий И.Ф. Колычев с теми людьми пришли на воров в Коломенском»37. Впрочем, возможно, автор «Повести» не сильно погрешил против истины. Основной список Разрядных записей за смутное время показывает разделение на два полка: «Наперед шел в полку бояре и воеводы – князь Иван Ивановия Шуйский, да князь Иван Васильевич Голицын, да Михайло Борисовия Шеин; в другом полку бояре и воеводы: князь Михайло Васильевич Шуйский, да князь Андрей Васильевич Голицын, да князь Борис Петрович Татев»38. Скопин-Шуйский вполне мог быть главным воеводой над обоими подразделениями, но действовал отдельно от смолян. 2 декабря «назавтре по приходе смолян» (дело в том, что смоляне продолжали прибывать в Москву с 29 декабря по 1 января) «Михайло Васильевич Скопин-Шуйский поиде к Коломенскому на воров. Смольяне же поидоша к нему в сход»39. Видимо, численное превосходство Смолян во втором полку было значительным, раз даже официальная летопись отождествила весь полк с ними. Болотников встретил полк Скопина в деревне Котлы. В ходе боя его войско отступило в Коломну, где сидело до взятия города 5 декабря. Болотниковцам удалось спастись. Осттаки их войска были окружены и сожжены в деревне Заборье. В этом. Видимо, участвовал полк Скопина. Который затем вернулся в Москву, а полк И.И. Шуйского был направлен на преследование остатков войск Болотникова. «Северские люди [побегоша] и смольняна гнаша по них и множество их побиша, а иных поимаша, а иных мразом и и студению по лесам изомроша»40. Впоследствии смоляне участвовали в походах под Калугу и под Тулу. Все перечисленные факты показывают, что они внесли действительно большой вклад в разгром войска Болотникова. Царь Василий Иванович «их жаловал и их службу и раденье пред всеми похвалял»41. Под Тулой они удостоились новой чести – Василий Иванович «близ своих царских шатров повеле смолянам ставиться, видя их к себе многую службу и радение, и многим дворянам града Смоленска повеле близ себя, государя бытии. И за сторожевом смолян сам государь почи»42.

Возникает вопрос – почему именно смоляне, а не представители других служилых городов в решительную минуту помогли Василию Ивановичу? В разное время историки отвечали на этот вопрос по разному. Самое интересное, что и здесь находилось место концептульным и идеологическим установкам.

«Повесть о победах Московского государства» объясняла поведение смолян их нравственными качествами, особой доблестью и мужеством. Когда смоляне видели, как их государя увозят в плен из-под Смоленска, «болшим плачем рвущеся, понеже бо он, государь, изо всех градов смольянам любяще за их многие службы и радение»,43 пишет «Повесть» (курсив мой – Л.Р.). Царь Василий Иванович, по словам «Повести», был «благочестив и милостив ко всем, велие попечение имея о святых Божиих Церквах и о православной христианской Вере и о христолюбивом своем воинстве»44. Таким образом, автор «Повести» видел причины преданности смолян в их нравственных качествах, а расположение к ним Василия Ивановича считал естественным отношением благочестивого и милостивого царя к своим доблестным воинам.

В последующей историографии поход смолян остался незамеченным. Первым, кто обратил внимание на него, был С.М. Соловьев. Он считал, что «на юге увлеченные примером энергических людей – Ляпунова, Сунбулова, Пашкова, - жители бросились на сторону самозванца», а в тверских землях жители присягнули ему только «вследствие упадка духа и нерешительности». Положительным примером для них стала Тверь, где энергично действовал архиепископ Феофил. Так что у Соловьева приверженность к Василию Ивановичу или к самозванцу объясняется позицией авторитетных и выдающихся личностей. В этом выводе есть много верного. Правда, в Смоленске Соловьев прямо не указал местных лидеров и объяснил его прямое стояние к царю Василию иными причинами: «Смольнянам, говорят современники, поляки и литва были враждебны, искони вечные неприятели, жили смольняне с ними близко и бои с ними бывали частые: Поэтому смольяне не могли ждать хорошего от царя, который был другом поляков и за помощь, ему оказанную, мог уступить Смоленск Польше. Как скоро узнали в Смоленске, что из Польши готов явится царь, ложный или истинный, новый или старый, всё равно, ибо никто ничего не знал подлинно, то немедленно служилые люди собрались и пошли под Москву, выбрав себе в старшие Григория Полтева, на дороге очистили от Лжедмитриевцев Дорогобуж и Вязьму»45. Здесь у Соловьева присутствуют и скрытые цитаты из источников (Нового Летописца и Карамзинского хронографа) и собственные измышления. Надо сказать, что приведенные слова Карамзинского Хронографа о вражде смолян и Литвы относятся ко времени 1612 г., когда по их земле прошла война, и Смоленск был взят. К моменту восстания Болотникова вряд ли можно говорить о частых стычках – государства были в мире более 20 лет и никаких обострений на границе не допускали. Вольные набеги шляхтичей начнутся позже. О том, что новый Лжедмитрий скрывается в литовских пределах, смоляне могли и не знать; а вот о подлинности Лжедмитрия им как раз могло быть известно более, чем другим городам, о чем говорилось выше. Хоть мы и не можем признать полностью убедительными доказательств Соловьева, но сам его вывод интересен. Возможно, смолянам были извещены своевременно планы Лжедмитрия о передаче Смоленска во владение литовскому королю. Это могло повлиять на их отношение к самозванческой интриге. Во всяком случае, Соловьев правильно сделал акцент на мнение смолян о личности самозванца. Правда, их отношение к полякам и Литве здесь могло играть второстепенную роль.

Последующие историки не рассматривали специально поход смолян и не придавали ему особого значения. Гораздо более значимым им казалась измена рязанцемв и Истомы Пашкова. Этот вывод легко был заимствован советскими историками.

Мальцев рассмотрел поведение смолян задолго до появления монографии Смирнова. Однако он уже исходил из постулата, что восстание Болотникова носило характер борьбы крестьян против феодалов. На первый план для него выдвигались не отношения с самозванцем, а классовые интересы. Мальцев обратил внимание на пассивное поведение смолян во время их походов против тушинцев и сделал заключение, что смоляне были верны «Василию Шуйскому» только когда участвовали в подавлении восстания Болотникова. Позицию смолян он объяснил логикой классовой борьбы46. При этом, Мальцев пытался через оклады смолян показать их наиболее обеспеченными феодалами. Он был первым, кто ввёл в научный оборот смоленскую десятню 711447.

Десятня сохранилась в поздних списках начала XVIII века. Тому списку, который использует Мальцев, предшествует заголовок: «Смоленск. Выбор. Выше статей. Государево, царево и великого князя всея России жалование емлют из четверти. По государеве грамоте за приписью дьяка Истомы Карташова велено учинить оклад в 114 году за Литовскую службу»48. Преамбула десятни не сохранилась. Далее следует перечень 1217 детей боярских, с указанием земельных окладов. Мальцев считал этот заголовок преамбулой ко всей десятне49, хотя он очевидно стоит после слов «выбор». Он обратил внимание, что в период царствования Василия Ивановича в 114 году (май-лето 1606) никакой «литовской службы» не было. Он счел возможным сделать вывод, что датировка десятни – результат сознательного искажения позднего переписчика, который стремился представить новые оклады смолян жалованием за смоленскую Оборону 1609-1611. «Сама же десятня – заключил Мальцев – должна быть отнесена к зиме 1606 (т.е. к 7119), когда новые оклады могли быть даны только при подготовке смолян под Москву против Ивана Болотникова»50. На основе этого неясного и неконкретного вывода, Мальцев построил всю интерпретацию смоленской десятни. Мальцев указал, что окладные статьи детей боярских городовых имеют внутри себя подзаголовки: «дети боярские, которые были у архиепископа», «дети боярские верстания 113 году», и «дети боярские, которые служат с отцова поместья». Во вторую статью, считал Мальцев, вошли те «дворяне», которые не получили новых пожалований за подавление восстания, и остались при прежних окладах 113-го года. И хотя этот вывод не совсем ясен (похоже, Мальцев считал, что верстание всех служилых людей проводилось каждый год?), Мальцев пошел дальше, и считал, что всех, кроме верстанных 113 года, можно считать участниками карательного похода. Таким образом, в походе к Москве, по его мнению, участвовали «весь выбор и все дворовые и большая часть городовых, с преимуществом крупных окладов»51. Этим Мальцев хотел показать, что именно «крупные помещики участвовали в подавлении крестьянского восстания и «смоленское дворянство в 1606 выступило, как наиболее реакционная часть русского дворянства, в самую критическую минуту спасшая московсое правительство от разгрома её крестьянской армией»52. Данные о численности смолян впоследствии не подтвердились после находки и публикации челобитной Дернова. Но главной ошибкой Мальцева стало мнение о прямой зависимости материального положения служилых людей от величины их поместных окладов. Мальцев считал материальную обеспеченность смолян причиной их преданности Василию Ивановичу летом 1606. Впоследствии, по его теории, они «изменили» «московскому правительству», поскольку оно не смогло обеспечить их «классовые интересы»53.

Выводы Мальцева не подвергались критике. Они нашли своеобразное отражение в книге Б.Н. Флори «Польско-литовскоая интервенция в России и русское общество»54. Он считал, что восстание Болотникова стало переломным этапом в истории Смоленского служилого города. «В начале XVII в. положение смоленских помещиков не отличалось от положения ряда других уездных корпораций русских окраин. Они не имели никаких представителей в составе «государева двора» и принадлежали поэтому к менее полноправной, подчиненной части формирующегося дворянского сословия. Положение, однако, изменилось, когда смоленская рать сыграла едва ли не решающую роль в освобождении осенью 1606 г. столицы от войск Ивана Болотникова»55. Изменение, по мнению исследователя, состояло во вхождении смолян в «государев двор», появление чинов – выбор, городовые и дворовые, появление четвертного жалованья для смолян56. При этом, Флоря не стал, вслед за Мальцевым, использовать материалы Смоленской десятни. Очевидно, выводы его предшественника о происхождении и назначении десятни, не показался ему исчерпывающим. Интересно, что Флоря не стал искать никаких «объективных» причин верной службы смолян в период подавления восстания Болотникова. При этом, их дальнейшую преданность Василию Ивановичу он объяснил именно новыми пожалованиями за их поход к Москве57. Таким образом, вопрос остается открытым.

Для ответа на вопрос о взлете смолян во время событий 1606-07 годов важно понимать, что по своему экономическому положению они не отличались от других уездных детей боярских, многие из которых если и не перешли на строрну самозванца, то занимали пассивную позицию. Поэтому разумно рассмотреть историю их взаимоотношений с лажным Дмитрием Ивановичем и царем Василием из рода Шуйских.

Основным источником по этой теме остается смоленская десятня 7114. Её преамбулу следует считать утраченной. Подзаголовок статьи выбора – единственное, что говорит о её назначении. Вопросы вызывает её вторая часть – «по государеве грамоте за приписью дьяка Истомы Карташова велено учинить оклад в 114 году за Литовскую службу». Проблему «литовской службе» так и не удалось прояснить. Однако есть признаки, что речь идет о верстании, которое проводил Лжедмитрий I осенью 1605 (т.е. как раз в 7114).

Об этом верстании мы имеем несколько свидетельств в источниках. О нем есть запись в разрядных книгах: « а в городах дворян и детей боярских велел для прелести верстать и давать им оклады большие»58. О нем же писал арзамасский летописец Баим Болтин: « А в 114 году, хотя всю землю прельстити и будто всем людям миолость показати и любимым бытии веле все городы верстати поместными и денежными окладами»59. О том же сообщает Бельская летопись60. Причины и характер «верстания 1606» был впервые поставлен в статье Воробьева61. Для исследования привлечена не толкь десятня Водской пятины, но и аналогичные документы по 3-м другим пятинам – Деревской, Бежецкой и Обонежской. Введение в научный оборот нового комплекса источников позволило расширить представления о целях и задачах десятни. Формуляры десятин говорят о размере прибавок к окладам, на основе чего можно судить о размерах прежних окладов. Исследование позволило прояснить смысл слов о «прелести» и выявить негативные последствия верстания. Во-первых, воровское верстание изначально проводилось в целях коренной ломки службы «по отечеству», то есть системы назначения окладов с учётом заслуг всего рода. Ломка происходила «сразу по двум позициям, - и в отношении старослужащих и в отношении служилых новиков»62. Во-вторых, резкое повышение окладов (придачи составляли от 40 до 929 четвертей) во многом определили будущее несоответствие поместных окладов и реальных земельных дач. До верстания в Новгородских землях существовало 36 статей поместных окладов от 50 до 700 четвертей. При этом доля наиболее крупных окладов была незначительна, и едва превышала суммарный итог в 2 %. Тоже можно сказать и о доле мелких поместных окладов (50-90 четей). После верстания оклады были распределены по 13 статьям, «доля наиболее крупных окладов разом выросла почти в 8 раз, и превышала 17 %. Наиболее частым стал оклад в 400 четвертей (18,8 %), к нему превышала внушительная группа высоких по меркам XVI века поместных окладов 300-350 четвертей – 24,5 % и 450-500 четвертей (21,4 %). Напрочь исчезли оклады меньше 100 четвертей, а оклады в 100 и 150 четвертей теперь составляли абсолютное большинство (32 %)»63. Последствия реформы Лжедмитрия стала неизбежные ножницы поместных окладов и земельных дач. "Пересмотр окладов в условиях Смуты и иностранной интервенции был бы губителен для русской государственности, так как неизбежно привел бы к широкому возмущению дворянства. Возможным стал только один путь: приняв в качестве исходного рубежа новую, самозванческую систему поместных окладов награждать служилых людей более скромными окладами, что делал царь Василий Иванович Шуйский»64. Некоторые признаки десятни 7114 позволяют атрибутировать её, как десятню воровского верстания». Во-первых, здесь фигурирует та же унифицированная шкала окладов, что и в десятнях Новгородских пятин: 100,150, 200, 250, 300, 350, 400, 450, 500, 550, 600 и 700 четвертей. Во-вторых, во фразе «по государеве грамоте», явно упущено имя «государя». В-третьих, здесь фигурирует дьяк Истома Карташев. Он же фигурирует в десятне Водской пятины 7114 года. «Лета 7114-го сентября в 27 день по наказу, за приписью дьяка Василия Янова и по грамоте, за приписью дьяка Истомы Карташева…»65. Василий Янов был при Лжедмитрии думным дьяком Разрядного приказа66. Истома Захарович Карташев был в то время дьяком Новгородского Разряда. При царях Василии и Борисе он занимал должность второго дьяка разрядного приказа67. Стало быть, единственная датировка говорит о том, что десятня отразила в себе элементы верстания Лжедмитрия. При этом, саму десятню следует отнести ко времени царя Василия Ивановича. Её датировку можно проверить по данным о её составителях. В конце десятни – «У подлинного списка припись дьяка Ивана Мунахова. Справка подьячего Ивана Максимова». Сведений о службе подьячего Ивана Максимова за 7114 мы не имеем68. По поводу Ивана Мунахова нужно обратить внимание на сноску Мальцева: «По Вахромеевскому списку: Бунакова. Иван Бунаков был дьяком в Смоленске при воеводах князьях И.С. Куракине и В.А. Звенигородском с 1606 по 1608 год»69. Надо заметить, что Вахромеевский список (ОПИ ГИМ, № 136), судя по разночтениям, которые привел Мальцев, гораздо достовернее, чем тот список, который он опубликовал без выходных данных. Потому мы думаем, что составителем десятни был всё же Смоленский дьяк Иван Бунаков. Судя по Разрядным записям, на которые сослался Мальцев, он был назначен в Смоленск в начале царствования царя Василия. Сначала он служил там с воеводами И.С. Куракиным и князем Звенигородским, и вторым дьяком С. Ефимьевым. Затем – с М.Б. Шеиным, П.И. Горчаковым и вторым дьяком Никоном Алексеевым. Его имя в последний раз упомянуто к грамоте московских воевод к царю относится к зиме 1608-1609 гг., после чего в смоленском делопроизводстве фигурирует только второй смоленский дьяк, Никон Алексеев, вплоть до 1611 г70. Таким образом, лето 1606 – зима 1608-09 гг. есть период службы Ивана Бунакова в Смоленске, а другие его службы нам неизвестны. Видно, в этот период, вероятнее всего – в Смоленске, была составлена десятня. Она могла быть составлена и до и после разгрома войск Болотникова. Её целью было закрепить за смолянами четвертное жалованье, а также подтвердить пожалования воровского верстание. Подтверждение этих пожалований отнюдь не значит, что смоляне восприняли печально известное верстание положительно. Обратимся к таблице.
Таблица


Поместный оклад:

Кол-во

% к итогу

700

1

0.1

600

3

0.3

550

2

0.2

500

134

14

450

132

13.8

400

166

17.4

350

147

15.4

300

129

13.5

250

78

8.2

200

77

8.1

150

53

5.6

100

31

3.2

Итого:

953

100


К сожалению, нам неизвестно, каковы были оклады до верстания. Доля крупных окладов не увеличилась или увеличилась незначительно и составила в сумме 0.6 %. Слишком резкого увеличения окладов удалось не допустить. Тем не менее, самое большое количество служилых людей было поверстано окладами в 400 четвертей. (17,4%). Как и в десятнях Деревской, Бежецкой и Обонежской пятины большие группы были поверстаны окладами в 300-350 четвертей (28,9 %), и 400-450 четвертей (27.8 %). Эти три группы составляли очевидное преимущество. Самые невысокие группы окладов 200, 100 и 150 четвертей составляли 8,1, 5.6 и 3,2 %% соответственно. Это говорит о том, что в Смоленске происходило такое же верстание «окладами большими» как и в Новгороде. Было создано аналогичное расхождение поместных окладов и земельных дач. Колоссальная разница окладов и поместных дач не была преодолена в ходе Смуты. Смолянин Кошелев Иван Афонасьев жаловался впоследствии королю Сигизмунду, что у него «старого моего поместья 48 четвертей, а оклад мне 400 четвертей»71. Кстати, в списке десятне Кушелев значится с окладом в 250 чети. Интересно, на чьей службе он заработал прибавку к окладу? Некий смолянин Федор, также говорил, что «помесной дан ему оклад 500 чети, а в даче-де за ним в смоленском уезде в Долгомоском стану 60 чети»72

Вероятно, также, как и в Новгородских пятинах, был нарушен исконный принцип верстания – когда учитывалось не только личная выслуга, но и «Отечество» служилого человека, т.е. служба его предков73. По мнению В.М. Воробьева, дворяне и дети боярские новгородских пятин «приняли новое верстание. Но уже через год они позволили В.И. Шуйскому свергнуть самозванца и тем самым положили конец отступлению от принципов отечества при верстании поместными и денежными окладами»74.

Отношение смолян к самозванцу проявилось позднее – в период восстания Болотникова.

Смоляне по словам всех источников, выступили в поход добровольно и воеводу выбрали из своей среды. Карамзинский хронограф называет его полное имя «А воевода у них у всех был Григорий Михайлов сын Полтев»75. В разрылных записях он назван «Григорий Иванов сын Полтев». Выбор его на должность воеводы весьма показателен. Впоследствии Григорий Полтев стал 4-м воеводой в полку смолян, вместе с князем Голицыным, Крюк-Колычевым и М.Б. Шеиным. В дальнейшем он стал думным дворянином, участвовал в походах под Тулу и под Калугу, но ничем себя не прославил. Полтевы занимали первую строку в большинстве ранних смоленских десятен, что говорит о значении этого рода в системе службы по Отечеству76. В начале списка 7082 указаны «Борис да Федор Васильевы дети Полтевы, приведены из Медыни»77. В списке недорослей также указаны «Дмитрий да Исак Ивановы дети Полтевы»78. Наконец список новиков 7104 года открывает «Елизарей Григорьев сын Полтев»79. Приоритет рода Полтевых сохранялся и после Смуты80.

Выбор воеводы показывает, что хотя многие смоленские роды были «отечеством молоды», службу предков здесь чтили. Это не столь удивительно. Ведь большинство смолян всё-таки были из детей боярских, которые веками служили Москве. Естественно, они стремились сохранить свое превосходство среди потомков попов и зачинщиков. Да и самим выходцам из приборных людей должны были понимать, что, в конечном, счете новая система не позволит им предать выслуженные чины и поместья потомкам, если по Божьему попущению они окажутся «головой и собою» добры не в достаточной степени. Большим успехом смолян можно считать то, что они сохранили единство служилого города в выступлении против Болотникова. Это единство было обеспечено веками и заложено ещё в период верстания XVI столетия. В конечном счете, это послужило самим смолянам. Их служилый город оказался в почете у Василия Ивановича. Самозванческие оклады 7114 были подтверждены. Судя по всему, именно при Василии Ивановиче за смолянами закрепилось право на четвертное жалование. Да и упоминание помощи смолян в Разрядной книге не случайно. Отныне установился более высокий статус Смоленской службы в системе службы «по отечеству».

Я нарочно рассмотрел вопрос об отношениях смолян с Лжедмитрием и Василием Ивановичем, поскольку этот вопрос самый сложный и менее других прослеживается в источниках. Конечно, поход смолян на Москву имел множество различных аспектов. Другие факторы, которые также сыграли свою роль, уже были упомянуты выше. Это и осведомленность смолян о самозванческой интриге, и противоречия между детьми боярскими с одной стороны и казачеством с севрюками с другой. Тут сыграло роль то, что смоляне смогли не сдать крепости, не допустить неприятеля в свой уезд, в отличие от других служилых дворян западных уездов. И в этой связи вспоминается ещё одно обстоятельство. Смоленск был довольно крупным служилым городом, но при этом смоляне не входили в состав государева двора, в отличие от соседей – вязмичей и дорогобужан. Это обстоятельство было и стимулом и тенденцией к усердной службе. При этом сомнений – какому государю служить7 – у них не было.

Судьба смолян от похода под Калугу и до осады Москвы тушинским войском прослеживается с трудом. В «Повести» нет упоминаний об участии смолян в неудачных для их стороны битвах под Болховым и под Ходынкой, хотя эти битвы там описаны. Сказано лишь, что Царь стоял «с смольняны, и з дорогобужаны, и с ростовцы, и з брянчаны и з беляны на месте, рекомом Ваганкове стояша. И тогда государевы люди, смольяне и иные городы, литовских людей от Москвы отогнали, и многих побили, и живых побрали, и гнали их до Тушина, до самых табор, и множество их побивши к государю возвратишися»81. Может, автор Повести сознательно не стал упоминать об участии смолян в проигранных сражениях и рассказал лишь, как они остановили наступление тушинцев на Москву. А может, смоляне и другие западно-русские города действительно постоянно находились при государе в Москве. О месте смолян в походах под Тулу и под Калугу в соответствии с Разрядами мы не знаем. Но вышеприведенные слова «Повести о победах» можно понимать, как указание на то, что смоляне вошли в состав Государева полка82, который был сформирован, когда царь Василий Иванович принял участие в тульской осаде. Это было очень высокое место для служилого города. В таком случае можно действительно говорить о высокой степени доверия Василия Ивановича к смолянам и близким служилым городам, и о том, что составляли его личный отряд вместе со стольниками, стряпчими и московскими дворянами. Но если и существовал столь тесный союз, он держался только до того, как смолянам и белянам была поручена миссия - отконвоировать послов Речи Посполитой и семейство Мнишеков до границы, которую они с успехом провалили.
  1   2   3   4

Похожие:

Название статьи iconПрокурор Удмуртской Республики в интересах государства и общества,...
Федерального Закона от 10. 12. 1995г. №196-фз «О безопасности дорожного движения», частям 4-5 статьи 3, статьям 8, 15 Налогового...
Название статьи iconМуниципальное автономное дошкольное образовательное учреждение
В соответствии с пунктом 1 части 3 статьи 28 и частью 1 статьи 30 Федерального закона от 29. 12. 2012 №273-фз «Об образовании в Российской...
Название статьи iconПорядок принятия локальных нормативных актов учреждения
В соответствии с пунктом 1 части 3 статьи 28 и частью 1 статьи 30 Федерального закона от 29. 12. 2012 №273-фз «Об образовании в Российской...
Название статьи iconПорядок принятия локальных нормативных актов учреждения
В соответствии с пунктом 1 части 3 статьи 28 и частью 1 статьи 30 Федерального закона от 29. 12. 2012 №273-фз «Об образовании в Российской...
Название статьи iconЧелябинская область му «администрация шахматовского сельского поселения»
В соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 69. 2 Бюджетного кодекса Российской Федерации, подпунктом 3 пункта 7 статьи 2 Федерального...
Название статьи iconНазвание статьи
Истон Д. Категории системного анализа политики // Антология мировой политической мысли. Т. 2 / Отв ред. Т. А. Алексеева. — М.: Мысль,...
Название статьи iconКамчатский край Администрация городского округа «поселок Палана» постановление
В соответствии с пунктом 5 статьи 6, пунктом 2 статьи 23, частью 14 статьи 33 Федерального закона от 08. 05. 2010 n 83-фз "О внесении...
Название статьи iconРешение 30. 05. 2011 п. Зеледеево №12-31р о внесении изменений и...
На основании части 1 статьи 31, а также частей 4 и 6 статьи 43 федерального закона от 06. 10. 2003 №131-фз «Об общих принципах организации...
Название статьи iconНазвание: Как познакомиться с соседом
Примечание: Написано при значительной помощи статьи из дамского журнала, посвящённой способам знакомства с молодыми симпатичными...
Название статьи iconРешение вступает в силу в день, следующий за днем его официального...
На основании статьи 86 Бюджетного кодекса Российской Федерации, статьи 53 Федерального закона от 06. 10. 2003 №131-фз «Об общих принципах...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница