Г. Риккерт философия истории




Скачать 328.02 Kb.
НазваниеГ. Риккерт философия истории
страница1/3
Дата публикации30.03.2013
Размер328.02 Kb.
ТипДокументы
litcey.ru > История > Документы
  1   2   3
Г. Риккерт ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ
(Г. Риккерт Философия жизни. –К.: Ника-Центр. –1998. –512 с.)
3. Философия истории как всеобщая история
Мы можем теперь, наконец, обратиться к проблемам третьей дисциплины, притязающей на название философии истории. В противоположность к специальным историческим наукам она хочет дать всеобщую историю, иными словами, она хочет изобразить исторический “мир”, т. е. исторический универсум. Каким образом достигает она этой цели? Быть может, задачей ее является связать в одно целое все специальные труды и, если на этом пути невозможно прийти к действительно законченному целому, заполнить более или менее вероятными гипотезами те пустые места во всеобщей истории, которые специальные труды почему-либо не могут заполнить? Простую сводку нельзя считать самостоятельной научной работой, а попытка выставить гипотезы там, где у специалиста-ученого уже более нет возможности дать действительно серьезные доказательства, может вызвать только улыбку у всех историков. Подобная философия истории уже потому была бы во всяком случае излишней, что ведь сплошь и рядом историки сами пишут труды по всеобщей истории. Таким образом, к философии истории можно приложить в данном случае то, что можно сказать о философии вообще. После того, как все отдельные области действительности постепенно стали уделом специальных наук, у философии как науки о действительности (Seinwissenschaft), не осталось более своей самостоятельной задачи, которая касалась бы эмпирического мира. Подобно этому и общее познание исторического целого, отличающееся от специально-научных исследований лишь тем, что оно не ограничивается какой-нибудь одной частью действительности, не может служить более задачей философии истории. Не только изображение отдельных областей истории, но и всеобщая история, как историческая наука, должна быть всецело предоставлена историкам, в данном случае, исключительно только и компетентным; точно так же как одни лишь эмпирики имеют право устанавливать научные истины относительно бытия природы, как в общем,
[244]
так и в частностях. Надеясь достичь в этой области больших результатов, нежели эмпирические науки, философия вызвала бы этим только улыбку.
Но этим еще не решается вопрос о философском трактовании материала, изображаемого совокупностью всех эмпирических исторических наук. Даже принимая во внимание не только формы, но вместе с тем и содержание исторического целого, у философии остается еще одна задача, которую не в состоянии разрешить ни одна эмпирическая историческая наука, и именно то обстоятельство, что труды по всеобщей истории, написанные историками, носят чисто исторический характер, поможет нам определить точнее эту философскую задачу. Поэтому попробуем сначала, основываясь на найденном нами понятии логической сущности исторической науки, выяснить понятие эмпирического изображения всеобщей истории, чтобы затем, увидев, на какие вопросы историки, как историки, не в состоянии дать ответов, узнать тем самым, какие вопросы остается еще разрешить философии.
Что касается способа изложения, то “Всемирная история”, написанная, например. Ранке, ничуть не отличается от других его произведений, изображающих отдельные объекты; да этого и хотел ведь сам автор. По словам Дове, он был убежден в том, что “раньше или позже наступит время, когда можно будет писать одни только труды по всеобщей истории”9; во всяком случае его “всемирная история” выросла из его специально научных исследований; от последних она не отличается никаким новым принципом. При этом для нас важнее всего узнать, что понимает историк Ранке под историческим “миром”, под тем целым, о котором он трактует. Как-то раз говорит он, что науке не чуждо ничто человеческое, что она охвачена стремлением объять все века и все царства. На самом же деле, однако, он весьма далек от того, чтобы в своей всемирной истории говорить о всех веках и всех царствах, и он безусловно не сделал бы этого также и в том случае, если бы ему было суждено закончить свой труд. Ведь, говоря, например, о том, что Александр10 не был призван пройти сквозь Индию и открыть восточную половину Азии, он все же замечает, что последняя “еще в течение многих столетий не была втянута в круг всемирной истории”. “Универсум” Ранке есть лишь часть известной нам истории человечества и при этом, с логической точки зрения, он отнюдь не представляет из себя последнего наиболее обширного исторического целого; таким образом, он вообще не есть универсум в собственном смысле этого слова. Но мало того. Требуя трактования исторического материала с точки зрения всеобщей истории. Ранке главным образом лишь хочет, не ограничиваясь каким-нибудь
[245]
отдельным народом, проследить те нити, которые связуют между собой различные народы одного определенного культурного круга. Ранке не только никогда не пытался установить понятие исторического универсума или связать его различные части в систематически законченное целое, но он даже и не мог бы этого сделать, оставаясь историком. Эмпирическая история ни в коем случае не может стать систематической наукой, т.е. она не только не может дать систему общих понятий, но она даже и в том смысле не может стремиться к систематизированию, если мы под системой будем понимать совокупность индивидуальных рядов, которые, являясь членами индивидуального целого, замыкаются вместе в определенное единство. Ибо, во-первых, для того, чтобы построить подобную индивидуализирующую систему, необходимо было бы уже обладать системой всеобщих культурных ценностей, выставление которой совсем не есть дело историка; и, во-вторых, “историческое чувство” (historischer Sinn) непременно должно будет противиться не только историческим законам, но и всякой систематике вообще. Ибо последняя лишила бы историка свободы и широты кругозора, которые нужны ему для непредвзятого понимания всех исторических событий во всем их своеобразии. Поэтому все историки, даже те, которые работают над всеобщей историей, оставаясь при этом историками, поступают в принципе не иначе, как Ранке, т.е. не систематически. Мнимый недостаток этот был недавно резко оттенен в одной “Всемирной истории”11, покоящейся на “этнографическом” фундаменте. Но разве попытка эта подвергнуть все части земли историческому трактованию в принципе действительно что-нибудь изменила? Для систематического отграничения (Abgrenzung) и расчленения (Cliederung) исторического универсума она во всяком случае не может иметь значения. Выигрывая во внешней, количественной всеобщности, история необходимо при этом проигрывает во внутреннем единстве, так как руководящий принцип подобной истории не представляет из себя понятия какого-нибудь культурного целого.
Неизбежный “недостаток” всякого чисто исторического изображения всеобщей истории вместе с тем указывает нам на задачи философского трактования исторического универсума. В противоположность истории философия всегда стремится к систематизированию. Само собою понятно, что, поскольку речь идет об исторических фактах, она всегда должна опираться на эмпирическую историческую науку, подчиняясь в этом безусловно ее авторитету. Несмотря на это, однако, во всех чисто исторических трудах, включая сюда и наиболее обширные, она может видеть лишь материал, который она обрабатывает своего рода система-
[246]
тическим образом. Приступить к этой обработке она может, конечно, лишь более или менее разрешив уже свою задачу в качестве науки о принципах. Имея же, хотя в самых общих чертах, критически обоснованную систему культурных ценностей в указанном смысле, она может приступить к известного рода систематическому пониманию также и содержания истории. При этом, правда, она не строит системы общих понятий, как это делает генерализирующая наука, но зато систематическим образом отграничивает и расчленяет исторический универсум.
Что касается отграничения, то в понятие последнего исторического целого входит все то, что, благодаря своей индивидуальности, является существенным по отношению к критически обосновываемым, т. е. обладающим более нежели эмпирической всеобщностью культурным ценностям. Конечно, возникающий таким образом исторический универсум может быть опять-таки лишь “идеей” в кантовском смысле, т. е. он, подобно самой системе культурных ценностей, по содержанию своему никогда не сможет быть вполне законченным, почему он и относится уже, как говорит Медикус12, к “трансцендентальной диалектике” критики исторического разума. Но обстоятельство это не уничтожает самостоятельного значения систематического философско-исторического трактования исторического универсума. Наоборот, отнесение к системе ценностей позволяет вместе с тем и расчленить историческое целое, т.е. оно позволяет нам отграничить друг от друга определенные наиболее важные части его, как его “эпохи” или “периоды”, и расположить их таким образом, чтобы смысл истории выражала не простая лишь абстрактная формула ценности, но конкретное изображение самого развития. Выбор существенного в подобной философии истории тоже должен отличаться от аналогичного процесса в эмпирических науках; философия истории принимает ведь во внимание не все культурные ценности, обладающие эмпирической всеобщностью, но лишь только те из них, которые нашли свое обоснование в системе ценностей; масса исторических деталей должна будет поэтому отступить на задний план, так что речь будет идти об одних лишь “великих” эпохах или периодах.
Это приводит нас к мысли о науке с весьма своеобразной логической структурой, именно к понятию систематической науки о культуре. Несмотря на свой систематический характер, она не представляет из себя генерализирующей науки, т.е. она не имеет целью построить систему более или менее общих понятий, т.к. она ведь всегда имеет дело с исторической культурной жизнью, но она пытается, посредством индивидуализирующего метода, связать вместе понятия об исторических частичных инди-
[247]
видуальностях (Teilindindividualitat), сомкнуть их в законченное единое целое понятия индивидуальности исторического универсума (Universalindividualitat). Такое понятие не содержит в себе никакого противоречия. Система ценностей делает возможным систематизирование, а отнесение к системе ценностей позволяет применить индивидуализирующий метод.
Кто является носителями эпох исторического универсума, отдельные ли личности или движения масс — это можно, конечно, опять-таки решить лишь в каждом отдельном случае; историческое исследование не может точно также решить и вопрос о том, что представляют из себя наиболее обширные члены единичного процесса развития: суть ли это различные эпохи, следующие друг за другом, или различные народные индивидуальности, отчасти сосуществующие друг с другом. Мы хотим здесь лишь оттенить систематический характер философского трактования того же самого предмета, который исторические науки трактуют чисто историческим образом, и тем самым резко отграничить философию истории не только со стороны генерализирующих общественных наук или социологии, как мы это уже сделали раньше, но также и со стороны эмпирических исторических наук. В указанном выше смысле даже с самой историей философия должна поступать не историческим образом. Ранке поэтому был прав, когда, чувствуя противоречие между своими общеисторическими построениями и построениями некоторых философов, опасался вторжения философии в область истории. Но все-таки он был неправ в своем отношении к философии истории, ибо скорее лишь чувствуя названное различие, нежели ясно сознавая его, он не в силах был его резко формулировать в понятиях. Если и не в своей “Всемирной истории”, то в своих лекциях “Об эпохах новой истории”* он сам попытался дать нечто, что приближается в известном смысле к философии истории. Для философии труд этот все же слишком историчен и потому несистематичен; он представляет из себя, таким образом, переходную или смешанную форму, что, понятно, отнюдь не уничтожает его ценности, т.к. он все же является выражением гениальной личности; имея в виду его логическую структуру, мы, однако, должны назвать его переходной формой. Желая быть в известном смысле систематическим, труд этот не признает вместе с тем целого ряда предпосылок, без которых не может обойтись никакая систематика. Это именно показывает нам, как резко необходимо различать между

____________________

* Этот труд знаменитого историка переведен на русский язык под редакцией проф. Виноградова. — Прим. перев.
[248]
этими двумя понятиями: эмпирической несистематической исторической наукой и философией истории. А если различие это действительно не забывается, и если философ истории избегает вторжения в область исторических наук, то его систематический способ рассмотрения всего исторического развития имеет наряду с историческим и несистематическим изображением исторической жизни неоспоримое право на существование.
Но для того, чтобы вполне уяснить это различие и вместе с тем необходимость этого вида философии истории, мы должны принять во внимание еще второй пункт, теснейшим образом связанный с стремлением к систематизированию. Сущность “исторического чувства” составляет не одна только бессистемность; непредвзятое понимание исторического процесса подразумевает также веру в “право” каждой исторической действительности. Поэтому историк должен в качестве историка воздерживаться от прямой оценки своих объектов, и ввиду этого логика истории должна резко отделять теоретическое отнесение к ценности от практической оценки. Наоборот, философия, задачей которой является критически отнестись к культурным ценностям, не признает никакого “права”, подобающего историческому, как таковому. И если философия вполне признает чисто исторический метод специального научного исследования, то столь же решительно должна она отклонить историзм как мировоззрение. Историзм этот, столь много о себе думающий, представляет из себя в сущности одну из форм релятивизма и скептицизма; при последовательности в мышлении он необходимо должен привести к полнейшему нигилизму. Он этого избегает с виду лишь тем, что, совершенно произвольно тяготея к какой-нибудь одной из всех многообразных исторических комбинаций, он ей приписывает “право исторического”, черпая уже затем из нее всю массу положительной жизни. Это, правда, отличает его от абстрактно формулированного релятивизма и нигилизма, но в принципе, однако, ничуть не меняет дела. Будучи последовательным, историзм должен был бы приписывать право исторического всякой любой исторической действительности, а именно потому, что он должен был бы тяготеть всюду, он нигде собственно не может тяготеть. Как мировоззрение, он возводит в принцип совершенную беспринципность, почему философия истории и должна бороться с ним самым решительным образом.
Что касается понимания исторического универсума, то, в противоположность к историзму, философия истории покидает исторический метод чисто теоретического отнесения к ценности, за-
[249]
меняя его критической оценкой. Лучше всего мы уясним себе это на примере понятия прогресса, в философии истории опять вступающего в свои права. Ясно, что эту категорию нельзя отнести к принципам эмпирической исторической науки. Подобно отнесению к системе ценностей, она помешала бы непредвзятому пониманию исторических явлений во всем их своеобразии и, как справедливо выразился Ранке, она медиатизировала бы прошедшее. Наоборот, философия истории не может обойтись без категории прогресса, необходимой ей для того, чтобы подняться над нигилизмом историзма. В связи с расчленением исторического универсума она должна оценить различные стадии единичного процесса развития в отношении того, что каждая из них сделала для реализации критически обоснованных ценностей. Для этой цели она должна в осознанном противоречии с чисто историческим пониманием действительности не только медиатизировать прошедшее ради настоящего и будущего, но прямо-таки судить его, т. е. мерить его ценность с точки зрения своего идеала. Лишь само исследование, понятно, сможет ответить на вопрос, повсюду ли или только в некоторых своих частях исторический процесс представляет из себя непрерывный ряд прогресса или возрастание ценности. На первый взгляд нет ничего невозможного в том, что история представляет из себя непрерывный регресс или постоянные уклонения в ту или другую сторону, смену прогресса и вырождения. Мыслим даже и такой случай: в исторической жизни невозможно констатировать никакого подъема или упадка по отношению к ценностям. Но как бы мы ни решили этот вопрос, во всяком случае все философы, которые действительно занимались историей, т. е. индивидуализирующим способом рассматривали единичное развитие человеческой культуры, а не только как социологи искали законов общественной жизни, — все они подходили к рассмотрению исторического процесса с каким-нибудь критерием ценности, а это только и позволяло им, расчленив эпохи исторического универсума, подвергать их оценке. Даже такой философ, как Шопенгауэр, отрицавший всякую философию истории на том основании, что историческое развитие не представляло для него никакого прогресса и потому казалось совершенно бессмысленным, даже он занимался в указанном смысле философией истории, и если отличался в принципе чем-нибудь от других философов истории, то только своим чисто отрицательным результатом, а отнюдь не постановкой философско-исторической проблемы. Что философское трактование исторического универсума по существу сво-
  1   2   3

Похожие:

Г. Риккерт философия истории iconЛекционный материал для студентов заочной формы обучения античная философия
Крупнейший знаток истории философии Гегель писал: вследст­вие «общей связи политической свободы со свободой мысли философия выступает...
Г. Риккерт философия истории iconРусская философия. Философские идеи славянофилов (продолжение)
Хомяков, хотя и исследовал общефилософские вопросы, но занимался философией истории. Самарин интересовался в первую очередь крестьянским...
Г. Риккерт философия истории iconЭкзаменационные вопросы по философии понятия мировоззрения и его...
Философия ХХ – ХХI веков: основные направления и проблемы. Классическая и неклассическая философия
Г. Риккерт философия истории iconПрограмма Вступительного экзамена по направлению подготовки 030100. 68 «Философия»
Понятия «социум» и «общество». Понятие «социальное». Основные вопросы социальной философии. Прикладные аспекты социально-философского...
Г. Риккерт философия истории iconИстория и философия науки» («Философия науки»)                             Москва 2004          
П78 Программы кандидатских экзаменов «История и философия науки» («Философия науки»). — М: Гардарики, 2004. — 64 с
Г. Риккерт философия истории iconАрабо-исламская философия в средние века
Под ним подразумевается философия разных народов, входивших в состав Арабского халифата, писавших не только на арабском, но и на...
Г. Риккерт философия истории iconГ. П. Щедровицкий «Философия у нас есть!»
Я понимаю основания для таких высказываний и вроде бы могу согласиться, что если речь идет об официальной философии, то там очень...
Г. Риккерт философия истории iconРеферат Учебная дисциплина – «История и философия науки» Философия Нового времени

Г. Риккерт философия истории iconФилософия и наука. Коперник
Италии перешел свой зенит, его основное время ушло. Во второй половине XVI и в начале XVII в на сцену выходит специфическая философская...
Г. Риккерт философия истории iconВопросы к экзамену по дисциплине «философия»
Соотношение философии с наукой, религией, искусством. Философия и нравственность
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница