Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008»




НазваниеКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008»
страница1/3
Дата публикации24.02.2013
Размер0.51 Mb.
ТипКонкурс
litcey.ru > Литература > Конкурс
  1   2   3


IV Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории

«Наследие предков – молодым. 2008»
Номинация «Переломные точки русской истории»

«События и люди 14 декабря 1825 года»


Мамченко О. А.


Содержание
Введение
Глава 1. Декабристы
1.1 Воспитание декабристов
1.2 Настроение общества
1.3 Декабристы и русская действительность
1.4 Тайные общества
Глава 2. Заботы о судьбе престола
2.1 О чем говорили генерал и полковник 19 ноября 1825 года
2.2 Аничков дворец 25 ноября
Глава 3. Выступление 14 декабря 1825 г.
3.1 Значение выступления 14 декабря 1825 г
Заключение
Схема расположения войск у сената и на адмиралтейсткой площади
Список используемой литературы

Введение
Это были люди действия.

С 1816 года, с образования первых тайных обществ, пла­нировавших уничтожение самодержавия и крепостничества, будущие мятежники последовательно развивали идею неиз­бежного восстания.

Создавались и распадались конспиративные организации, менялись политические программы и тактические проекты, а мысль о необходимости насильственного изменения поряд­ка вещей в России оставалась и укреплялась.

Мысль эта представлялась молодым дворянским револю­ционерам совершенно реальной. За их спиной стоял «пере­воротный» XVIII век, когда русские гвардейцы стремитель­ным выступлениями сбрасывали с престола царствующих особ, сокрушали правителей, и к власти приходили те, кто — по мнению гвардии — достоин был стоять во главе империи.

Лидеры тайных обществ знали — для того, чтобы в 1740 году арестовать всесильного, казалось, Бирона и заменить его Анной Леопольдовной, хватило восьмидесяти гренадер.

Лидеры тайных обществ знали — для того, чтобы в 1741 году свергнуть правительницу Анну Леопольдовну и, мало­летнего императора Иоанна Антоновича, понадобилось все­го-навсего триста преображенцев.

Лидеры тайных обществ знали — переворот 1762 года, по­губивший Петра III и вынесший к власти Екатерину II, был организован несколькими десятками молодых гвардейских офицеров в небольших чинах.

А с последнего дворцового переворота — убийства импе­ратора Павла — до возникновения первых декабристских ор­ганизаций прошло всего пятнадцать лет. Молодые заговор­щики видели и знали убийц преяшего самодержца, дерзким вторжением в Михайловский замок изменивших ситуацию в государстве.

Русская история предшествующих десятилетий свидетель­ствовала, что военное выступление в столице,— даже с ма­лым числом войск,— если оно выполнено решительно и энергично, имеет все шансы на успех. Внезапный захват царской резиденции и арест правящей группы в условиях предельной централизации власти неизбежно парализовывал всякое со­противление перевороту.

В 1820 году события в лейб-гвардии Семеновском полку, который вышел из повиновения, доведенный до отчаяния своим командиром аракчеевцем Шварцем, показали, что гвар­дия возбуждена и недовольна.

В том же году испанская армия во главе с полковником Риего заставила короля ввести в стране конституционное правление. Этот блестящий опыт военной революции окон­чательно убедил лидеров русских тайных обществ в реаль­ности их замыслов. Один из основоположников декабризма полковник Трубецкой говорил твердо: «Общественное устрой­ство в России еще и до сих пор таково, что военная сила од­на, без содействия народа, может не только располагать пре­столом, но изменить образ правления; достаточно заговора нескольких полковых командиров, чтобы возобновить явле­ния, подобные тем, которые возвели на престол большую часть царствовавших в прошедшем веке особ».

В январе 1821 года съехавшиеся в Москве представители управ декабристского «Союза благоденствия», наиболее по­следовательные и радикальные деятели, решили распустить общество, очистить его тем самым от ненадежных элементов и воссоздать па новой организационно-тактической основе. В результате возникли два глубоко законспирированных об­щества. Северное было учреждено Никитой Муравьевым, Трубецким и Оболенским, Южное — Пестелем.

Оба общества начали подготовку к вооруженному восста­нию, военной революции.

Разумеется, в плане идеологическом декабристское дви­жение принципиально отличалось от движений XVIII века, завершавшихся дворцовыми переворотами. Но военно-такти­ческий опыт гвардейских выступлений был чрезвычайно ва­жен для будущих «действователей 14 декабря».

Северное и Южное общества готовились к революции не только в военном отношении. Они создавали своп проекты грядущего государственного устройства России. На Севере конституцию разрабатывал капитан Гвардейского генераль­ного штаба Никита Муравьев, на Юге — командир Вятского пехотного полка полковник Пестель.

И конституция Муравьева, и «Русская правда» Пестеля вобрали в себя опыт многих поколений противников самодер­жавного деспотизма. Но мысль Муравьева и Пестеля, в от­личие от идей дворянских конституционалистов предшествующих периодов, была мыслью революционной. Оба теорети­ка понимали, что самодержавие не поддается мирному и постепенному давлению, что преобразованиям в России неиз­бежно должно предшествовать вооруженное выступление.

Пестель и Муравьев сходились по многим важным пунк­там — оба они провозглашали уничтожение самодержавия и крепостного права. Оба декларировали гражданские сво­боды — равенство всех граждан перед законом, свободу сло­ва, свободу передвижения, введение суда присяжных.

Но были и существенные различия. Пестель безоговороч­но стоял за республику. Проблему династическую он решал радикально — уничтожением всей августейшей фамилии. Он отстаивал сильную централизованную власть, расширение го­сударственных границ, ассимиляцию всех национальностей, населявших республику. По проекту Пестеля крестьяне при освобождении получали значительно больше земли, чем до­сталось им реально после реформы 1861 года.

Никита Муравьев планировал конституционную монар­хию с предельно ограниченной властью монарха. Он ориен­тировался на западноевропейские и североамериканское кон­ституционные устройства. Он представлял себе будущую Рос­сию не столь жестко централизованной, как у Пестеля, а фе­деративным государством, объединяющим пятнадцать авто­номных «держав». Если у Пестеля избирательным правом пользовались все граждане мужского пола, то Муравьев счи­тал необходимым ввести довольно высокий имущественный ценз.

Однако в канун декабря 1825 года важно было то, что объединяло программы обоих тайных обществ,— установка на вооруженное восстание. И южане и северяне остро чувст­вовали, что наступает пора вмешаться в государственную жизнь. Они учитывали возможность поражения и гибели, но прежде всего надеялись победить и спасти Россию от поли­тического деспотизма, экономического оскудения, неизбеж­ных кровавых междоусобиц.

Декабрист Дмитрий Завалишин писал впоследствии: «К несчастью, в конце царствования Александра I все на­правлялось в России так, что способно было привести в отча­яние самых преданных людей и тем более усиливало соблазн ухватиться за насильственный переворот, как за единствен­ное остающееся средство к спасению народа».

Насильственный переворот — они не видели другого сред­ства переломить ход событий, пагубный для страны.

Есть поверхностная и беллетристическая тенденция счи­тать декабристов романтическими мечтателями, бескорыстно и жертвенно променявших карьеры, роскошь и беззаботную жизнь на эшафот и каторгу исключительно из прекраснодуш­ной любви к народу, из высокой филантропии. Разумеется, была любовь к народу, было отвращение к несправедливости и были муки совести. Но прежде всего их поступки опреде­лялись ясным и трезвым пониманием гибельности пути, по которому самодержавие вело страну.

Подполковник Штейнгель писал после восстания из кре­пости: «..,в последние пять лет, когда после вожделенного мира, толиками со стороны России усилиями и пожертвова­ниями приобретенного, начал обнаруживаться постепенный упадок дворянства, расстройство торговли и купечества, ра­зорение крестьян, а с другой стороны, растление нравов об­разуемого юношества и развращение простого народа, то не­трудно уже стало предвидеть, к чему клонится Россия. Я даже говорил с некоторыми отцами семейств, что не могу смотреть равнодушно на детей моих, воображая, что им при­дется пить горькую чашу зол, если мы сами до того не до­живем».

Дело шло для них о спасении России.

Наиболее удобным и органичным временем для выступ­ления лидеры тайных обществ считали момент смены монар­хов. Не только из-за тактических выгод, но и согласно их тео­ретическим представлениям. Незаурядный юрист и полити­ческий мыслитель декабристской эпохи Александр Петрович Куницын утверждал: «В период междуцарствия народ реша­ет управлять по общему согласию или поручить верховную власть некоторым согражданам».

Смерть царствующего императора — естественная или на­сильственная — должна была, по планам заговорщиков, стать сигналом к перевороту.

^ Глава 1. Декабристы
У нас доселе господствуют не сов­сем ясные, не совсем согласные суждения насчет со­бытия 14 декабря; одни видят в нем политическую эпопею, другие считают его великим несчастием.

Для того, чтобы установить правильный взгляд на это событие, нам надо рассмотреть ход, подготовив­ший общество к нему; это возвратит нас к истории общества, т. е. к истории чувств и мыслей, господ­ствовавших в известное время.

Движение 14 декабря вышло из одного сословия, из того, которое доселе делало нашу историю, — из высшего образованного дворянства. Но не весь этот класс принимал в нем прямое участие; событие это было частью этого класса, в которой господствовал известный образ мыслей, известное настроение. Но эта часть была собственно известный возраст, из­вестное поколение; катастрофа 14 декабря сделана была дворянской образованной молодежью. Это лег­ко заметить, просматривая графу о возрасте в списке лиц, которые судились по делу 14 декабря. Всех лиц к ответственности было призвано 121; из них только 12 имели 34 года, значительное большинство осталь­ных не имело и 30 лет.

1.1 Воспитание декабристов.

Мы знаем, какое на­строение утвердилось в высшем образованном дво­рянстве благодаря умственным влияниям, какие проникли в наше общество с половины XVIII столе­тия. Сравнив последние поколения екатерининского времени с тем поколением, представители которого подверглись каре за дело 14 декабря, встречается между ними сходство и различие. Родство между ни­ми было и нравственное, и генеалогическое; образ мыслей, который усвоили себе отцы, разделяли лю­ди 14 декабря, даже в буквальном смысле, — дети людей, принадлежавших к вольнодумцам при Екате­рине. Но между ними есть одно существенное разли­чие. Вольнодумство воспитало в вольтерьянцах хо­лодный рационализм, сухую мысль, вместе с тем от­чужденную от окружающей жизни; холодные идеи в голове остались бесплодными, не обнаруживались в стремлениях, даже в нравах вольнодумцев.

Совсем иной чертой отличалось поколение, из которого вышли люди 14 декабря. В них мы замеча­ем удивительное обилие чувства, перевес его над мыслью и вместе с тем обилие доброжелательных стремлений, даже с пожертвованием личных интере­сов. Отцы были вольнодумцами, дети были свободо­мыслящие дельцы. Откуда произошла эта разница? Вопрос этот имеет некоторый интерес в истории на­шей общественной физиологии.

По высшему обществу в начале царствования Александра пробежала эта тень, которую часто забы­вают в истории общества того времени. В воспитании, которое получило высшее русское дворянство прошедшего столетия, сменилось два дельца; то были гувернеры двух разных привозов: первый — ни о чем не думавший гувернер, парик­махер, второй — вольнодумец.

В конце XVIII в. начинается прилив в Россию французских эмигрантов, которые должны были рас­статься со своим революционным отечеством; то бы­ли все либо аббаты, либо представители французского дворянства; значительная часть дворян вышла из абба­тов. В Россию они спасались от бедствий революции, приносили с ожесточением против новых политиче­ских идей чрезвычайное количество католических чувств, которое всплыло в них после философского рационализма, как известно, долго составлявшего салонную забаву французского дворянства. Эти эмиг­ранты, приветливо принятые Россией, с ужасом уви­дели успех религиозного и политического рационализ­ма в русском образованном обществе. Тогда начинает­ся смена воспитателей русской дворянской молодежи.

На место гувернера-вольнодумца становится аб­бат — консерватор и католик, это был гувернер тре­тьего привоза. При Павле, как известно, Мальтий­ский орден, территория которого была завоевана Францией, выхлопотал себе покровительство рус­ского императора. Ряд мальтийцев явился в Петер­бург с теми же католическими чувствами: это еще более усилило влияние пришельцев. В XVIII в. под влиянием либеральных идей папа Климент закрыл иезуитский орден, но они остались под разными предлогами и званиями и стали прокрадываться че­рез Польшу в Россию. Много таких иезуитов яви­лось в Петербурге под именем мальтийцев. Католи­ческое, именно иезуитское, влияние и становится теперь на смену вольтерьянства.

В числе родовитых эмигрантов, приехавших в Россию еще при Екатерине, был и граф Шуазель-Гу-фье. Он приехал со всем своим семейством; воспитателем при его сыне состоял некто аббат Николь. Шуазель выставлял этого домашнего учителя вели­косветским барыням как превосходного педагога; барыни стали просить у графа позволения их сы­новьям слушать Николя вместе с сыном.

Постепенно учебная комната Шуазеля-младшего превратилась в великосветскую аудиторию, которая даже не могла вместить всех своих слушателей. Ни­коль заставил основать учебное заведение для выс­шего дворянства; иезуиты пристроились к этому де­лу, разумеется под чужой вывеской. Николь стал их орудием; он приобрел дом рядом с великолепным дворцом Юсупова, близ Фонтанки, и в этот пансион повалила русская дворянская молодежь.

Чтобы не пустить сюда разночинцев и мелкое дворянство, назначена была безбожная плата за вос­питание — от 11 до 12 тыс. руб. в год, что равнялось нынешним 45 тыс. Список пансионеров блистал ари­стократическими именами; здесь видим Орловых, Меншиковых, Волконских, Бенкендорфов, Голицы­ных, Нарышкиных, Гагариных и т. д. Но и родители не оставались без влияния новых педагогов; католи­ческая пропаганда растет с поразительным успехом.

Началось дело с одной печальной вдовы, княги­ни Голицыной, жены одного либерального и без­божного вельможи екатерининского времени, кото­рый запретил даже произносить имя Бога; овдовев в 70 лет, княгиня искала религиозного утешения; ре­лигиозным утешением к ней явился кавалер Догардт; это был очень ловкий иезуит. Утешение кон­чилось переходом княгини в католицизм, и вслед за нею потянулись ее сестры, и Протасова, и княгиня Вяземская и другие; целая толпа великосветских ба­рынь стала прозелитками католицизма.

При Павле на это смотрели сквозь пальцы, пото­му что иезуиты успели при дворе утвердить мысль, что существенной разницы между католицизмом и православием не существует, а что католицизм есть исповедание, наиболее умеющее воспитывать народ в консервативных, монархических стремлениях и принципах. Случилось так, что в одной болезни им­ператору помог некто Грубер; ему была предложена награда, от которой он отказался, объявив, что он пользуется своей медициной не для корысти, а для славы имени Бога. Этот Грубер и был направителем целого ряда иезуитов, ставши воспитателем и руко­водителем великосветской молодежи и руководите­лем пансиона Николя.

Значительная часть людей, которых мы видели в списке осужденных по делу 14 декабря, вышли из этого пансиона или воспитаны были такими гувер­нерами. Это очень любопытная черта, которой не ожидалось бы в людях 14 декабря. Кажется, като­лическое иезуитское влияние, встретившись в этих молодых людях с вольтерьянскими преданиями от­цов, смягчило в них и католическую нетерпимость и холодный философский рационализм; благодаря этому влиянию сделалось возможным слияние обо­их влияний, а из этого слияния вышло теплое пат­риотическое чувство, т. е. нечто такое, чего не ожи­дали воспитатели.

Только при этом предположении становится воз­можным проследить нравственный рост того поколе­ния, представители которого вышли на площадь 14 декабря.

1.2 Настроение общества.

Вспомним связь, явления второй половины изучаемого царствования; по окончании войн обще­ство было возбуждено более чем в начале царство­вания, и ждало от правительства продолжения нача­той им внутренней деятельности, а правительство было утомлено и не хотело его продолжения. Так общество и правительство разошлись между собой больше, чем расходились когда-либо; вследствие этого поднятое движение ушло внутрь общества и здесь получило революционное направление.

Чтобы объяснить такую перемену в обществен­ном движении, мы начали изучать настроение обще­ства, его характер в начале XIX столетия и отметили одну новую черту: влияние философской француз­ской литературы XVIII столетия теперь стало сме­няться в образованном русском обществе католиче­ской и иезуитской пропагандой. Эта пропаганда, со­единенная с попытками иезуитов овладеть воспита­нием русского великосветского общества, привела к результату, который не мог входить в цели пропаган­дистов, к пробуждению патриотического чувства.

Может показаться странным такой результат, столь не соответствующий источнику, из которого он выходил; но католическо-иезуитская пропаганда могла подготовить его прямо и косвенно. Прежде всего она должна была изменить, если можно так выразиться, температуру общественного настроения; она в образованных кругах прекратила и ослабила прежнюю великосветскую игру в либеральные идеи, заменив ее фальшиво или искренно настроенным религиозным чувством. Молодое поколение, подрас­тавшее в то время, должно было выносить из детст­ва иные впечатления сравнительно со своими отца­ми; на место бесцельно и бестолково вольнодумству­ющих отцов и матерей теперь явились отцы и мате­ри, искавшие какого-то неопределенного, не то пра­вославного, не то католического Бога. Далее, подра­стая, это поколение вследствие успехов иезуитской пропаганды должно было спросить себя: долго ли русский ум будет жертвой чуждых влияний? Значит, успех иезуитской пропаганды должен был пробуж­дать смутную потребность попробовать, наконец, жить своим умом.

Многие молодые люди большого света получили воспитание под руководством иезуитов, сменивших прежних гувернеров, вольнодумцев. Может эта перемена учителей могла быть полезной, так же как перемена идеалов; и иезуит, как известно, — хоро­ший учитель во всем, что не касается религиозной пропаганды; он умеет отлично вызывать и эксплуа­тировать умственную силу ученика, тогда как преж­ний француз-гувернер только напитывал своего пи­томца высокими и ненужными идеями, не возбуждая работы мысли.

Таким образом, поколение, которое вступило в деятельность к концу царствования Александра, воспитывалось при ином настроении общества, и воспитывалось лучше своих отцов; правда, и ему воспитание давало очень мало знакомства с действи­тельностью; просматривая в списке привлеченных к ответственности по делу 14 декабря графу о воспита­нии каждого, мы видим, что большинство декабристов училось в кадетских корпусах, сухопутных, мор­ских, пажеских, а кадетские корпуса были тогда рас­садниками общего либерального образования и всего менее были похожи на технические и военно-учеб­ные заведения; некоторые воспитывались за грани­цей, в Лейпциге, в Париже, другие — в многочислен­ных русских пансионах, содержимых иностранцами, и в том числе в пансионе Николя; из последнего вы­шли, например, декабрист князь Голицын и Давыдо­вы. Очень многие из 121 обвиненного учились дома, но тоже под руководством иностранцев.

Может быть, не будет лишен интереса перечень неко­торых из выдающихся членов тайного общества с пометкой их лет и замечанием об их воспитании. Один из самых вид­ных членов общества — князь Сергей Трубецкой, полков­ник гвардейского Преображенского полка (в 1825 г. после ареста — 34 лет), учился дома. Учителями были иностран­цы. Князь Евгений Оболенский, поручик гвардейского Финляндского полка, 28 лет; учился дома под руководством гувернеров-французов, которых у него сменилось от 16 до 18 человек. Братья Муравьевы-Апостолы, дети нашего ис­панского посланника, оба учились в Париже, в пансионе Гикса. Панов, поручик Преображенского полка — 22 лет — учился дома; учителями были иностранцы; докончил обра­зование в Петербургском пансионе Жакино и т. д., все в этом роде.

1.3 Декабристы и русская действительность.

Но это воспитание, так мало приближавшее воспитан­ников к окружающей действительности, встретилось с сильно пробужденным национальным движением, какое продолжалось и после 1815 г. Страна недаром испытала нашествие французов: многие иллюзии, внушенные французским гувернером или француз­ской литературой, должны были рассеяться. Эти усилия сбросить с себя иго французской мысли и книжки выразились, например, в стихотворении то­гда еще молодого Аксакова, автора «Семейной хро­ники», стихотворение это писано в 1814 г.

Поэт разочарован в своих ожиданиях, что фран­цузское нашествие совсем освободит нас от фран­цузского рабства, что «испытанные бедствия навеки поселят к французам отвращение», что «мы подра­жания смелого устыдимся и к обычаю, языку родно­му обратимся». Автор сетует, что «рукой победной, но в рабстве мы умами, клянем французов мы фран­цузскими словами». Этот порыв к изучению родной действительности сказывается тогда наверху и внизу общества. Притом надобно припомнить историче­ское впечатление, под действие которого попало мо­лодое поколение, вступив в действительную жизнь.

Многие из этих людей помнили еще ту востор­женную тревогу, какая овладела образованною моло­дежью при первых шагах нового царствования; по­том этим людям пришлось пережить много испыта­ний; почти все это были военные, преимущественно гвардейцы. Они сделали поход 1812—1815 гг.; мно­гие из них вернулись ранеными. Они прошли Евро­пу от Москвы и почти до западной ее окраины, уча­ствовали в шумных событиях, которые решали судьбу западноевропейских народов, чувствовали себя освободителями европейских национальностей от чужеземного ига; все это приподнимало их, возбуж­дало мысль; при этом заграничный поход дал им обильный материал для наблюдений.

С возбужденной мыслью, с сознанием только что испытанных сил они увидели за границей иные по­рядки; никогда такая масса молодого поколения не имела возможности непосредственно наблюдать иноземные политические порядки; но все, что они увидели и наблюдали, имело для них значение не са­мо по себе, как для их отцов, а только по отноше­нию к России. Все, что они видели, и все, что они вычитывали из иноземных книг, они прилагали к своему отечеству, сравнивали его порядки и преда­ния с заграничными. Таким образом, даже непосред­ственное знакомство с чужим миром только поддер­живало интерес к родному.

Изменившаяся ли семейная среда, из которой они выходили, или свойство пережитых впечатлений сообщили им особый характер, особый отпечаток. Большею частью то были добрые и обра­зованные молодые люди, которые желали быть по­лезными отечеству, проникнуты были самыми чис­тыми побуждениями и глубоко возмущались при встрече с каждой, даже с самой привычной, неспра­ведливостью, на которую равнодушно смотрели их отцы. Очень многие из них оставили после себя ав­тобиографические записки; некоторые даже вышли недурными писателями. На всех произведениях ле­жит особый отпечаток, особый колорит, так что можно, вчитавшись в них, даже без особых автобиографиче­ских справок угадать, что данное произведе­ние писано декабристом.

Как назвать этот колорит? Это соеди­нение мягкой и ровной, совсем не режущей мысли с задушевным и опрятным чувством, которое чуть ок­рашено грустью; у них всего меньше соли и желчи ожесточения; так пишут хорошо воспитанные моло­дые люди, в которых жизнь еще не опустошила юно­шеских надежд, в которых первый пыл сердца зажег не думы о личном счастии, а стремление к общему благу.

Впрочем, едва ли нужно много говорить об этом тоне; мы его очень хорошо знаем по самому серьезному политическому произведению русской литературы XIX в.; этот тип как живой стоит перед нами в неугомонной и говорливой, вечно негодую­щей и непобедимо бодрой, но при этом неустанно мыслящей фигуре Чацкого; декабрист послужил оригиналом, с которого списан Чацкий.

При таком личном настроении, которое явилось результатом лучшего воспитания и обстоятельств ха­рактера чисто политического, интерес к окружаю­щей действительности у людей первой четверти XIX столетия должен был получить особое напряже­ние и вести к особым впечатлениям, каких не пере­живали их отцы. Эти люди все же мало знали окру­жающих, как и их отцы, но у них сложилось иное отношение к действительности. Отцы не знали этой действительности и игнорировали ее, т. е. и знать ее не хотели, дети продолжали не знать ее, но переста­ли игнорировать.

Военные события, тяжести похода, заграничные наблюдения, интерес к родной действительности — все это должно было чрезвычайно возбуждать мысль; эстетические наблюдения отцов должны были пре­вратиться в более определенное и практическое стремление быть полезными. Легко понять, в каком виде должна была представиться окружающая дейст­вительность, как только эти люди стали вникать в нее. Она должна была представить им самую мрач­ную картину: рабство, неуважение к правам лично­сти, презрение общественных интересов — все это должно было удручающим образом подействовать на молодых наблюдателей, производить в них уныние; но они были слишком возбуждены, чтобы уныние могло их заставить складывать руки.

Один из немногих невоенных участников движе­ния 14 декабря — Кюхельбекер на допросе верхов­ной следственной комиссии откровенно признавал­ся, что главной причиной, заставившей его принять участие в тайном обществе, была скорбь его об об­наружившейся в народе порче нравов как следствии угнетения. «Взирая, — говорит он, — на блистатель­ные качества, которыми Бог одарил русский народ, единственный на свете по славе и могуществу, по сильному и мощному языку, которому нет подобно­го в Европе, по радушию, мягкосердечию, я скорбел душой, что все это задавлено, вянет и, быть может, скоро падет, не принесши никакого плода в мире».

Это важная перемена, совершившаяся в том по­колении, которое сменило екатерининских вольно­думцев; веселая космополитическая сентименталь­ность отцов превратилась теперь в детях в патриоти­ческую скорбь.

Отцы были русскими, которым страстно хотелось стать французами; сыновья были по воспитанию французы, которым страстно хотелось стать русски­ми. Вот и вся разница между отцами и детьми. На­строением того поколения, которое сделало 14 дека­бря, и объясняется весь ход дела.

1.4 Тайные общества.

Историю тайного общества и возбужденного им мятежа можно передать в немно­гих словах. Масонские ложи, терпимые правительст­вом, давно приучили русское дворянство к такой форме общежития. При Александре тайные общест­ва составлялись так же легко, как теперь акционер­ные компании, и даже революционного в них было не больше, как в последних. Члены тайного общест­ва собирались на секретные заседания, но сами бы­ли всем известны, и прежде всего полиции. Само правительство предполагало возможным не только для гражданина, но и для чиновника принадлежать к тайному обществу и не видело в этом ничего пре­ступного. Только указом 1822 г. от чиновников веле­но было отобрать показания, не принадлежат ли они к тайному обществу, и взять подписку, что впредь они ни к какому обществу принадлежать не будут.

Молодые люди, офицеры во время похода, на бивуаках привыкли заводить речь о положении отече­ства, за которое они льют свою кровь; это было обычным содержанием офицерских бесед вокруг по­ходного костра. Воротившись домой, они продолжа­ли составлять кружки, похожие на мелкие клубы. Основанием этих кружков обыкновенно был общий стол; собираясь за обшим столом, они обыкновенно читали по окончании обеда. Иностранный журнал, иностранная газета были потребностями для образо­ванного гвардейского офицера, привыкшего зорко следить за тем, что делалось за границей. Чтение прерывалось обыкновенно рассуждениями о том, что делать, как служить.

Никогда в истории нашей армии не встречались и неизвестно, встретятся ли когда-нибудь такие яв­ления, какие тогда были обычны в армиях и гвардей­ских казармах. Собравшись вместе, обыкновенно за­говаривали о язвах России, о закоснелости народа, о тягостном положении русского солдата, о равноду­шии общества и т. д. Разговорившись, офицеры вдруг решат не употреблять с солдатами телесного наказания, даже бранного слова, и без указа началь­ства в полку вдруг исчезнут телесные наказания. Так было в гвардейских полках Преображенском и Семеновском. По окончании похода солдаты здесь не подвергались побоям; офицер остался бы на службе не более часа, если бы позволил себе кулак или да­же грубое слово по отношению к солдату.

Образованный, т. е. гвардейский, офицер исчез из петербургского общества; в театрах нельзя было встретить семеновца: он сидел в казарме, учил сол­дат грамоте. Семеновские офицеры уговорились не курить, потому что шеф их, государь, не курит. Ни­когда не существовало среди офицерских корпора­ций таких строгих нравов. Офицеры привыкли соби­раться и разговаривать; эти кружки незаметно пре­вратились в тайные общества.

В 1816 г. в Петербурге образовалось тайное обще­ство из нескольких офицеров, преимущественно из гвардейских офицеров генерального штаба под руко­водством Никиты Муравьева, сына известного нам учителя Александра, и князя Трубецкого. Общество это было названо «Союз спасения» или «истинных и верных сынов отечества»; оно поставило себе до­вольно неопределенную цель — «содействовать в благих начинаниях правительству в искоренении всякого зла в управлении и в обществе».

Это общество, расширяясь, выработало в 1818 г. устав, образцом которого послужил статут известного патриотического немецкого общества Тугенбунд, ко­торый подготовил национальное восстание против французов. Общество тогда приняло другое имя — «Союз благоденствия»; задача его определена была не­сколько точнее. Поставив себе ту же цель — «содейст­вовать благим начинаниям правительства», оно вместе с тем решило добиваться конституционного порядка, как удобнейшей для этой цели формы правления.

Оно, однако же, не считало себя революцион­ным; в обществе долго обдумывалась мысль обра­титься с просьбой о разрешении к самому государю в уверенности, что он будет сочувствовать их целям. Расширяясь в составе, общество разнообразилось во мнениях; появились в нем бешеные головы, которые предлагали безумные насильственные проекты, но над этими проектами или улыбались, или отступали в ужасе. Это разнообразие мнений повело в 1821 г. к распадению Союза благоденствия.

Когда распался Союз благоденствия, тогда из развалин его возникли два новых союза — Северный и Южный. Северный союз в первое время имел ру­ководителем известного нам Никиту Муравьева, офицера генерального штаба, и статского советника Николая Тургенева. Он был в то время известен как автор превосходной книжки теории налогов; он много занимался политико-экономическими вопро­сами; его задушевной мечтой было работать над ос­вобождением крестьян.

В 1823 г. в Северное общество вступил Кондратий Рылеев, отставной артиллерист, служивший по выборам петербургского дворянства и вместе уп­равлявший делами Североамериканской торговой компании. Он стал вождем Северного общества; здесь господствовали конституционно-монархиче­ские стремления.

Гораздо решительнее было Южное общество; оно составилось из офицеров второй армии, расположен­ной в Киевской и Подольской губерниях. Главная квартира этой армии находилась в Тульчине (Подоль­ской губернии). Вождем Южного общества стал ко­мандир пехотного Вятского полка Пестель, сын быв­шего сибирского генерал-губернатора, человек обра­зованный, умный и с очень решительным характером; благодаря этому вождю в Южном обществе получили преобладание республиканские стремления.

Впрочем, Пестель не создавал определенной формы правления в уверенности, что ее выработает общее земское собрание; он надеялся быть членом этого собрания и готовил себе программу, обдумы­вая предметы, о которых будут говорить на соборе.

  1   2   3

Похожие:

Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008» iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым. 2008»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008» iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008»
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым. 2008»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008» iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008»
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым. 2008»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008» iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008»
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым. 2008»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008» iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»....
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым». 2005»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008» iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым. 2007»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008» iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»....
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым». 2005»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008» iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым». 2005»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008» iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым». 2006»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым. 2008» iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым». 2006»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница