Воспоминания о революционном новониколаевске




НазваниеВоспоминания о революционном новониколаевске
страница1/12
Дата публикации26.02.2013
Размер1.88 Mb.
ТипДокументы
litcey.ru > Литература > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


ПАРТАРХИВ НОВОСИБИРСКОГО ОБКОМА КПСС



ВОСПОМИНАНИЯ

О РЕВОЛЮЦИОННОМ

НОВОНИКОЛАЕВСКЕ

(1904—1920 гг.)
НОВОСИБИРСКОЕ

КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

1959


СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие

И.И.Шеин. В рядах Обской группы РСДРП

Г.Д.Потепин. «Техника» Обской группы РСДРП

Г.Е.Пронин. От февраля к Октябрю

С.Н.Пыжов. Красная гвардия в Новониколаевске

Н.И.Горбань. «Пламенная душа»

М.Ф.Никитин. Незабываемое прошлое

Л.В.Романов. Председатель Совета

A.П.Морозов. Как мы установили контроль

над производством в деревне

М.Н.Сухачева-Овечкина. Большевистское подполье

в Новониколаевске

А.М.Чиков. По заданию партии

С.А.Шварц. За власть Советов

П.Р.Семенихин. Партизанское движение в

Каинском уезде

М.А.Червонный-Усатенко. Победа Советской

власти в Барабе

В.М.Королихин. Восстание крестьян в

Верх-Ирменской волости против Колчака

Г.И.Измайлов. Зарождение 9-го Каргатского полка.
JI.А.Краснопольский. Освобождение

Новониколаевска от белых.

А.И.Макаров. Боевой путь 27-й дивизии 5-й Армии.
ПРЕДИСЛОВИЕ


Настоящий сборник воспоминаний активных участников трех революций и гражданской войны рассказывает о самоотверженной и героической борьбе рабочих, солдатских и крестьянских масс под руководством Коммунистической партии в г. Новониколаевске (Новосибирске.) и на территории, входящей теперь в Новосибир­скую область. Они охватывают период первой русской революции 1905—1907 гг., буржуазно-демократической и социалистической ре­волюций 1917 года и гражданской войны 1918—1920 гг.

В публикуемых воспоминаниях содержится немало фактов и деталей, характеризующих важнейшие этапы истории Новосибир­ской партийной организации, которые мало известны и не отраже­ны в документальных материалах ранее выпущенных сборников («Большевики Западной Сибири в первой русской революции 1905—1907 гг.», «Большевики Западной Сибири в борьбе за социа­листическую революцию», «Они боролись за власть Советов», «Пар­тизанское движение в Западной Сибири»).

Воспоминания И. И. Шеина и Г. Д. Потепина повествуют о деятельности Обской группы РСДРП в Новониколаевске в 1904— 1909 гг., о ее связях с социал-демократическими организациями других городов Сибири.

Воспоминания других участников революционных событий (Г. Е. Дронина, Н. И. Горбань, М. Ф. Никитина, С. М. Пыжова) рассказывают о борьбе большевиков с эсерами и меньше­виками за массы, за социалистическую революцию, о создании Красной гвардии, о первых преобразованиях Советской власти в Новониколаевске и уезде. Причем материалы о деятельности ко­миссара Труда Совдепа Ф. И. Горбаня и других большевиков публикуются впервые. Интересны воспоминания Г. Е. Дронина — секретаря первой легальной организации РСДРП в Новониколаев­ске — о борьбе большевиков с эсерами за трудящиеся массы, за со­циалистическую революцию. Новониколаевская партийная организа­ция была объединенной до 14 сентября 1917 года, но внутри ее большевики вели непримиримую борьбу против меньшевиков.

В воспоминаниях говорится, что в Новониколаевске сразу же после февральской революции профсоюзы находились под руковод­ством и влиянием большевиков, тогда как в Городском народном

собрании и Советах преобладало эсеро-меньшевистское влияние. Через профсоюзы партийная организация проводила большую рабо­ту с рабочими, солдатскими и крестьянскими массами. И когда в ноябре 1917 года Городское народное собрание и меньшевистско-эсеровский Совдеп высказались против социалистической револю­ции, профсоюзы потребовали переизбрания Совдепа, как неоправдывающего надежд и доверия трудящихся масс.

Большой интерес представляют воспоминания бывших под­польных работников и партизан периода гражданской войны (М. Сухачевой-Овечкиной, С. Шварца, А. М. Чикова, Г. А. Семенихина, Г. И. Измайлова и других большевиков) о подполье и пар­тизанском движении в Новониколаевске и на территории, которая входит в настоящее время в Новосибирскую область.

До сих пор борьба трудящихся нашей области против колча­ковщины в 1948—1919 гг. совсем не освещалась или освещалась очень слабо в периодической печати. Каких-либо документальных материалов о героической борьбе трудящихся Новосибирской обла­сти (Барабинского, Ордынского, Здвинского и др. районов) этого периода не сохранилось, поэтому воспоминания активных участни­ков большевистского подполья и партизанского движения являются единственным источником, по которому можно будет более полно представить самоотверженную борьбу трудящихся нашей области против колчаковщины. Воспоминания бывших командиров Красной Армии тт. Краснопольского, Макарова посвящены боевым дейст­виям частей героической 5-й армии по освобождению Сибири от Колчака.

В воспоминаниях встречаются некоторая субъективность, не­полнота в оценках исторических событий и другие недостатки, но это не умаляет общей познавательной их ценности.

Все воспоминания являются подлинными и публикуются впер­вые (кроме рукописей С. Пыжова, Л. Романова, М. Сухачевой-Овечкиной, А. Чикова, С. Шварца, последние печатались в сокра­щенном виде в местной прессе к 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции).

Подлинники воспоминаний хранятся в партийном архиве Ново­сибирского обкома КПСС и составляют лишь незначительную часть тех материалов о борьбе трудящихся под руководством Коммуни­стической партии за Великую социалистическую революцию, за торжество Советской власти, которыми располагает партийный архив.

Просим читателей свои отзывы, поправки, дополнения и выяв­ленные новые материалы направлять в Новосибирский областной партийный архив.


И. И. ШЕИН

^ В РЯДАХ ОБСКОЙ ГРУППЫ РСДРП

И. И. ШЕИН — член КПСС с 1906 года, быв­ший член Обской группы РСДРП и боевой дру­жины в Новониколаевске в 1906—1907 гг. В годы гражданской войны являлся активным участником партизанского движения на Дальнем Востоке. В настоящее время персональный пенсионер.

Осенью 1904 года в поисках более благоприятных условий труда я переехал с Урала в г. Новониколаевск и поступил на работу в торговую фирму Кетова, магазин которого, был расположен на старой площади (Теперь Красный проспект), около собора, а весной 1905 года перешел на службу к Ю. Козлову в винный погреб, находившийся на Вокзальной улице.

Весной 1905 года я познакомился с Василием Ивановичем Шамшиным, служившим в то время в торго- вой фирме купца Смоленцева. Вскоре Вася Шамшин познакомил меня со своим отцом — Иваном Дмитрие­вичем, матерью — Анастасией Федоровной, старшим братом — Иваном Ивановичем и сестрой Дусен. С той поры я стал часто наведываться в домик на Логовской, где меня, одинокого юношу, всегда с лаской встречала Анастасия Федоровна, заменившая мне родную мать в далекой Сибири.

В воскресные дни, а порой по вечерам и в будни, у Шамшиных собиралась городская молодежь, иногда приходили ребята из депо. Мы пели народные песни, читали произведения русских классиков, особенно лю­били поэзию Пушкина, Лермонтова и Некрасова, чита­ли роман Войнич «Овод». Присмотревшись, Василий Иванович начал давать нам и популярную политиче­скую литературу, например, Дикштейна «Чем люди жи­вы», Лафарга «Пауки и мухи» и другие произведения. Так со временем сформировался один из городских круж­ков молодежи.

События 9 января 1905 года всколыхну­ли всю страну. Волны народного возмуще­ния докатились и до Сибири. У Шамши­ных читали листовки о «кровавом воскре­сенье» в Петербурге. Мы, молодежь, начи­нали понимать, что есть какая-то другая, более интересная жизнь.

Как-то Василий Шамшин довери­тельно сказал мне, что, помимо нашего кружка, в городе проводятся и другие собрания: «Вот в ближайшие дни бу­дет организовано одно интересное собрание - на него я и возьму тебя».

Через несколько дней мы отправились в железнодо­рожный клуб, где было созвано первое открытое соб­рание рабочих и служащих, посвященное Первомайско­му празднику. Там я впервые услышал ораторов — со­циал-демократов, которые призывали к свержению самодержавного строя.

После бурного митинга рабочие с красными флага­ми и революционными песнями двинулись по направле­нию к городу, но их разогнали казаки.

Собрание, шествие рабочих с красными флагами, боевое настроение демонстрантов — все это произвело на меня неизгладимое, потрясающее впечатление.


^ В. И. Шамшин

В ближайшие дни, когда я, как обычно, пришел в родной домик на Логовской, Вася меня спросил:

- Как, Ванюша, понравилось собра­ние, речи ораторов и шествие рабочих? Да,— говорю.— очень понрави­лось. Я возьму тебя в одно из воскресе­ний на собрание за городом. Приходи к ветряной мельнице, там встретимся.

Так, постепенно время от времени Василий Шамшин брал меня с собой «в массовки, устра­иваемые под боль­шим контролем пат­рулей и охраны в густом лесу, чаще всего за второй Ельцовкой, а изред­ка — на островах - или на противополо­жном берегу реки Оби.

Вскоре организаторы массовок стали и мне оказы­вать доверие, назначая по рекомендации Васи Шамши­на в патрули, поручали расклейку нелегальных листо­вок в привокзальной части города, переноску литера­туры.

Я с нескрываемой завистью смотрел на товарищей, имевших оружие — револьверы системы «Бульдог», «Смит и Вессон», или, как мы попросту называли послед­ние за тяжесть веса, «Смит весит». И вот как-то, еще в середине лета 1905 года, после одной из массовок, Ва­ся познакомил меня с товарищем по кличке Камено­тес— Андреем Полторыхиным, одним из руководителей боевой дружины Обской группы РСДРП.

Каменотес предложил мне встретиться в одно из вос­кресений на загородной прогулке. Встреча состоялась за Сухарным заводом, в густом сосновом лесу. Собра­лось нас человек пять — это были товарищи, проходив-

шие учебную стрельбу. Потом я был зачислен в один из пятков боевой дружины, а в сентябре получил дав­но желанный револьвер. В это же время меня познако­мили с одним из членов Обской группы, имевшим отно­шение к боевой дружине. Вскоре я узнал, что в боевой дружине состоял В. И. Бучкуев, слесарь железнодорож­ного депо станции Обь (Новосибирск).

Время шло. События развертывались одно за дру­гим. Обская группа РСДРП упорно готовила молодые кадры. В сентябре, когда в лесу стало прохладно, заня­тия в кружках по политическому воспитанию молодежи перенесли в город, на квартиры.

Волна революции неуклонно нарастала. Вот и к нам донеслись раскаты Октябрьской всеобщей политиче­ской стачки. Забастовала Сибирская железная дорога. Как и всегда, деповские рабочие подали сигнал к стач­ке. В депо и в железнодорожном собрании организовы­вались митинги и летучки, которые я постоянно посе­щал.

В октябрьские дни в городе состоялось две демон­страции. В одной из них мне довелось участвовать. Это было так: после одного из собраний Каменотес назна­чил мне встречу в домике Шамшиных. На этой встрече присутствовало около десяти человек — членов боевой дружины из числа городской молодежи. Каменотес ин­формировал нас о том, что в ближайшие дни намечается шествие рабочих из железнодорожных мастерских к центру города. Не исключена возможность нападения на демонстрацию черносотенных погромщиков, поэтому не­обходимо организовать охрану демонстрантов и зна­мен — поставить на правом и левом флангах шествия вооруженных дружинников.

Через пару дней состоялась демонстрация рабочих и служащих. Деповские рабочие, среди которых были и дружинники, явились инициаторами революционных вы­ступлений. Дружно вышли они на улицы, снимая по пути с работы рабочих мельниц и других предприятий, а бли­же к центру к демонстрации присоединились служащие магазинной и почтово-телеграфной контор.

Солдаты местной воинской команды пытались разо­гнать шествие, но демонстранты продолжали продви­гаться вперед. Однако, пройдя новое здание почтово-телеграфной конторы, они натолкнулись на казачий отряд.

Казачий офицер дал команду разогнать де­монстрацию и пытался отобрать Красное зна­мя, развевающееся в передних рядах ко­лонны.






^ И. И. Шамшин

Черносотенцы при­лагали все силы, чтобы рассеять демонстран­тов, разъединить их, учинить над ними рас­праву, но исключитель­ная сплоченность, дис­циплинированность уча­стников и готовность дружинников дать от­пор наскокам погром­щиков обеспечил организованное возвраще­ние демонстрантов на станцию, где в здании железнодорожного собрания состоялся массовый митинг.

Боевая дружина тогда выдержала суровое испыта­ние— не допустила разгона демонстрации и еврейского погрома. Охрана митингов и собраний входила в обя­занность нашей дружины, и мы, юные дружинники, гор­дые тем, что нам доверялось такое ответственное дело, старались безупречно выполнять задания нашего коман­дира Каменотеса, которому мы глубоко верили и очень его любили.

Революционное движение охватывало все более ши­рокие слои населения. Большая заслуга Обской группы РСДРП состоит в том, что она сумела внести в движе­ние сознательность и организованность, не допустила стихийности и нарушения порядка враждебными рево­люции элементами.

Но вот за радостными днями свободы наступили тя­желые испытания. Реакция поднимала голову. К городу приближалась карательная экспедиция царского сатрапа — генерала Меллер-Закомельского, обагрившего кро­вью рабочих многие города Сибири.



«Обской рабочий» — орган Обской группы РСДРП.

Но и работа Обской группы в бурные дни 1905 года дала положительные результаты. Молодежь прошла су­ровую проверку и приобрела опыт революционной борь­бы, она была подготовлена для вступления в ряды пар­тии и выполнения ее поручений. В последних числах ян­варя 1906 года, после собрания, посвященного годовщи­не 9 января 1905 года, которая отмечалась в городе од­нодневной забастовкой, я, по рекомендации Василия Шамшина, Дмитрия Шамшурина и Андрея Полторыхина, был принят Обской группой РСДРП в ряды партии. С этого времени у меня началась новая, кипучая, полная глубокого содержания жизнь. Я выполнял раз­личные поручения по распространению нелегальных про­кламаций в воинских эшелонах, шедших с востока на за­пад, а также в солдатских казармах, расположенных за линией железной дороги. Занимался транспортировкой литературы, много работал в кружках над повышением своего политического уровня, посещал различные собра­ния, участвовал в охране их.

Обская группа РСДРП (Входила в состав Томского губернско­го комитета РСДРП, была ему подчинена, с ним держала связь, получала от него директивные указания. Томский комитет РСДРП помогал ей своими работниками, литературой. По просьбе В. И. Шамшина в Новониколаевск приезжал С. М. Киров), несмотря на понесенные по­тери вследствие арестов, развертывала работу, охваты­вая все более широкие слои населения. Агитировали не только рабочих на станции железной дороги и служа­щих в городе, но и солдат в войсках гарнизона.

Для руководства партийной работой в Новониколаевске из Томска и других городов Сибири направлялись квалифицированные профессиональные революционеры, среди которых я очень хорошо знал товарища Игната, прозванного в партийной организации Колесом истории. Весной 1906 года мне частенько приходилось выполнять его поручения, слушать его выступления на митингах и собраниях. В течение этого времени я встречался и по­лучал задания у одного из руководителей Обской груп­пы Бориса Блюма, которого позднее встречал в Том­ской тюрьме.

Обская группа РСДРП реагировала на все события в политической жизни страны. Листовки прибывали в город в большом количестве. Где они печатались — в Томске, Барнауле, Красноярске, Омске, или в самом Новониколаевске — мне тогда не было известно.

Однажды, примерно в конце марта или начале апре­ля 1906 года, меня пригласили на квартиру Шамшиных, где, кроме Ивана Шамшина, были еще два товарища. Мне предложили оставить службу в торговой фирме Козлова и перейти на выполнение специального задания Обской группы. Речь шла о том, чтобы создать транзит­ный пункт для получения, хранения и дальнейшей пере­отправки прокламаций и другой нелегальной литерату­ры. Для этого на площади около бывшей вокзальной церкви для меня поставили палатку по продаже хлеба и кваса. Оборудование палатки обошлось нашей группе рублей в 30, да на оборот выдали мне рублей 20.

Итак, я торгую хлебом и квасом. Отсюда и возникла моя партийная кличка Буржуй. Внизу, под ларьком, на­ходилось небольшое углубление для хранения кваса, а рядом — другая ямка с вкопанным в нее ящиком, кото­рый время от времени заполнялся и освобождался от специального груза,— здесь находился склад нелегаль

ной литературы. О наличии склада в то время знали, очень немногие члены партии. Наиболее тесно я был связан с Дмитрием Шамшуриным и Константином Гедройцем. Функции мои заключались в том, чтобы полу­чать от товарищей литературу. По указанию определен­ных лиц, я выдавал ее для распространения по городу, в депо и на станции.

Откуда поступала эта литература, я не знал. Иногда я сам заходил за грузом к фельдшеру переселенческого пункта, расположенного за линией железной дороги. Вместе с медикаментами туда приходил аккуратно запа­кованный и наш груз.

Склад-палатка активно действовал в течение четырех месяцев, и только простая случайность прекратила его существование.

9 августа 1906 года полиция неожиданно произвела повальные обыски в торговых палатках и ларьках в по­исках незаконно продававшихся солдатам спиртных на­питков и обнаружила в ямке прокламации, брошюры и Красное знамя. Я был арестован, препровожден в поли­цейскую часть, а в сентябре отправлен в Томск в полити­ческий корпус арестантского исправительного отделе­ния № 1.

В тюрьме еще сохранялся довольно «свободный» по­рядок: на день большинство одиночных камер открыва­лось, и политические заключенные имели возможность общаться друг с другом.

На следующий день на прогулке я встретил своего учителя-друга Василия Шамшина, руководителя бо­евой дружины Андрея Полторыхина и других активи­стов Обской группы.

Здесь же я познакомился с С. Костриковым (С. М.. Кировым), арестованным по делу Томского комитета и типографии.

Так как среди заключенных были члены разных по­литических партий, то зачастую в коридорах тюрьмы происходили горячие дискуссии о дальнейших судьбах русской революции.

Меньшевики и эсеры заявляли, что революция окон­чена и наступил период перехода к легальным формам борьбы: в Государственной думе, профсоюзных и раз­личных общественных организациях. Большевики, от ко­торых, как правило, выступал С. Костриков считали, что в революцию надо вовлекать новые массы рабочих, кре­стьян и вести их на борьбу против царизма, используя и легальные возможности; силы народа неисчислимы, лишь необходимо умело организовать их, и тогда успех рево­люционного движения будет обеспечен.

Мы, представители младшего поколения в партии, как тогда назывались, «призыва 1905 года», старались попасть в камеры со старшими, опытными товарищами, которым вменялось в обязанность использовать время пребывания в тюрьме для нашего дальнейшего полити­ческого образования.

С. М. Киров, сам много работавший над собой, по­могал и другим товарищам. Он частенько говорил мне: «Ваня, учти, мы сейчас пленники самодержавного режи­ма, наше пребывание здесь мы должны максимально ис­пользовать для учебы. События в стране развиваются так, что для дальнейшего успешного революционного движения потребуются более опытные товарищи. Учти, что партия и рабочий класс не простят нам бездействия в тюрьме. Нас ждут более подготовленными, способны­ми быстро ориентироваться в политической обстановке, умеющими организовать рабочий класс на борьбу за свержение самодержавия. Учись, дружище, не пропускай ни одного дня».

Начались мои тюремные «университеты». Время с сентября 1906 года по апрель 1907 года провел я в Том­ской тюрьме. Старшие товарищи помогли мне, как и многим другим молодым заключенным, в освоении эле­ментарных понятий «алгебры революции».

В апреле 1907 года, по просьбе Василия Шамшина, меня взял на поруки его отец Иван Дмитриевич Шам­шин, активный член Обской группы. Для этого ему при­шлось заложить в банке свой маленький домик на Логовской улице. Я очутился снова в Новониколаевске, в кругу пар­тийных друзей, а Первое мая 1907 года встречал на за­городной массовке в лесу.

С наступлением реакции слежка за партийными ра­ботниками усилилась. Нет сомнения в том, что томское охранное отделение дало новониколаевским ищейкам соответствующие указания о слежке за мной. Соблюдая осторожность, я все же вернулся к партийной работе.

Чтобы отвлечь внимание охранки, устроился на ра

боту к одному предпринимателю, который имел подряд на окраску крыш железнодорожных зданий станции Обь (теперь ст. Новосибирск-I). Я стал помощником ма­ляра. Это было очень удобно и для выполнения партий­ных поручений. На квартиру меня устроили к одному польскому товарищу — Бардышевскому. Он заведовал двумя складами пивного омского завода Мариупольско­го, причем, оба склада находились на Вокзальной ули­це: основной склад с глубокими подвалами недалеко от железнодорожного переезда, близ депо. Кто знает, сколько нелегального груза перебывало в подвалах, где в больших бочках выстаивалось пиво.

По указанию партийной организации, вместе с млад­шим братом Бардышевским мы должны были переправ­лять литературу со склада в город.

Примерно в июне 1907 года группа поручила мне проводить беседы и читки-прокламации среди солдат воинской части, расположенной в красных казармах, между вокзалом и р.Обью.

Встречи наши происходили в сосновом лесочке, за казармами. Связь с сочувствующими поддерживалась через одного вольноопределяющегося, члена партии Миклашевского.

При помощи тов. Миклашевского удалось провести несколько встреч, на которых присутствовало до десят­ка солдат. Как-то вызвали меня к себе Шамшины и пред­ложили, ввиду усилившихся слежек, временно покинуть город.

Я получил задание съездить на месяц в с.Бердск и выполнить одно поручение группы.

Нагруженный специальными листовками, выпущен­ными Обской группой, содержавшими призыв к мель­ничным рабочим, и брошюрами, имея явку к одной учи­тельнице-епархиалке, дочери местного отца-благочинного, отправился я в конце июля в с. Бердск. Здесь уста­новил связи с рабочими крупной мельницы промышлен­ника Горохова и через месяц вернулся в Новониколаевск. Учитывая, что я много лет не видел свою мать и что угроза нового ареста не была устранена, подпольный ко­митет мне разрешил временный выезд в Европейскую Россию и снабдил явкой в г. Челябинске, а дальше по цепочке: в Уфе, Самаре, Нижнем Новгороде, Москве. Это была весьма поучительная поездка.

В пути я вновь и вновь убеждался, как велика сила партии и ее влияние на трудовой народ. Рабочий класс не считал русскую революцию оконченной.

В Челябинске пришлось подождать пару дней до по­лучения надежной явки в Уфу.

На ночлег меня направили к товарищу, работавшему в прянично-крендельном предприятии. Там меня радуш­но встретили рабочие и основательно накормили бубли­ками. Получив явку и бесплатный билет «ходока-пе­реселенца», возвращавшегося в родные места из Сиби­ри, я отправился в Уфу, а оттуда в тот же день выехал дальше.

В Самаре по явке я попал к рабочему мастерских Самарско-Златоустовской железной дороги. Он жил в вокзальном районе в тесной комнатушке, где ютилась его большая семья. К ночи, когда надо было уже ложить­ся спать, товарища предупредили об ожидающихся ночью обысках. Что делать? Оставаться дальше в этом доме было нельзя, а другого места, где можно бы пе­реночевать, товарищ, не знал, да и время было позднее. Он порекомендовал мне переночевать в общественном саду на берегу Волги, я последовал его совету.

Утром новая явка привела меня в помещение профес­сионального союза торгово-промышленных служащих г. Самары, в здание на углу Соборной улицы. После ос­новательной проверки секретарь профсоюза, как потом выяснилось, член партии, дал мне явку на пристань к помощнику капитана одного из пароходов акционерного общества «Кавказ и Меркурий», отходившему в тот день в г. Нижний. Так я благополучно доехал до Ниж­него Новгорода, повидал свою матушку, побывал в род­ных и милых с детства местах, съездил к брату в Мо­скву и в декабре 1907 года вернулся в Новониколаевск. Здесь я вновь встретил многих своих друзей, в том числе и Василия Шамшина, вернувшегося осенью 1907 года домой после первого ареста и ставшего профессиональ­ным революционером и одним из руководителей Обской группы.

Многое изменилось за время моего отсутствия в Новониколаевске. За эти полгода партийная организация, несмотря на аресты, очень окрепла, увеличилась числен­но за счет привлеченной в ее ряды молодежи, прошедшей испытание в годы первой русской революции.

Успешно издавалась нелегальная газета «Обской рабочий»— орган Обской группы РСДРП. Хорошо дей­ствовал нелегальный союз железнодорожников, где сек­ретарем был Дмитрий Шамшурин. Большую работу про­водила группа РСДРП и в созданном при ее участии обществе взаимопомощи торгово-конторских служащих. Это была самая крупная в то время легальная органи­зация, объединявшая в своих рядах значительную часть горгово-конторских служащих. Общество занимало в центре города прекрасное двухэтажное здание, в котором имелся хороший зал, неплохая сцена, библиотека, а внизу находилась столовая. Помещение активно исполь­зовалось группой. Здесь назначались встречи партийных работников. Под флагом кружков самодеятельности про­водились легальные и нелегальные заседания. В этом обществе мне, как бывшему торговому служащему, удобно было вести работу, вовлекать в ряды общества молодежь по поручению Обской группы.

Общество взаимопомощи торговых служащих поль­зовалось среди приказчиков большим авторитетом. Че­рез его посредство и под руководством Обской группы РСДРП в декабре 1907 года была проведена забастов­ка, окончившаяся успехом. В создании общества взаи­мопомощи и его дальнейшей деятельности самое актив­ное участие принимал В. Шамшин.

В дни предвыборной кампании в Государственную думу я познакомился с одним из организаторов Обской группы — присяжным поверенным Николаем Иванови­чем Самойловичем. Знакомство произошло при следую­щих обстоятельствах: жандармерия усиленно разыски­вала активных участников группы, производя в городе массовые обыски. А в это время на квартиру Н. И. Самойловича была доставлена откуда-то огромная корзина с гектографированной литературой. Опасаясь обыска, Самойлович предупредил Василия Шамшина, чтобы срочно взяли у него литературу. В. Шамшин пригласил меня его сопровождать.

Договорившись с отцом члена нашей организации Ненашева о подаче лошади в условное место, мы отпра­вились на квартиру Николая Ивановича, захватили вдвоем корзину с литературой и поехали к городскому переезду через железную дорогу, где в молодом сосняке в глубокий снег зарыли опасную корзину. Вернуться за ней мы решили через несколько дней, как только минует полоса повальных обысков. В городе было неспокойно, слежки продолжались. Наконец мы нашли подходящую квартиру и отправились с Василием Шамшиным в лес. Но нас постигла неудача. Снег вокруг корзины осел, крышка оказалась открытой, а гектографированные про­кламации во время оттепели отсырели, и текст слил­ся в сплошную массу, непригодную для чтения. При­шлось корзину с испорченным содержимым оставить на месте.

В январе 1908 года в Новониколаевске произошел один случай, свидетельствовавший о растущем влиянии Обской группы РСДРП среди трудящихся.

В Обской группе состоял один активный товарищ — банковский служащий по имени Абрам, его очень люби­ла революционная молодежь. Он погиб от случайного выстрела. Обская группа, зная авторитет т. Абрама среди населения, решила организовать гражданские по­хороны и использовать их для демонстрации своих сил.

Во второй половине дня закрылись торговые пред­приятия города, торговые служащие направились к ме­сту выноса гроба, а вскоре к ним присоединились рабо­чие депо. И внушительная процессия направилась на кладбище. На гробе покойного появились венки с крас­ными лентами от Обскочи группы РСДРП, от друзей и товарищей. На кладбище состоялся многолюдный ми­тинг, на котором выступали ораторы социал-демократы, отмечая заслуги молодого бойца революции, воспитан­ного в рядах Обской группы, призывали собравшихся, несмотря на наступившую реакцию, продолжать борьбу с царским самодержавием.

Попытки полиции рассеять процессию, отобрать крас­ные ленты и прекратить выступления ораторов не увен­чались успехом, так как похоронная процессия и ми­тинг охранялись бойцами боевой дружины.

Выяснив, что судебное разбирательство моего дела еще не закончено, в связи с новой волной арестов, я, по согласованию с группой, в конце февраля 1908 года вы­ехал в Европейскую Россию.

Много странствовал я по необъятным просторам стра­ны и, наконец, в апреле 1908 года остановился в Тифлисе. Там меня вскоре арестовали, препроводили по всем рос­сийским этапам по месту судимости в Томскую тюрьму,




куда я попал в сентябре 1908 года, и возбудили новое судебное дело — обвинение в принадлежности к Обской группе РСДРП.

В тюрьме я встретил многих друзей новониколаевцев во главе с В. Шамшиным. Тут была группа товарищей, выданная провокатором Петром Струниным: Дмитрий Кофанов — Митяй длинный, Дмитрий Афанасьевич Шам­шурин, Николай Ильич Кундашкин, Иван Андреевич Чумаков, Константин Антонович Гедройц и Михаил Ива­нович Галунов. В эти годы тюремные порядки измени­лись. Камеры на день не открывались, заключенных всячески изолировали друг от друга. Доступным сред­ством связи являлся «тюремный телеграф» — перестуки­вание через стену.

Вместе с нами в Томской тюрьме находились два бра­та Куйбышевых — Анатолий и Валериан, арестованные в Омске. Несмотря на строгий — столыпинский режим, в Томской тюрьме политические заключенные жили своей жизнью, боролись за улучшение тюремного режима. Так, в 1909 году политические заключенные провели че­тырехдневную голодовку, которой руководил Валериан Куйбышев. Он постоянно заботился о дальнейшем поли­тическом воспитании молодых революционеров — социал-демократов.

Потянулись долгие месяцы следствия, и, наконец, в конце 1908 года состоялся суд по первому моему делу. Приговором Томского окружного суда за хранение и распространение нелегальной литературы я был осужден к 9 месяцам тюремного заключения, а 16 апреля 1909 го­да тем же судом за принадлежность к Обской группе Си­бирского Союза РСДРП — к лишению всех прав и со­стояния и ссылке на вечное поселение в Восточную Си­бирь.

2 декабря 1909 года к этой же мере наказания были приговорены многие мои товарищи по Обской группе. Нас обрили, одели в казенную одежду —в бушлаты с бубновым тузом на спине — и до отправки на поселение посадили в общую камеру, в так называемый Краснояр­ский барак Томской тюрьмы. Хоть и в неподходящем месте, но радостно встретились старые боевые друзья. Но вот и этап. Нас отправляют первоначально в Красно­ярскую тюрьму, но енисейский губернатор не принимает ссыльных, так как за 1909 год у него заполнена «норма», и нас гонят дальше, в Иркутскую тюрьму, а затем в пе­ресыльную при Александровском централе.

В морозное февральское утро заключенных выстрои­ли во дворе Иркутской тюрьмы, сковали цепями попар­но, «чтобы в дороге не разбежались», и погнали в Алек­сандровскую пересылку. Мороз крепчал, ручные канда­лы, не обшитые кожей, обжигали тело, из рук сочилась кровь. Просидевшим длительные годы в тюрьмах и на каторге, идти трудно, а до ближайшего этапа 30 верст. Конвойные грубо, прикладами подгоняли отстающих. После двухдневного страшного пути — восьмой барак Александровской пересыльной тюрьмы, наполовину за­нятый уголовными каторжанами, ожидавшими отправки на поселение, показался нам на первых порах чуть не раем.

Новониколаевцы, как и другие политзаключенные, в Томской тюрьме, в арестантских вагонах, Иркутской и Александровской пересыльных тюрьмах держались всег­да сплоченно (Сб. Иркутская ссылка, М. 1934, стр. 20) и дружно, давали отпор наглым тюремщикам и уголовным элементам. Еще перед отправкой из Томска наша группа создала коммуну. Все средства, поступавшие от родных, политического Красного Кре­ста, от партийной организации, складывались в общий фонд коммуны и расходовались с общего согласия, в первую очередь на покупку продовольствия больным то­варищам и на улучшение общего довольно скудного тю­ремного питания.

В Александровской пересыльной тюрьме но нашей инициативе также была создана коммуна. Ф. Г. Виногра­дов (Ягодин) в статье «Борьба за коллектив в Алек­сандровской пересыльной тюрьме в 1910 году» писал: «Вскоре в бараке организовалась. И стала оказывать влияние на окружающих наша Томская коммуна. Она сложилась из социал-демократов большевиков, имела в своем составе только одного меньшевика-партийца и од­ного эсера, которые из воли коммуны никогда не выхо­дили. В состав коммуны вошли: В. И. Шамшин (убит бе­лыми в 1918 г.), Д. А. Шамшурин — член ВКЩб), И. И. Шеинч-член ВКЩб), К. А. Гедройц, Д. М. Кофа­нов (Митяй длинный) и автор настоящей статьи. Ком­муна томичей сложилась еще в Томске в декабре 1909




года и вновь восстановилась в пересылке. Потом попол­нили ее ряды Г. И. Хорошайлов — член ВКП(б) и Г. И. Шпилев — член ВКП(б). Затем к нам присоеди­нился покойный теперь тов. Артем (Сергеев), видный харьковский большевик, и другие. У нас была в полном смысле коммуна: все получаемые средства шли в об­щий котел, которым до отправки в Балаганский уезд за­ведовал И. И. Шеин. Жили мы чрезвычайно дружно.

Скоро наступил час разлуки — отправки на места по­селения. Первым, вследствие тяжелой болезни, покинул пересылку я. Меня направили на жительство в с. Малышевку Балаганского уезда. В. Шамшина приписали к Карпачанской волости Киренского уезда, расположен­ной несколько ниже Братских порогов на Ангаре. Одна­ко, несмотря на разлуку, мы поддерживали с Василием переписку вплоть до его побега из ссылки.

Начались годы лишений и мытарств. Как известно, царское самодержавие, лишив нас по суду «всех прав и состояния», отправив на вечное поселение, не платило нам ни одной копейки пособия, а загоняло туда, куда «Макар не гонял телят пасти». Умирай с голоду, да и только.

На первых порах отношение местного крестьянства к политической ссылке было довольно сдержанное, если не сказать больше. Полицейские власти, духовенство вели против нас гнусную агитацию, под влиянием которой крестьяне порой не продавали нам ничего, даже хлеба. А где найти работу, когда в глухой деревушке, куда нас поселили, насчитывалось полтора десятка дворов. Понадобилось немало времени, чтобы завоевать распо­ложение крестьян.

Чем приходилось заниматься в ссылке? В Малышевке, по месту приписки, я два месяца скитался без рабо­ты, а затем при содействии местного учителя устроился до осени на землеустроительные работы переселенческо­го ведомства: копал ямы для столбов, валил лес в тайгу для прокладки просек. От непривычного физического труда с рук долго не сходили кровавые мозоли.

Осенью 1910 года, когда истек положенный шести­месячный срок безотлучного пребывания в волости, мне выдали «волчий» паспорт, разрешавший передвижение по Балаганскому уезду, кроме г. Балаганска. Я ушел в поисках заработка в село Черемхово, расположенное на

линии железной дороги, в центре угольного бассейна. Там после нескольких месяцев бесплодных скитаний по­лучил пару домашних уроков у местного купечества. Жил, признаться, впроголодь. Так прошли 1911—1913 гг. Летом 1913 года поступил на службу в торговую фирму «Д. М. Гоголев и сыновья». Служащих у хозяина было четверо. Мне больше приходилось заниматься контор­ским делом, в котором я имел опыт еще с юношеских лет.

После приезда в с. Черемхово связался с местной пар­тийной организацией, состоявшей преимущественно из ссыльных, и мне дали поручение — вести работу среди торгово-промышленных служащих и шахтеров. В 1913 году в Черемхове создан нелегальный профессиональ­ный союз торгово-промышленных служащих, я являлся его председателем, а членом комитета — Федор Федоро­вич Сисекин, член КПСС с 1903 года. Партийной работой в Черемхове в годы революционного подъема в стране руководил большевик Николай Семенович Атабеков. В 1914 году по его заданию я дважды ездил в Иркутск для связи с Иркутским комитетом партии.

Здесь уместно упомянуть о владельцах фирмы Гого­левых. Сам старик Дмитрий Максимович Гоголев, в про­шлом народоволец, в свое время «ходил в народ», рабо­тая в Европейской России волостным писарем. В 90-х годах прошлого века его арестовали и сослали на вечное поселение в Сибирь. Как предприимчивый человек, он начал заниматься торговлей, а потом постепенно и бога­теть. Детей воспитывал в духе свободолюбия, дал им высшее образование. Старший сын Дмитрий Дмитрие­вич, руководящий делом, знал о моей нелегальной рабо­те среди служащих, шахтеров и всячески содействовал мне в этом, отпуская в рабочее время для встреч со слу­жащими других торговых предприятий. Так, для харак­теристики его настроений, можно привести следующий случаи. В 1914 году в Черемхове под руководством соци­ал-демократической организации была объявлена всеоб­щая забастовка шахтеров. Владельцы копей сначала проявили несговорчивость и не хотели удовлетворить экономических требований бастовавших. В забастовоч­ном фонде имелись весьма небольшие средства, а рабо­чие и их семьи голодали. Как тут быть? Забастовочный комитет обратился к местному кооперативу об отпуске




рабочим продуктов в кредит впредь до окончания кон­фликта. Такую же просьбу партийная организация через меня передала Д. Д. Гоголеву, имевшему на копях Маркевича шахтерскую лавку. Хозяин дал согласие на отпуск из этой лавки товаров в кредит и предоставил лошадей для перевозки продуктов. После окончания забастовки мы возместили Д. Д. Гоголеву стоимость товаров.

В связи с ликвидацией торговли Гоголевых мне при­шлось в 1915 году оставить либерального хозяина и от­правиться на сплав, на реку Лену, где я поступил на паузок — торговое судно, которое курсировало от Качугской пристани до с. Витим. Останавливались для тор­говли в каждом населенном пункте, расположенном на берегу Лены. От с. Витим на буксире мы прибыли в г. Бодайбо, где хозяева продали свои товары лесной зо­лотопромышленной компании «Лензолото». На паузке я работал вместе с политическим ссыльным А. М. Амброзевичем.

В ссылке скитался до самой февральской революции, которая застала меня в с.Тыреть Черемховского района.

Многие боевые друзья погибли в застенках царских и колчаковских тюрем, многие мужественно сражались за установление и защиту власти Советов в годы граждан­ской войны и в партизанских отрядах, отдавая свою жизнь во имя победы Октябрьской революции. Это бы­ло замечательное поколение революционеров-больше­виков.

Из 60 активных членов Обской группы, участников борьбы в годы первой революции, в живых осталось всего четыре человека. На их долю выпало великое счастье быть свидетелями и участниками грандиозного строительства коммунизма в нашей стране, успех кото­рого обеспечен семилетним планом развития народного хозяйства СССР под руководством Коммунистической партии Советского Союза.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Воспоминания о революционном новониколаевске iconПоэзия "Серебряного века". Основные течения и взгляды на них
М. Л. Гаспаров, Р. Д. Тименчик, Н. А. Богомолов и многие другие. Об этой эпохе изданы многочисленные воспоминания — например, В....
Воспоминания о революционном новониколаевске iconФедор Пигидо и его воспоминания
Она появились в форме книжки 1954 года, но она не была недоступна читателям на Украине. Новое издание возвращает воспоминания на...
Воспоминания о революционном новониколаевске iconГейнц Гудериан "Воспоминания солдата"
Гейнц Гудериан, принимавший активное участие в осуществлении гитлеровских планов "молниеносной войны". "Воспоминания" представляют...
Воспоминания о революционном новониколаевске iconСценарий написан по материалам книги "Встречи. Воспоминания. Размышления"...
Этот сценарий написан по материалам книги "Встречи. Воспоминания. Размышления" (сайт "Lactionov mmn su) о событиях в ВОВ с использо­ванием...
Воспоминания о революционном новониколаевске iconВоспоминания феано

Воспоминания о революционном новониколаевске iconВоспоминания моих грусных шлюх

Воспоминания о революционном новониколаевске iconПо горам, по долам продолжаем публиковать к 80-летию со дня рождения...
Продолжаем публиковать к 80-летию со дня рождения первого генерального директора «Полета» С. С. Бовкуна воспоминания его друзей и...
Воспоминания о революционном новониколаевске iconПочему ты внезапно так себя ведешь?
Если бы я могла, я бы запустила руки в голову и вытащила все (утраченные) воспоминания
Воспоминания о революционном новониколаевске iconВоспоминания о «последнем звонке»
«последний звонок». В этом году для меня он стал действительно последним, а не просто линейкой…
Воспоминания о революционном новониколаевске iconКризисный этап в развитии биосферы и человечества
Воспоминания о Б. Н. Абрамове. К 111-летию со дня рождения 17 По праву сыновства. Письма Б. Н. Абрамова к Е. И. Рерих
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница