«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?!




Скачать 213.88 Kb.
Название«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?!
Дата публикации03.07.2013
Размер213.88 Kb.
ТипДоклад
litcey.ru > Литература > Доклад
Вся эта невероятная история началась с того, что… я поднял с асфальта «гадость»! Или, если сказать по другому: «каку»! Уж не знаю как у вас, но именно так в моём подгузнично-горшочном детстве называлось всё то, что поднимать с пола в принципе не стоило. А я поднял!..

Хотя, давайте я расскажу всё по порядку:
Для начала, позвольте представиться – Иван.

Иван Иванович Турок. Именно, так - Турок! Но… это притом, что имя и отчество у меня самые что ни на есть русские! И по национальности я тоже русский, так как всё наше семейство с определённой периодичностью появлялось на свет только в одном, довольно старом русском городе – Пензе!

Конечно, если уж до конца быть честным, и говорить правду и только правду, то Пензу в 1663 году мордва основала. Но ведь и не турецкие гастарбайтеры им в этом помогали! Насколько я помню, у турков на тот исторический момент специализация была немного другая – завоевать, потом сломать, то, что завоевали, а что недоломали продать, тем, кого недозавоевали, и как можно дороже!

Так что – Пенза – дело мозолистых мордовских рук. Однако за триста с лишним лет прошедших с тех славных пор представители фино-угорской народности об этом и сами уже порядком подзабыли, да и многие поразъехались, кто куда, видимо основывать новые города и сёла

Поэтому, я почти не соврал, сказав, что родился русским в практически русском городе, а получился - турком!

И такое чудное несоответствие фамилии и инициалов с самого детства немного портило моё существование. Меня дразнили во дворе янычаром, бабаем, и, за специфический цвет турецких головных уборов – фесок, даже красной шапочкой! Когда наша мелкая компания играла в войнушку, то мои друзья всегда становились только «нашими» - храбрыми советскими солдатами, а меня с завидным постоянством назначали «врагом» или «не нашим» - подлым турком. Хотя откуда моим приятелям-первоклашкам тогда было знать, что Турция действительно была союзником Германии? Играем в «милицию и воров», я, конечно же, вор! А что тут не понятного: «турка» - «урка»!

Даже наша учительница истории - Сидорчук Варвара Моисеевна, или по доброте души русской или так извращённо издеваясь, при изучении различных русско-«со всеми остальными» войн обязательно давала мне доклад на тему: «Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?!

В университете было немного лучше. Многие преподаватели, особенно старые и не очень девы, помнили еще с доперестроечных времён фильм «Королёк птичка певчая» о жизни бедной турецкой девушки. И из чувства сострадания к бедняжке и солидарности к угнетённым и униженным сёстрам Ближнего Востока переносили немного хороших отметок в мою псевдотурецкую зачётку. Но однокурсники, этого не понимали, видимо из-за незнания сюжета поучительного фильма, и постоянно устраивали мне, как любимчику преподов и представителю Турецкой Республики всяческие «санкции ООН» и не пускали в свой «Евросоюз».

Даже с девушками мне не везло из-за фамилии! Стоило мне познакомиться с кем-нибудь и назваться Турком, как у моей новой пассии сразу же необыкновенно расширялись границы воображения. В своих скромных мечтах она уже видела себя в Анталии, Кемере, Мармарисе или на других курортах Турции. Её взорам представлялся маленький-маленький трёх, четырёх этажный домик на побережье, где она проживала вся увешенная дутым золотом и мутоновыми шубами, в роли жены, может быть, конечно, и третей, но обязательно любимой. И когда в последствие нашего дальнейшего общения выяснялось, что я: А - (о, позор!) гражданин России; Б – (не может быть!) из за заграницы видел Монголию, да и то по телеку; и В – (подлец, какой подлец!) из имущества обладаю только дипломом с отличием и дефективным агрегатом под кодовым названием - ВАЗ 2101, 197древнего года выпуска, который я в состоянии эйфории называю «машиной», то… То, наверное, вы и сами можете догадаться почему я так и не обзавёлся постоянной подружкой!

Вопрос – почему я, и вдруг Турок, мучил меня всегда! Мой отец перебрал в уме всех предков, дядек, тётушек и друзей семьи, но так и не смог вспомнить хоть бы одного захудалого родственника, кто как-то был связан с Турцией или турками. Был у меня, правда, троюродный брат, в миру олигарх-палаточник, который мотался за товаром в Турцию. Но этот челнок-мазохист не брался нами в счёт. Ещё напротив нашего дома работала турецкая пекарня. Так и она при любом раскладе тоже нам ничего не давала. Конечно, если не считать свежего хлеба по утру.

Единственное, что удалось выяснить, это то, что несколько веков тому назад, во время правления Петра, известного нашего реформатора, Первого, в России, в Немецкой слободе, был, впервые упомянут в приходской книге мой предок – так же Иван, прозывавшийся Турком. И от него пошли производные – мы, Турки, поколением позже переселившиеся на обустроенные мокшами и эрзями берега реки Суры. До сего момента сведения о столь загадочной фамилии глубоко канула в лету.
Кстати о лете! Именно в тот летний вечер, когда я возвращался из архива, после тщательного штудирования очередной, ничего ни проясняющую в вопросе моей фамилии, древней книге, я и поднял эту «гадость».

Стояла прекрасная погода. Было по-летнему тепло и по-вечернему приятно. С набережной дул легкий ветерок, хорошо освежающий нагретый за целый день город. Закат, плавно уходящий за горизонт освещал гуляющих и отдыхающих жителей российской глубинки какими-то карнавальными желто-оранжевыми красками. И казалось, что ты не в банально-Приволжском Федеральном Округе, а где-то посреди вечернего, вечно праздничного Рио. А какофония «живой», «полуживой» и «совсем уже не живой» музыки из летних кафешек только добавляла фестивального настроения. И я, в отличном расположении духа, практически пританцовывая, направлял свои кроссовки из архива домой, пробираясь через толпу отдыхающих.
«Гадость» я заметил издалека! И то, что это именно она, я понял тоже сразу. Просто вспомнил список «как» и «гадостей» озвученный в младенчестве мамой:

- Иван, никогда не поднимай с асфальта окурки! Нет, я бы поняла, если б «Marlboro»! Но не «Беломор» же!

- Скажи, это тебе надо?! То, что собачка оставила? Она умный зверёк! Она в штанишки, как некоторые, ничего себе не складывает, всё только на травку!

- Зачем, зачем ты тянешь в рот жвачку? У неё же вкус давно кончился! А витаминов в ней меньше чем в том гудроне, который взрослые, но глупые мальчики на стойке жуют.

- Ваня, тебе действительно нужен этот замечательный голубь? Ах, ты играться им будешь? Ну-ну! Ты будешь им играться – а он будет разлагаться!

И так далее и тому подобное. Список был довольно обширный и где-то в самом его конце, если расставлять по безобидности для меня, было то, что лежало у меня под ногами – грязная бумажка!

Обыкновенная грязная бумажка! Рваный клочок желтоватой бумаги размером со спичечный коробок.

И я его заметил!

Наверное, мне надо было просто пойти дальше. Отвернуться, посмотреть в другую сторону, поднять глаза к небу. Но иногда мы совершаем абсолютно необъяснимые поступки! Что-то, что в своё время заставляло меня поднимать окурки, дожёвывать жвачку, лапать дохлых голубей и изучать собачьи… в общем, это пересилило и я поднял листок

На нём оказалась надпись, которую я с удивленьем прочёл:

- «В Тридевятом царстве, в Тридесятом государстве, долго ли коротко ли…»
… И зажмурился, потому что солнце било мне прямо в лицо. Повернул голову, но это тоже не помогло - светило продолжало стучаться даже через сомкнутые веки. К тому же поворот самой верхней части тела вызвал страшную отдачу в виде дикой и необузданной головной боли. Череп заломило просто ужасно!

- Пил! – пожурил я сам себя, - И что-то, похоже, очень-очень-очень алкогольное!

Девственно чистая совесть ответила твёрдым комсомольским отказом, а память поддержала подругу по разуму, не зафиксировав факт интоксикации.

- Мда?!

Тогда стоило открыть глаза, приподняться и оглядеться.

Я лежал посреди огромного макового поля! Большие красные бутоны тихонько покачивались передо мной, за мной и вокруг меня. Насколько хватало, осоловевших от солнца глаз, везде алело, краснело, кумачело и пурпурелло. Уж извините, за столь странные синонимы, но в том момент моя больная голова ничего другого выдать не смогла.

Столько маков я не видел уже давно, наверное, с детства. С тех, пионеро-советских пор, когда эти красивые цветы выращивали буквально на каждом пустыре, огороде и палисаднике, и когда за культивирование этого, в общем-то, безобидного растения нельзя было загреметь в каталажку.

Тема милиции навела меня на мысль о главных собирателях «маковой росинки» - о наркоманах, а те в свою очередь вызвали у меня другие нехорошие ассоциации. В общем-то, наркоши всегда вызывали у меня только нехорошие ассоциации, но на этот раз они были просто ужасные:

- Во, блин! Да это Чуйская долина какая-то! – сообразил я, и невольно пригнулся, припоминая, что такое количество будущего зелья может расти, скорее всего, только по указанному адресу. И уж точно никто и никогда не оставит столько сырья без охраны.

- А что я… здесь, вообще, делаю? – голова хоть туго, но всё-таки начала соображать, - Если… я… был...?

И тут, наконец, до меня дошло всё!

Я лежал посреди поля красных маков, хотя должен был находиться в центре довольно крупного провинциального города. Ярко светило солнце, значит, было, утро, хотя в архив я отправился вечером. Сказать, что это было странно - значило не сказать ничего!

Мысли носились и путались, играя в салочки в моей голове, но среди этой чехарды Нью-йоркским небоскрёбом встал один простой вопрос:

- А где это я?

Скоро к нему присоединились и другие подвопросы:

- А как я сюда попал?

- А куда девался город?

- А люди?

- Эй, лю-ю-ю-ди! – тихонечко позвал я, но, глянув на маки, вдруг отчётливо понял, что местных «людей» мне видеть совсем не хочется, и быстро заткнулся.

Еще в университете на занятиях философии нас учили думать логически. Поэтому в моей ситуации мне только и оставалось, что последовать совету мудрых педагогов и постараться разложить всё по полочкам.

- Так. Я не в России! – начал я, всё ещё продолжая пригибаться к земле, - В России столько мака нет! Наверное, уже нет! Извили же весь! Ага, значит я или в Киргизстане или в Афганистане, или в Пакистане или в… ещё каком-нибудь другом, чёрт его побери… стане! Точно, я в Средней Азии!

- Подлечить вены по путёвке решил? Или гербарий пополнить? – съязвил мой внутренний оппонент, - Нет? А раз нет, то, что я здесь делаю?

- А… меня украли! Точно! Меня украли! – обрадовано и уверенно доложил я.

Это была версия! Причём версия, которая очень хорошо объясняла моё нынешнее положение.

- Кому я нужен? Не смеши тушканчиков, – подковырнул мой желудочный собеседник.

- Кому? Ну… - тут стоило задуматься, - Международному терроризму! В целях получения крупного денежного вознаграждения в твёрдой европейской или американской валюте! – авторитетно парировал я сам себя, - Или в рублях по курсу Центробанка.

Внутренний голос умирал со смеха минут пять. Затем, еле отдышавшись, выдал несколько настолько убедительных аргументов, что разбил в пух и прах мою хорошо выстроенную среднеазиатскую теорию:

- Во-первых, никому я на фиг не нужен! Во-вторых, если бы даже и был нужен и, допустим, меня украли, то держали бы в каком-нибудь тёмном, сыром, вонючем, плохопроветриваемом укромном месте, а не под солнышком, посередине стратегического запаса опийного мака! В-третьих, у меня ничего не взяли! Правда, и брать то нечего, но всё-таки! И еще, если что - заложников бьют! Несправедливо, больно и часто! А я цел. В-четвёртых, я порю чушь и, не смотря на свои глупые идеи, так и не знаю, где нахожусь!

Это был тупик. Я был в здравом уме, насколько мне позволяло моё нынешнее положение, и трезвой памяти. Но не знал, ни своё месторасположение, ни как сюда попал, ни что делать дальше. К тому же у меня не было ни одной хотя бы захудалой теории, которая смогла бы объяснить моё загадочное перемещение. Эти вопросы надо было как-то решать!

Но решать ничего не пришлось, потому что меня позвали по имени!
- Вань!

Я обернулся на голос. Ко мне приближалась девушка. Но не просто девушка, а топ модель! И эта топ модель топала в мою сторону, круша красные цветущие маки своими цветущими формами. А формы были, м-мда, просто загляденье: лет двадцати, двадцати трёх, загорелая красотка среднего роста, с лицом богини и точеной фигуркой фитнес-гёл из рекламы бесполезных тренажёров для похудания. Яркая, цветущая как маки и просто пышущая красотой и здоровьем. И это воплощение идеала женщины, это финалистка «Мисс мира», волнующе двигая бёдрами, приближалась именно ко мне! И, похоже, ещё знала меня!

На ней был длинный голубой сарафан с ручной вышивкой и такая же голубая лента, заплетённая в плотную косу светлых волос, спадающих ниже плеч. Но больше всего меня поразил её голос - глубокий, томный.

Вы никогда не звонили по ночным «горячим» номерам, которые так заманчиво рекламируют по телевизору сексапильные брюнетки и блондинки? «Тебе скучно, мне тоже, давай скучать вместе…», «…откровенный разговор на любую тему, включая нейробиологию и животноводство…», «…только для жителей России, набери три заветных цифры, получи смс с шифром, введи код, назови пароль, и я твоя...» Нет? Я, к счастью, тоже. Но думаю, что барышни в этих организациях говорят именно так. Её голос вызывал что-то затаенное, страстное, вожделенное прямо из глубины души любого мужчины, который слышал его. В конкретном случае это был я. И понятное дело – мой мужской организм просто потянулся к ней, когда она произнесла своё божественное: «Вань».

- Вань, ну чего ты здесь делаешь? – незнакомка подошла ко мне и окинула насмешливым взглядом мою живописно раскинутую среди маков фигуру.

- Я?.. Да, так, ничего… Сижу, думаю – делом занят! – оправдываясь залепетал я, стараясь хоть немного прикрыть последствия её пагубного звукового воздействия.

- Это, каким же таким делом? – она звонко рассмеялась, глядя на мои тщетные попытки расслабиться: - То-то мы гадали - зачем же Ванька у нас всё на поле ходит? А он «думать» сюда, шельмец, бегает!

У меня покраснели уши. Так, и главное, в таком глупом положении, надо мной ещё никто не насмехался. Тем более девушка. И такая красива. Просто божественно красивая! Блин, опять!

- А ты молодец! – подмигнула она мне, так, что я залился краской ещё больше: - И одёжу где-то новую «надумал»: рубаха знатная, порты крашенные! Эх, Ванёк!

Краснеть дальше было некуда, поэтому я пересел поудобнее, скрестил руки на коленях и насколько смог, ринулся в бой:

- А вы, девушка, собственно, кто такая, а? - у меня не было опыта общения с богинями неземной красоты, поэтому я выбрал деловой и напористый тон, - И откуда вы знаете моё имя?

- Вань, тебя что, на солнышке сморило? Или… - она кивнула на мои прикрытые локтями ноги, - Я же твоя сестра, Машка!

У меня просто челюсть отпала. Это ж надо – сестра! Это сошедший с небес предмет заветных мужских мечтаний, эта королева красоты, эта первородная Ева утверждает, что она мне сестра! Машка! Машка – сестра – топ модель – богиня - Машка!

К сенсационному заявлению о том, что у меня появилась сестрёнка, я не был готов. Ну, папка, ну даёт! Хотя, а причём тут отец? Может это и не он? Может?.. Может мать?! Ну, родичи! Настрогали, значит втихорца сестричек, а мне и сообщать не стали! Хотя бы намекнули, что я не один на свете. Я бы всё понял и простил, возможно.

Хватит! Да что я такое говорю. Какая это мне сестра? Нет у меня сестры! Вышла какая-то девка, пусть даже и очень, признаться, очень, очень, красивая, в маковое поле. Нашла там меня и заявила, что она мне близкая родня. А имя? Имя в телефонном справочнике узнала. Или дал, какой шутник с работы. У нас там много таких приколистов. Вот попаду обратно - я их тоже приколю, да повыше к стеночке, чтобы конфиденциальную информацию не разбазаривали. Может эта красавица ещё скажет, что у меня и братьев целый выводок?

- Мария! – я состроил ей самую язвительную физиономию, на которую был только способен, - Вы не подскажите, может у меня и братья есть?

- Конечно! – искренне удивилась она: - Двое!

Это было уже слишком! Эта подруга просто издевалась!

И меня прорвало: я высказал ей всё, что думаю о ней, о шутниках, которые глумятся надо мной и над моими родителями, о маковом поле и красавицах в голубых сарафанах. Я встал и заскакал вокруг неё, размахивая руками и доказывая всю необоснованность её претензий на братание. Я начертил на вытоптанной земле схему своего генеалогического древа, в котором никаких «Машек» отродясь не было. Я высказывал сомнения против всякого родства, против неё и против каких-то двух самозваных братьев. Я обличал её во лжи и необдуманных фантазиях. Я ругался, кричал, ещё раз ругался и потрясал кулаком прямо напротив её модельного личика.

А она просто стояла и с немного удивлённой улыбкой смотрела на меня. За всё время моих воинственных тирад она не произнесла ни одного слова. А потом нежно погладила меня по голове и сказала:

- Пошли.

И пошла. Повернулась ко мне спиной и стала удаляться.

Я встал как вкопанный и сразу притих. Стоял, глядя ей в след, всё ещё продолжая сжимать кулак. Даже не знаю, что меня больше удивило: то, что она меня так спокойно выслушала или то, что после всех тех совсем не лестных слов, что я ей наговорил, она погладила меня по голове с такой нежностью. Нет, конечно, мне было приятно. Но, если честно, я ожидал совсем другого. А она просто погладила меня! Это был шок!

Но пришлось проглотить моральное унижение и выйти из стопора, потому что голубой сарафан Маши уже маячил на дальнем краю макового поля.

- Эй, постой! Подожди меня! – я понёсся за ней, ломая на бегу красные цветки, силясь догнать уходящую в даль красавицу.

- Маша, не обижайся, это не со зла, просто встал не с той ноги, вот меня и... Да и вообще сегодня день глупый, – я оправдывался, как мог, - Меня вот с утра, представляешь, украл кто-то! Да, да, украл! Но как бы ни совсем украл, просто я не знаю, как сюда попал, но как-то я здесь оказался, значит - меня кто-то украл. Короче, запутался, Маш! Ну, Маш! – я догнал длинноволосую незнакомку, когда красное поле плавно перешло в разнотравный луг, и когда уже порядком запыхался.

Она остановилась и, повернувшись ко мне, заявила с улыбкой:

- Я и не обиделась. Ты же дурак. А на дураков не обижаются, – сказала, как отрезала. И повернувшись ко мне туго заплетенной косой, опять зашагала прочь.

Эта девушка меня просто поражала. Такой природной наглостью не обладал ещё никто! Записаться мне в сёстры, навязать в придачу ещё парочку братьев и, в конце концов, обозвать меня дураком. Такое надо уметь!

На этот раз унижение прошло легко и безболезненно. А куда мне было деваться – она единственный человек, который мог мне хоть чем-то помочь в моём неведении.

- Маш, а Маш, а куда мы идём? – засеменил я рядом с красивой нахалкой.

- Как куда? Домой!

- Домой? А понятно, - я начинал привыкать к сенсационным высказываниям этой топ-модели.

- А-а, к тебе домой? – я игриво улыбнулся.

- Ко мне домой. К тебе домой. К нам домой, – она даже не обратила внимания на мой саркастический тон.

- Так значит, мы вместе живём? Что ж, хорошо, я не против! – такая перспектива меня и правда немного обнадёжила. – А хотя бы вдвоём? В смысле, вдвоём живём?

- Да, вдвоём. И ещё два брата – Василий и Никита. И мать с отцом.

- Мать… с кем? – челюсть опять начала плавное движение вниз.

- С отцом. Все вместе, вшестером, и живём, – она удивлённо посмотрела на меня. – А что такого?

- С каким, на фиг, отцом? С какой, такой, к ядреной фене, матерью? Ты что мелешь? – моей вновь закипевшей ярости не было предела, - Ты думай-то, что говоришь!

Она остановилась, затем взяла мою голову обеими руками и, поцеловав в лоб, сказала:

- Какой же ты, Вань, у нас дурак. Ну-у, дурак. Такого дурака ещё поискать надо! – и повернувшись, опять пошла.

Нет, это просто что-то с чем-то – ошарашить, обозвать и поцеловать. Я её ненавидел, но она мне нравилась. Маша выработала настолько интересную технику общения со мной, что я не мог её не уважать. Как только меня начинало заносить - она начинала идти. И шла не слушая, что я там несу. И я сразу успокаивался.

Успокоился и на этот раз:

- Ладно, веди меня домой, – я обречено согласился, - К себе, ко мне, к кому хочешь. Там разберёмся. Только долго нам туда идти? А то что-то уже в животе урчит. И, вообще, у вас, тьфу, у нас дома есть что перекусить, а, Сусанин в юбке?

- Есть, Ванюш, есть! – мы остановились на краю холма поросшего луговой травой. – А идти не долго, вон то уж и дом виден.
Я посмотрел вниз. Пониже того холма, на котором стояли мы с красавицей, широко раскинулся живописный городишко эффектно стилизованный под Древнюю Русь. Все дома, а их было около ста пятидесяти, двухсот, преимущественно одноэтажные, были срубленными из дерева. Каменных строений не было видно совсем. Посередине этого моря русского деревянного зодчества выделялся, словно айсберг в море трёхэтажный, опять таки, деревянный кремль, с дворцом, с резными башенками и ощетинившейся кольями крепостной стеной. Рядом с кремлём соседствовал огромный православный храм, а среди крыш городских домиков то здесь то там торчали весело размалёванные шпили и купола небольших церквушек, колоколенок, часовенек и храмиков. За городом протекала неширокая река. А за рекой, покуда хватало глаз, в бесконечную даль уходил сосновый бор.

Древняя Русь? Не понял?!

- Маша, надо поговорить, – серьёзно попросил я, так как, похоже, пришло время объясниться.

- Не, Вань, потом. До дома дойдём, там и поговорим, - красавица не очень то хотела поболтать, и уже намылилась топать дальше, но я твёрдо взял её за руку.

- Нет, Мария, пока ты мне кое-чего не объяснишь, я никуда не пойду!

- Ну, Вань, – она попыталась надуть губки.

- Никаких, ну! Сейчас мы проведём познавательную беседу, только давай сперва присядем, а то что-то мне подсказывает, что мои ноги могут не выдержать нашего последующего разговора.

Мы расположились прямо на траве на спуске с холма, и я начал:

- Будь добра, скажи мне, где мы сейчас? Только честно и ничего не скрывая.

- Ванюш, ты разве не видишь, мы на травке сидим? – она общалась со мной как с дурачком, мягко и предельно доступно.

- Вижу, - мне было всё равно, кем она меня считала, - Ты мне вообще расскажи, где мы: на…

- Траве!

- А трава на…

- Земле!

- А земля… продолжай дальше сама… ну…

- А Земля? А Земля стоит на черепахе, черепаха на трёх китах, а киты плавают в море, - затараторила она.

Я был готов задушить эту прямолинейную до безобразия красавицу. Она дословно пересказала мне устройство мира, каким его видели в далёком прошлом наши недалёкие предки, но, по сути, так ничего и объяснив. Спокойней, Иван, спокойней.

- Ладно, – сжимая зубы, согласился я, продолжая пытку. – Конкретнее можешь сказать? Страна, область, город, индекс. Ну-у…

- Что…ндекс?

- Координаты!!!

- Место, что ли? - она, наконец, поняла, что мне надо, – Вот слово то придумал? Чего ж тут неизвестного. На Руси мы, в Три…

…девятом царстве, в Тридесятом государстве! – закончил я за неё предложение. – Так я и думал! Так я и знал!

Неизвестно каким образом но, благодаря той грязной бумажке, я перенёсся, или меня перенесли, приволокли, привезли, притащили, что особого значение не имело, в Тридевятое царство, Тридесятое государство! В сказочную страну! В сказку! Как это могло быть, я не представлял. По любым законам логики, его, то бишь, этого Тридевятого, не должно было существовать. Вообще! В Дед Мороза я никогда не верил, Коперфильду и Акопянам не доверял, шаманов, гадалок, прорицателей, целителей и бородатого Глобу высмеивал. И на тебе – Тридевятое царство - сказочная страна. С ума сойти.

Поток моих горестных раздумий прервала моя доморощенная сестра:

- Вань? Ты что? Какое Тридевятое царство?

- Что, нет? – искорка надежды зажглась в моём сердце.

Я готов был расцеловать эту симпатичную «древнерусскую» красавицу. Да, да и да! Сейчас она ущипнёт меня и окажется, что это сон. Точно, такой дурной сказочный сон. Или нет! Маша сейчас скажет, что мы находимся, ну, не знаю, в… Кижах или… может где-то в Сибири? Где ещё старинные деревянные города могли остаться? И это всё большой розыгрыш, наподобие телевизионной «Скрытой камеры». Сейчас она поведает, как меня усыпили, привезли и поприкалывались надо мной в прямом эфире. Мы посмеёмся, потом мне дадут приз и отпустят домой. Как всё просто. Это прикол! Это просто большой прикол!

Я даже головой повертел в поисках красного огонька видеокамеры.

- Какое Тридевятое царство, Вань? Триседьмое!..

- ?!

Свет померк у меня в глазах. Это не розыгрыш! Это не сон! Я действительно в сказке! И нахожусь в каком-то, ммм… Триседьмом царстве?!

А моя сестрёнка всё продолжала свою лекцию:

- …Триседьмое царство! Именно царство, Ваня! И не надо путать царство с государством. Это не правильно: в государстве – государь, король, в царстве – царь. Вот у нас царь! Потому и Триседьмое царство. А Тридевятое царство за лесами, за горами, а Тридесятое государство ещё дальше! Вот!

- Вот! – повторил я за ней отрешенно.

И во всё поверил! Ну, может, не до конца, процентов на 99, но поверил! Поверил, в то, что оказался в сказке! А что оставалось делать? Древнерусское поле, древнерусская красавица, древнерусский город – древнерусские факты, и как говориться, на лицо!

Что ж, как бы там ни было, в Тридевятом ли, в Триседьмом царстве, но надо было жить дальше! И пока красавица не вышла из роли лектора-учителя, стоило поподробнее узнать об этой державе:

- Маша, - обратился я к названной сестре уже практически спокойно, - А теперь обо всём, что ты мне только что рассказала, ещё раз и поподробнее!

- Зачем? – искренне удивилась она.

- Затем! – прикинулся я больным, - Что я, может, ничего не помню! Склероз у меня и амнезия! Память отшибло! Напрочь! Сама видела - сидел то в поле без чепчика! А солнечный удар не дремлет - прям по голове, как шарахнул, и всё – полный провал! Так что давай, просвещай своего братца-дурочка – кто мы, где мы, что мы? И поконкретнее!!!

Маша посмотрела на меня искоса, ещё раз утвердилась в догадках, что её брат – полный кретин, поняла, что попадание домой опять откладывается, села поудобнее, и через минут десять интересной и познавательной лекции я узнал приблизительно следующее:

Местность, куда меня десантировали неведомые силы и в которой проживала моя немногочисленная родня и вправду была древняя Русь. Как и во времена «слова о полку Игореве», вся территория огромной страны делилась на маленькие государства, княжества, царства и другие мелкособственнические пережитки феодальные старины. Но в отличие от Киевской, Московской, Новгородской Руси, здешний народ нашёл более простой способ именовать свои небольшие земельные наделы – по номерам. Вот и получилось Тридевятое царство или Тридесятое государство, а по-русски Двадцать восьмое и Тридцатое. Просто, не правда ли? Семейство, к которому я как бы относился, жило в Триседьмом царстве. В уме считаем - Двадцать первом. Столицей сего субъекта Российской Федерации являлся город Шишки. Ну так как этих самых шишек или по-местному «шишков» в окрестных сосновых лесах было навалом. Царствовал в столице и окружающей её территории царь Репка, своим именем обязанный глупой шутке своего деда – Мирослава Третьего, который очень любил корнеплоды из семейства крестоцветных, а точнее репу, и завещал назвать своего внука и все производные от него только Репками. В целом, жизнь в Триседьмом царстве протекала довольно спокойно и размеренно. Войн Репка не вел, еды хватало, катаклизмов не предвещалось. Что ещё надо простому народу? Нет, конечно, как и везде, немного зверствовала царская цензура, злобствовали опричники да бояре, чинили произвол стрельцы, помаленьку тянули кровную денежку представители церкви, чуть-чуть сажали на кол и периодически рубили головы, но такие мелочи не очень то отвлекали людей от простой крестьянской или городской жизни. Все спокойно занимались своими делами: сеяли хлеб, растили репу, рыбачили, торговали, делали детишек и молились.

И в этой сказочной Руси, в Шишках жило «моё семейство»: родители - Селиван Никифорович и Матрёна Васильевна и их четверо детей. Старшие близнецы-братья Василий да Никита, младшенькая – Машенька, и средний – Иван-дурак - позор семьи и трутень-недоумок.

Который вообще ничего не делал, а для развлечения занимался медитацией на маковом поле, где сидел, на цветочки смотрел красненькие, и как он говорил «думы думал». Что уж там его дурацкая голова надумывала никому не известно было, но только пользы от тех мыслей как всегда было ноль целых, ноль десятых и даже ноль тысячных.

Вот как раз на любимом Ваней маковом поле и нашла меня с утра Маша в позе фривольного лотоса. И приняла за братца своего, так как и лицом и телом и другими жизненно важными органами мы с Иваном-дураком прямо как близнецы однояйцовые схожи. Такая вот история!

По её ходу рассказа меня несколько подмывало спросить свою обретённую сестрёнку: не врёт ли она? Но, глянув в очередной раз, на раскинувшийся у подножья холма деревянный до безобразия городишко понимал – нет, не врёт! Последний процент неверия растаял на глазах, а с ним растаяли моральные и физические силы. Напоследок, уже окончательно погасив, бледную искру надежды я спросил:

- Машенька, миленькая, ну ты точно не заешь, что такое Москва, Россия, МКАД?

- Нее! – уверенно ответила она.

- И фамилии Путин или Медведев, тебе тоже не знакомы?

Красавица задумалось, затем категорично заявила:

- Путей у нас индюка кличут, а Медведев… медведев в лесу искать надо!

Мой ослабленный сегодняшними открытиями организм не выдержал этой твёрдой клятвы – я упал на траву и разрыдался.

А бедная Маша бросилась причитать надо мной:

- Ванюш, да что ж ты расплакался, маленький? Сейчас, сейчас, Ванюш, я тебя домой поведу, к мамке, к папке…

И подхватив меня «маленького» (метр восемьдесят семь росту, почти центнер весу) под мышки, словно санитарка раненого комбата, потащила моё тело вниз в город. Я не сопротивлялся. Сил просто не было. Я был в полной прострации.
Как она пёрла мою тушу уже не помню. На мозговую подкорку записались только какие-то люди, малознакомые лошади, деревянные дома, опять таки неизвестные коровы и снова люди. Остальные воспоминания были смутны и расплывчаты. Голова включилась только тогда, когда она впихнула меня в дверь большой срубовой хаты и осторожно облокотила спиной о выбеленную каменную печь. Я огляделся.

Это, наверное, и был «мой» дом. Изба пятистенка, очень просторная изнутри, этакая большая двухкомнатная квартира улучшенной планировки, и без, уже набившего оскомину, евроремонта. Всё натурально, экологично как в «IKEA»! Только дерево, пакля, ещё раз дерево и никакого пластика, гипсокартона и полиуретана. Стильно!

Четвертую часть пространства дома занимала широкая каменная печь, которую я как раз и подпирал на тот момент. Вдоль стены с окнами, выходящими на улицу, тянулись длинные дубовые лавки. По углам стояли большие окованные железом, и как чувствовалось, набитые всяким нужным и очень любимым хламом сундуки. В красном уголке, как и было положено, разместилась коллекция разнокалиберных икон всевозможных жанров и направлений. Над иконостасом доминировала метровая икона Божьей матери, в толстой резной раме с золотистым окладом. Под ней в маленькой ступке горела желтая восковая свеча. Чуть ниже, на выскобленном деревянном полу стоял обеденный стол на мощных резных ножках, в окружении таких же мощных табуретов. На табуретах восседала, как я сумел догадаться, моя новоприобретённая родня.

Главенствующую роль в этой семье занимал седовласый коренастый дядька с длинной, выбеленной сединой бородой и кустистыми бровями. Он оседлал самый большой табурет и на момент моего появления в доме был сильно занят выковыриванием чего-то очень интересного из своего большого картофелевидного носа. Как следовало из легенды, рассказанной мне Машей – это был мой «отец» - Селиван Никифорович.

По левую руку от главы семьи на уже более мелком табурете гарцевала мелкая женщина бальзаковского возраста и немного полноватой наружности. Она тоже усиленно что-то выковыривала, но уже ложкой и из своей красиво расписанной под Хохлому тарелки. Это что-то никак не хотело залезать в её деревянный черпачок, поэтому дама на табурете тихонечко поминала чёрта. При ближайшем рассмотрении можно было заметить несомненные черты, указывающие на сходство этой женщины и моей заботливой красавицы-сестры. По-видимому, они и правда были родственниками. Это была моя «мать» - Матрёна Васильевна.

По правую руку от седовласого бородача разместились ещё два джигита на своих деревянных конях-табуретах. За исключением мелких и незначительных деталей эти наездники были практически идентичны. Василий и Никита щеголяли одинаково расшитыми крестиком рубашками, одинаковыми штанами и одинаково модными прическами в стиле «горшок». Единственно, что их различало, это то, что у одного косил левый глаз, а у другого правый. Больше различий не наблюдалось. Они почти синхронно тоже что-то наворачивали из своих столовых приборов. Видимо у моей «семьи» как раз наступило время ланча.
Нашего с Машей прихода никто не заметил, так как все были поглощены едой. Но когда минут через пять-десять смачных урчаний и одобрительных чавканий народ оторвался от мисок передохнуть и соизволил обратить на нас внимание - дом огласился приветственным квартетом:

- О, дурак, пришел!

Знаете, на этот раз я даже не обиделся. А зачем? За время моего пребывания в этом Трикаком-то царстве я уже настолько привык к нелестным высказываниям местных аборигенов в свой адрес, что такое частоупотребимое слово, как «дурак» уже вообще не считал за оскорбление. И это, притом, что, одежда на мне была заметно лучше, чем у тутошних хиппи. И, скорее всего, я был единственным из присутствующих, кто обладал дипломом о высшем образовании. Да что там говорить, и о начальном тоже.

А родня действительно рада была меня видеть. С улыбками на губах и, не особо отрываясь от процесса введения в свой организм жизненно важных питательных жиров, белков и углеводов они по очереди комментировали моё появление в родной хате:

- Что, Вань, опять на маковое поле бегал?

- Дурачки то, они красный цвет любят!

- А там красного как на солнышке!

- Говорит, он туда думать ходил?

- Ванька – «думать»? Ой, не могу!..

Всё! Пора было прекращать эту радостную встречу. Ладно, когда одна красавица надо мной насмехалась, но когда к ней добавилось ещё четверо – стал явный перебор! Да и из чувства приличия, надо всё-таки познакомиться с моей приобретённой «роднёй». И, наконец, сообщить им, что перед не тот, за кого они меня принимают:

- Мои многоуважаемые родственники! – начал я торжественно и важно, - Я также рад приветствовать вас в нашем, то есть в вашем, уютном доме. Я очень рад тому, что вы меня так любите, уважаете и высоко ставите мои интеллектуальные данные, но…

Выражение лиц у всех сразу резко изменилось. У отца ложка остановилась на пол дороге до его открытого рта. Мама так широко выкатила глаза, что казалось, будто глазные яблоки сейчас выпадут на стол прямо в её не до конца опустошенную миску. Братья близнецы немного очумело скосили и без того косые глаза друг на друга, одновременно разводя руками. Машуля начала тихонечко сползать вниз по стеночке, к которой она также прислонилась после нашего прихода.

- …я не ваш сын!

Похожие:

«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?! iconНо в некоторые моменты он вдруг замечает: это уже было со мной… это...
Во мне возникает некий бунт, процесс внутреннего отрицания, и демон противоречия заявляет
«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?! iconСказка о крае света белаго
Родных Дали Далекой. Ведь прислали родные мои мне приглашение, да настоятельно объяснили, что пора навестить мне Края Далей Дальних,...
«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?! iconИконография
Библии это осуждается. В ходе работы над рефератом я более осмыслено взглянула на эту проблему. Мне было интересно узнать, какое...
«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?! iconТрумен Капоте Завтрак у Тиффани
Но все равно, стоило мне нащупать в кармане ключ, как на душе у меня становилось веселее: жилье это, при всей его унылости, было...
«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?! iconКаково это стать на день режиссером, сценаристом, актером, звукооператором, каскадером?
Каково это – стать на день режиссером, сценаристом, актером, звукооператором, каскадером? Как создать мультфильм? В чем секрет успешного...
«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?! iconЯ живу в очень красивом городе Балашиха, по которому извилистой лентой,...
А сейчас родители запрещают мне это делать, так как Пехорка стала похожа на грязное болото. Мне очень жаль, что некоторые люди так...
«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?! icon8. Решение Часть 10 Игра Красок
Я показываю, как мне было хорошо и приятно, одновременно с тем, как мне было больно и ужасно. Каждый читатель несомненно черпнёт...
«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?! iconКак Мне больно, как я страдаю из-за разрозненности в Моем теле! Как...
Христа, покорившись истине; б не покориться истине и уже, будучи отлученными от Христа, преклониться в преисподней. Кто ты? К какой...
«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?! iconПрофессия артист
Это было первое и самое сильное мое впечатление жизни. И памятно мне не крик мой, не страдания, но сложность, противоречивость впечатления....
«Вторая турецкая война 1787 – 91 годов». И настоятельно просила отметить в моём докладе то, как турецкие янычары «жестоко издевались над русскими военнопленными» и каково им это было. А каково мне это было! Мне, русскому человеку с турецкой фамилией?! iconВалентин Саввич Пикуль Реквием каравану pq 17 но сначала мне хочется сказать…
К числу таких счастливцев принадлежал и я. Мне было 15 лет, когда я стал рулевым на эскадренном миноносце. Удивляться тут нечему:...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница