И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет




НазваниеИ. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет
страница4/26
Дата публикации02.06.2014
Размер2.95 Mb.
ТипДокументы
litcey.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
^

Н.А. ВЕСЕЛОВА. ИМЯ В ЖИЗНИ И В ЛИТЕРАТУРЕ


г. Тверь
Любое собственное имя заключает в себе значительную информацию. Называя индивида, оно одновременно сообщает о семье, роде, национальной культуре1. Более того, согласно философии имени, всякое имя являет сущность объекта. Именем выражается тип личности, ее онтологическое строение2. Поэтому П. Флоренский в трактате "Имена" полагал, что возможно особое "мышление именами", где одно только имя представляет человека, избавляя тем самым от необходимости перечислять его индивидуальные черты3.

Такое утверждение может показаться излишне категоричным Действительно, житейский опыт показывает, что носители одинаковых имен далеко не идентичны по своим личностным характеристикам. Имея среди знакомых, допустим, Константина или Анну, нельзя по ним достоверно судить обо всех других Аннах и Константинах. Собственное имя реального человека не охватывает весь спектр его индивидуальных признаков. Оно указывает на "тип духовного устроения", но не на конкретную личность. (30)

Однако суждение П. Флоренского, излишне категоричное по отношению к имени в жизни, точно передает специфику имени литературного персонажа. Если реальный человек может физически существовать и безымянным (например, новорожденный младенец, который еще не получил имени), то для литературного персонажа наличие имени является необходимым условием существования. Литературный герой, в отличие от реального человека, - это модель личности совокупность "подобранных писателем признаков"4.

По словам Ю.Н. Тынянова, в динамике произведения возможно бесконечное разнообразие (вплоть до противоречий) черт, "обведенных кружком" имени героя, а также действий и речевых обнаружений, приуроченных к нему5. Имя является тем фактором, который сводит воедино все "составляющие" литературного персонажа. "Имя - формальный признак героя как единства"6.

Продолжив эту мысль, можно сказать, что имя является структурообразующим компонентом персонажа. Сразу следует оговорить, что под именем в литературно-художественном тексте понимается не только антропоним (личное имя или фамилия), но любое слово, именующее персонажа: местоимение (он, она, я - как это чаще всего бывает в лирике); функциональное наименованием (по амплуа, социальной или национальной принадлежности); иногда всего одна буква, как, скажем, у Ф. Кафки,

Тем не менее особую роль играют имена, выраженные антропонимами. Если реальный человек получает свое имя до некоторой степени произвольно, то с литературным героем дело обстоит иначе. Облечь в плоть и кровь "подобранные признаки" способно только одно единственное имя, обобщающее эти признаки и выявляющее сущность персонажа. В этом случае особенно справедливо цитируемое П. Флоренским суждение Иоанна Златоуста: "природа вещей образует имена, согласно собственной сущности"7. А значит, даже когда автор не "придумал" имени персонажа, а позаимствовал его из далекого от искусства источника (например, из адресной книги, как это делал Золя), этот выбор далеко не случаен. На интуитивном или рациональном уровне он обусловлен потребностью назвать героя именно так, а не иначе. Для наиболее адекватного выражения сущности персонажа подошло это, а не иное как бы случайное имя8.

Итак, имя литературного персонажа адекватно выражает его сущность (во всяком случае стремится к этому). Ему дается "по имени житие, а не имя по житию". И если в реальной жизни этот тезис П. Флоренского находит себе подтверждение лишь в отдельных случаях9, в литературе это закон. Для всякого литературного персонажа nomina sunt omena ("имя есть судьба")10.

Таким образом, предложенное Флоренским "мышление именами", спорное в отношении людей, отражает реальную ситуацию там, где речь идет о литературных персонажах. Поэтому, в частности, достаточно упомянуть имя, чтобы воссоздать образ в сознании собеседни(31)ка или читателя. На этом основано и бытование так называемых "бродячих сюжетов", ядром которых является носитель определенного имени, например Дон-Жуан.

Если с этой точки зрения внимательно присмотреться к именам персонажей, оказывается, что они могут нести в себе не только совокупность черт, сюжетные ситуации, но даже смысловую основу всего произведения. Разумеется, у тех или иных авторов это проявляется по-разному, иногда более, иногда менее отчетливо. Важно тем не менее, что эти особенности имени в той или иной мере реализуются всегда, независимо от эпохи, эстетических принципов, склада дарования писателя.

Доказательством тому может служить сходное использование возможностей имени у таких непохожих писателей, как В. Набоков и С. Довлатов. И у одного и у другого за моделью имени или конкретным именем в индивидуальной художественной системе закрепляется определенная роль. В частности, в ряде произведений Набокова герой, так или иначе соотносимый с автором, получает удвоенное имя, тем самым следуя образцу двойного - Владимир Владимирович -имени автора. Таковы Гумберт Гумберт, Цинциннат Ц. и даже Лев Глебович Ганин, имя которого в искаженной форме "Лев Глево..." открывает первый абзац романа "Машенька".

У Довлатова взаимосвязь имени персонажа с его функцией и даже характеристикой проявляется еще отчетливее. За именем закрепляется некий инвариантный набор свойств, который вместе с именем переходит из произведения в произведение. Персонажи Довлатова могут носить только личное имя; имя и отчество; имя, отчество и фамилию. Причем состав именования наделен важной смысловой нагрузкой: "незнакомец тихим голосом представился:

- Туровер. Александр Туровер. Александр Матвеевич Туровер...

Было ясно, что он всегда представляется именно так. Сначала называет фамилию. Затем еще раз - фамилию плюс имя. Затем, наконец, фамилию, имя, отчество. Как будто одной попытки мало. Как будто разом ему не передать всего масштаба собственной личности"11.

Одновременно носитель имени у Довлатова является обладателем вполне конкретного ряда свойств. Так, определенный тип человека закреплен у него за фамилией Лемкус, и "загадочный религиозный деятель" с этой фамилией появляется в нескольких произведениях, соответственно в разных сюжетных ситуациях. По сути, это разные персонажи, но тип обозначен именованием. Вряд ли можно считать это случайностью. Так, "экстравагантная женщина", предлагающая оригинальный выход из ситуации, носит имя Регина Бриттерман и тоже фигурирует в разных произведениях. И Лемкус, и Регина Бриттерман - персонажи не только второстепенные, но даже и (можно сказать) третьестепенные, персонажи фона. Это не психологически разработанные характеры, а только типы. Поэтому можно говорить о (32) том, что именование у Довлатова становится способом обозначения определенного типа личности, адекватной заменой его описания. Иногда автор расшифровывает именование персонажа, акцентирует его характеризующую роль: "Все считали его неудачником. Даже фамилия у него была какая-то легкомысленная - Головкер. Такая фамилия полагается невзрачному близорукому человеку, склонному к рефлексии. Головкер был именно таким человеком"12. Но чаще он создает, по выражению В. Топорова, "чудовищные словообразы", такие, как "выхваченный из жизни ...микроабсурд" - "мещанка" Людмила Ефремовна ("вспомните школьные годы - и представьте себе, что новую учительницу зовут Людмилой Ефремовной. Она непременно окажется чудовищем")13, экскурсоводы Аврора, Марианна Петровна и Натэлла.

Имя может выступать средством и более детальной разработки персонажа. Довлатов, как правило, использует для этого два основных варианта: герой носит фамилию, которая маркирует типологию, и имя, которое обозначает индивидуальность, или только имя (и именно оно маркирует типологию), но тогда его индивидуальность выявляется через имена других персонажей.

Так, в двух произведениях Довлатова есть героини по фамилии Мелешко. Это два совершенно различных персонажа, их характеры реализуются в разных сюжетных ситуациях, но обе однофамилицы оказываются "своенравными, нелепыми и безнравственными, как дитя". При этом одна из них Алла, а вторая - Анастасия, это-то и определяет их разные судьбы, характеры и поступки.

Очевидно, что для автора фамилия Мелешко несет в себе устойчивый комплекс смыслов14, получающий реализацию в двух разных проявлениях. И если имена разделяют индивидуальные судьбы героинь, то общая фамилия обрекает их на сходные обстоятельства: обе женщины неожиданно появляются рядом с героем, каждая из них приезжает не к нему, но он вынужден ее опекать. У нее сложные отношения с неизвестным отсутствующим лицом. Ей нужны деньги, и герою приходится выручить ее. Затем она снова исчезает, а герой остается в раздумьях о собственной жизни.

Ту же типологизирующую роль может играть и личное имя. Таково, например, для Довлатова имя Лора. Лора из повести "Иностранка" эмигрировала вместе с мужем в Америку, Лора из рассказа "Третий поворот налево" тоже эмигрировала в Америку и тоже с мужем. Формула "Лора плюс муж" становится кодом сюжетной ситуации: обе пары молоды, здоровы, удачно адаптируются на новом месте и живут в таком счастьи и согласии, что возникает необходимость разбавлять его придуманными мелкими неприятностями. При этом разные пути героинь маркированы тем, что их мужья носят разные имена: Алик в рассказе и Фима в повести. Таким образом, имя героини маркирует типологию, а на индивидуальные различия указывает имя ее партнера. (33)

Личное имя и фамилия могут играть еще одну важную роль: фамилия указывает на родовое, а имя - на индивидуальное начало. Причем как раз соотношение родового и индивидуального становится в этом случае основой смыслообразования. Пример находим в романе В. Набокова "Защита Лужина". С самого начала заглавный персонаж лишается права на личное имя: "Больше всего его поразило то, что с понедельника он будет Лужиным". На протяжении всего романа личное имя не упоминается ни разу. Родовое вытесняет индивидуальное, "я" теряется в надличностном. И только в финале, когда происходит самоубийство, восстанавливается status quo: "Александр Иванович, Александр Иванович! - заревело несколько голосов.

Но никакого Александра Ивановича не было". Герой как бы не встречается с собственным именем, проживая жизнь под фамилией Лужин, и умирает отчужденным от самого себя.

До сих пор речь шла об именах отдельных персонажей. Между тем важную смысловую роль играет система имен. Она дает, в частности, возможность лаконичной, "свернутой" передачи сложных смыслов. Это, например, позволяет Довлатову на минимуме текстового пространства достаточно многогранно охарактеризовать героя: "Леопольд писал, что у него есть жена Хелена, сын Романо и дочь Моник. А также пудель, которого зовут Игорь"15. Члены семьи Леопольда - выходца из России - носят разноязычные (немецкое, итальянское и французское) имена, и это не только свидетельствует о том, что герой - "гражданин мира", но и передает хаотичность его мышления, В контексте этого "интернационала" русское имя собачки способствует созданию иронии, т. е. оказывается одним из средств выражения авторской оценки.

Система имен может реализовываться в пределах одной-двух фраз и в целом произведении. Так, у Довлатова в "семейной хронике" "Наши" имена представителей нескольких поколений одной семьи воплощают авторскую концепцию жизни, логику хода истории. Книга открывается тем, что в зачине возникает имя прадеда - Моисей. Начиная с такого имени, автор как бы обращается к началу начал родословия. "Наш прадед Моисей был крестьянином из деревни Сухове" -звучит почти как "Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова" (Новый Завет, 1:2). Кстати говоря, именно Исааком у Довлатова и зовут сына упомянутого Моисея.

Начинаясь от прадеда Моисея, повествование обещает быть почти библейской семейной эпопеей. В соответствии с именами проживают жизнь три его внука - Леопольд, Донат и Михаил. Эта зависимость судьбы и имени подчеркивается автором: "Младшему, Леопольду, как бы умышленно дали заморское имя. Словно в расчете на его космополитическую биографию.

Имя Донат - неясного, балтийско-литовского происхождения (Что соответствует неясному положению моего отца. В семьдесят две года он эмигрировал из России.) (34)

Носитель чисто православного имени, Михаил, скончался от туберкулеза в блокадном Ленинграде.

Согласитесь, имя в значительной степени определяет характер и даже биографию человека"16.

В дальнейшем имена персонажей характеризуют и сложный национальный состав и непростую судьбу семьи. Последним появляется и завершает логику развития этого семейного микрокосма сын повествователя - Николае Доули: "... 23 декабря 1981 г. в Нью-Йорке родился мой сынок. Он американец, гражданин Соединенных Штатов. Зовут его - представьте себе - мистер Николае Доули. Это то, к чему пришла моя семья и наша родина". Англизированная форма имени, трансформация фамилии (Довлатов - Доули) говорят о новом этапе семейной истории. Это позволяет, вопреки утверждению повествователя ("вот к чему пришла наша семья"), счесть финал открытым.

Таким образом, значимость имени персонажа, проблема "имя и судьба" могут быть осознаны или не осознаны автором, акцентированы им, как у Довлатова, или завуалированы, как у Набокова, но безотносительно к авторской воле, в отличие от индивидуального имени в жизни, имя в литературе - это структурообразуюший компонент персонажа, определяющий и его место в произведении и его судьбу. (35)



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет iconМир, в котором живет каждый из нас, прежде всего зависит от того,...
«Мир, в котором живет каждый из нас, прежде всего зависит от того, как мы его себе представляем, он принимает различный вид, смотря,...
И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет iconDoc erat in fatis (так было суждено)
Мир, в котором Гарри Поттер никогда не появлялся на свет. Мир, в котором Невилл Лонгботом является мальчиком-который-выжил. Одна...
И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет icon1. Мир      Форма руны Мир суть образ Древа Мира, Мироздания. Символизирует...
В противоположность руне Мир, руна Чернобог представляет силы, стремящие мир к Хаосу
И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет iconК азаков В. Тень гоблина. М,2008
Афганистана. Успешно сочетает государственную службу и литературное творчество. В новом романе перед читателем предстаёт сложный,...
И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет iconКрасота спасет мир
«Война и мир». Постановка приурочена к 200-летию войны с Наполеоном. Художественная композиция по мотивам романа Л. Н. Толстого «Война...
И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет iconМир Арании, мир непохожий на другие. Мир, где технология и магия...
Арании, мир непохожий на другие. Мир, где технология и магия развиваются не отдельно друг от друга, а совместно. Мир, где каждая...
И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет iconФоменко Тимур – Омельченко Юлия (капитанская пара)
Муниципальное казенное образовательное учреждение Горнобалыклейская средняя общеобразовательная школа
И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет iconНаучный руководитель магистерской программы
Анатолий Тимофеевич Фоменко, академик ран, заведующий кафедрой дифференциальной геометрии и приложений
И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет iconКогда у человека есть мечта, это хорошо. Когда человек готов на все,...
И всего-то и нужно для этого, что умереть. А потом, естественно, воскреснуть. А заодно уничтожить целый мир, населенный легионами...
И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет iconПримерная рабочая программа курса «литературное чтение»
Это прежде всего воспитание сознания человека, чутко и интеллигентно воспринимающего мир (не только произведения литературы и художественной...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница