Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха)




Скачать 330.78 Kb.
НазваниеКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха)
Дата публикации16.09.2013
Размер330.78 Kb.
ТипКонкурс
litcey.ru > Право > Конкурс


I Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым». 2005»

Номинация «История Руси (допетровская эпоха)»

«Образование Касимовского ханства: спорные вопросы истории»


Рахимзянов Б.Р.




Середина XV века является сложным временем начала ослабления одних государственных союзов и усиления других. Призрак распавшейся Золотой Орды еще долго будет влиять на исторические процессы, происходящие в Восточной Европе. В течение первой половины XV в. идет сложный процесс распада этой некогда могущественной империи. Постепенно из ее состава выделяются новые политические образования – Крымское, Казанское, Астраханское, Сибирское ханства, Большая и Ногайская Орды. Почти все они претендуют на то, чтобы занять в геополитическом пространстве Восточной Европы то место, какое в свое время занимал Улус Бату. При этом их фактическое влияние в постзолотоордынском мире было различным.

Московская Русь, входившая в золотоордынское государство на особых условиях, не осталась в стороне от этих процессов. Она также в некотором роде претендует на «ордынское наследство». Ее отношения с татарскими ханствами в некоторых случаях можно определить как сотрудничество, в других же (в большинстве) – как соперничество и военное противостояние.

Все эти этнополитические организмы составляют так называемый «Pax Mongolica» - постзолотооордынское пространство, объединенное как едиными ментальными установками, так и общим наследием политико-правовых норм.

Казанское ханство, фактически образовавшееся около 1438 года, считает себя легитимным преемником власти Золотой Орды, исходя из династических соображений, к тому же еще была сильна военная организация, оставшаяся от Орды и укрепившаяся в Казани. Но уже к середине 60-х годов ХV века усиливается другое государственное образование - Московское княжество, завершившее во время правления Ивана III объединение северо- восточных русских земель под своим патронатом и начавшее строительство единого Русского государства. В его внешней политике начинают обозначаться новые акценты. Казанское ханство в начале своего существования военным потенциалом несомненно превосходило своего более слабого в то время соседа, и заставило его даже платить себе дань, как платила дань Русь Золотой Орде. Однако продуманная и взвешенная политика Ивана III, прозванного потомками «Великим», приводит вскоре после его восшествия на престол в 1462 году к тому, что геополитическая ситуация в Восточной Европе начинает постепенно меняться.

В этой сложной исторической обстановке происходит рождение в середине XV века нового этносоциального организма - Касимовского ханства, просуществовавшего на политической карте в совокупности около 250 лет (1445-1681 гг.), что несомненно является немалым сроком. Жизни этого государственного образования сопутствовало немало дискуссионных вопросов - например, как могло находиться мусульманское государство с мусульманским правителем во главе почти в центре православной России, а также то, как соотносятся устремления Ивана Великого к централизации русских земель с существованием особого «удела», ведущего, казалось бы, к дроблению территории Русского государства? Спорным представляется и само условие образования Касимовского ханства - насколько добровольной мерой был этот шаг московского правительства; вызвано ли было его образование внутренними потребностями Московского государства или же было продиктовано извне, в силу каких-либо внешних обстоятельств?
Международная обстановка в Восточной Европе в 30-х - 50-х годах XV века была весьма своеобразной. Золотая Орда, некогда чрезвычайно сильное и могущественное государство, доживает в своем прежнем статусе последние годы, постепенно распадаясь на ряд самостоятельных государств. После ухода беклярибека Идиге (являлся фактическим правителем в Орде с 1396 по 1410 гг.) Золотая Орда уже не могла играть прежней значительной роли в Восточной Европе и Азии. После 1410 года правильнее употреблять термин "Большая Орда", которая явилась основным в династическо-территориальном плане наследником Золотой Орды (до 1502 г.). На территории Джучиева Улуса, которой являлась и территория Среднего Поволжья, центробежные тенденции проявились особенно явственно. Здесь в 30- 40-е гг. XV в. образовывается один из «осколков» Золотой Орды - Казанское ханство.

Применительно к середине XV века говорить о Русском государстве нельзя, этот термин относительно этого периода - не более, чем абстракция. Русского государства не существовало ни юридически, ни фактически. На территории будущего (!) Русского государства находились следующие независимые княжества: Московское, Ярославское, Ростовское, Рязанское, Тверское; Псковская и Новгородская феодальные республики также сохраняли независимость. Усилившееся Московское княжество претендовало на господство над остальными русскими землями, однако, процесс вовлечения их в орбиту московской политики еще не был завершен.

Итак, к середине 40-х годов XV века Золотая Орда была уже ослаблена центробежными тенденциями, но еще осознавалась в понимании современников (как ордынцев, так и русских людей) как единое целое (хотя фактически таковой уже не являлась). Московское княжество, ввергнутое в кровопролитную феодальную войну, было еще недостаточно сильно, чтобы задумываться о будущем своей внешней политики и международного положения. Казанское ханство как независимое политическое образование еще не оформилось, но уже заявило о себе как об агрессивном и сильном соседе русских земель, зачастую использовавшем благоприятно складывающуюся для него конъюнктуру в своих целях.
В 1437 г. в Золотой Орде произощел очередной переворот: Улуг-Мухаммад был лишен престола Кучук-Мухаммадом. Одновременно в западной части Орды (к западу то Днепра) хозяином стал хан Сеид-Ахмад

В отношении образования Казанского ханства я склонен поддержать точку зрения М.Г.Худякова, что ханство фактически было образовано в 1437 - 1438 гг. Улуг-Мухаммадом. Вельяминов-Зернов считает годом возникновения ханства 1445, и первым ханом соответственно - сына Улуг-Мухаммада Махмуда. При этом он опирается на данные Воскресенской летописи, которая сообщает, что осенью 1445 г. Махмуд, взяв Казань, убил князя Либея (Алим-Бека). Никоновская летопись добавляет к этому: "И оттоле нача ханство быти Казаньское". По Государеву родословцу, также "Момотякъ … первый царь на Казани". Однако, как правильно отмечает А.А.Зимин, все эти тексты позднего происхождения (не ранее XVI в.) и противоречат другим источникам, говорящим, что первым казанским ханом был Улуг-Мухаммад.

В пользу версии занятия Улуг-Мухаммадом в районе 1437-1438 гг. именно Казани, а не какого-либо из русских городов (Белева, Нижнего Новгорода, Мурома, как полагают некоторые современные исследователи) говорит вся внутренняя логика распада Золотой Орды. В данном случае непродуктивно слепо следовать вслед за русскими летописцами, фиксировавшими события 30-50-х гг. XV в. крайне тенденциозно и зачастую просто путанно. Русские земли являлись частью Золотой Орды, но на особых условиях. Они были «государством в государстве». Этого нельзя сказать о территории бывшей Волжской Булгарии, где монгольские завоеватели правили после событий 1236 г. сами, без помощи местных династий, как в случае с Северо-Восточной Русью. Поэтому ханы-изгои, лишившиеся сарайского престола, оседали на периферии Улуг Улуса, где местные домонгольские династии давно были ликвидированы. Примеров тому множество – Хаджи-Гирей осел в Крыму, Махмуд, потерпевший неудачу в борьбе со своим братом Ахмадом, занял Астрахань. Вторгаться с целью постоянного оседания на территорию Руси, где была достаточно сильна собственная система управления, да и военная организация, и к тому же население которой исповедывало христианство, а не ислам, было и нелогично, и слишком сложно, и попросту опасно. Вообще, по всей видимости, образование Казанского ханства было достаточно длительным процессом, начавшимся со времени изгнания Улуг-Мухаммада из Сарая в 1437 г. и закончившемся в 1445 г.

Утвердившись в Казани, Улуг-Мухаммад намеревался, как и в 20-е гг., бороться за возвращение себе общеордынского (сарайского) престола. Он начал свои набеги на русские земли уже с 1439 года, когда был предпринят первый поход. Целью их, по всей видимости, было восстановление прежних отношений «сюзерен-вассал» между царем – Улуг-Мухаммадом и его вассалом, получившем ярлык из его рук – Василием II (в том числе и выплата “выхода”). Особенно он активизировал свои действия к середине 40-х годов XV века. Зимой 1444 года Улуг-Мухаммад не только вошел в "старый" Нижний Новгород, но и взял Муром, затем "седе в Муроме". Василий II, будучи в это время московским великим князем, решил выйти из повиновения сюзерену, которому был обязан ярлыком, и выдворить хана за пределы Московского великого княжества. Его поход против Улуг-Мухаммада закончился успешно, и 26 марта 1445 года Василий II вернулся в Москву.

Весной 1445 года внешнеполитическая ситуация на востоке осложняется - Улуг-Мухаммад посылает на Русь своих сыновей Махмуда и Якуба. 6 июня 1445 г. русские войска вышли к реке Калинке и остановились у Спасо-Евфимиева монастыря, в непосредственной близости от Суздаля. Как отмечают многие летописи, вечером этого дня у великого князя была продолжительная пирушка. По всей видимости, физическое состояние войска и великого князя на следующий день 7 июля оставляло желать лучшего. В битве с сыновьями Улуг-Мухаммада русское войско было полностью разгромлено, а сам Василий II, князь Михаил Андреевич Верейский и множество других князей, бояр и детей боярских попало в татарский плен. Все они были отвезены в Нижний Новгород к Улуг-Мухаммаду.

В Москве, после того как было получено известие о плене Василия II, великокняжеская власть перешла к его сопернику Дмитрию Юрьевичу Шемяке. Он стал на Руси старшим в роде Калиты и до тех пор, пока Василий II находился в плену, обладал великокняжеским престолом согласно традиционным представлениям о порядке наследования.

Василий II находился в плену достаточно длительное время - с 7 июля по 1 октября 1445 года. По всей видимости, в это время у Василия установились неплохие отношения с младшими сыновьями Улуг-Мухаммада - Касимом и Якубом, так как в дальнейшем, в 1446 году, татары из войска этих султанов говорили, что "много бо добра его было до нас". Султан же Махмуд (по косвенным данным, имеющимся в летописях, можно сделать вывод о том, что он являлся старшим сыном Улуг-Мухаммада - например, он всегда упоминается первым после Улуг-Мухаммада, постоянно присутствует с отцом и принимает вместе с ним решения; сказать же этого о Касиме и Якубе нельзя; к тому же, Махмуда прямо называет старшим сыном "Казанский летописец"), напротив, выступает по летописям как непримиримый противник русских; будучи вторым казанским ханом, он проводил по отношению к Руси жесткую политику.

После недоразумения с послом Бегичем (наиболее дорого оно стоило ему самому - он поплатился жизнью) Улуг-Мухаммад отпустил Василия II и других пленников в Москву. При этом, по материалам русских летописей, Улуг-Мухаммад обязал Василия II выплатить ему большой «выкуп», в оценке размеров которого летописцы расходятся. Выкуп являлся, по всей видимости, своеобразной «компенсацией» за неповиновение ему как сюзерену. Кроме того, Василий II возвращался в сопровождении значительного татарского отряда.

Московские летописцы 70-х годов XV в. тактично умалчивали о размерах выкупа Василия Васильевича и татарах, писали только, что великий князь отпущен был с ордынцами с обещанием дать им "окуп" "сколько может". При этом новгородские данные говорят, что выкуп составлял 200 000 руб., "а иное Бог весть да они". Псковские летописи сообщают, что Василий II только пообещал татарам 25 000 руб. (соответственно, мог и ничего им не дать), хотя также отмечают, что он привел с собой 500 татар. Тверской летописец записал, что с Василием II пришли "татарове дани имати великие, с собе окуп давати татаром".

Таким образом, можно отметить, что выкуп за освобождение Василия II и прибытие с ним на Русь татар фиксируют практически все доступные исследователю русского средневековья источники. Трудно допустить мысль, что почти все русские летописи говорят о том, чего на самом деле не было.

Худяков считал, что при отпуске Василия II из плена Улуг-Мухаммад составил с ним мирный договор (условия освобождения великого князя). Однако он (да и другие исследователи) недоумевал по поводу юридической неоформленности в письменном виде этого большого по значению «межгосударственного» акта. На самом деле здесь нет ничего странного. «Ларчик» открывается довольно просто, если рассматривать ситуацию, имея в виду особенности международных правовых норм той эпохи, когда ордынские ханы были общепризнанными сюзеренами, а московские великие князья являлись их бесспорными вассалами. Василий II при вступлении на великокняжеский престол (в 1428 г.) получил из рук хана («царя») Улуг-Мухаммада ярлык на правление в Москве. После изгнания Улуг-Мухаммада из Сарая и Крыма Василий, желая воспользоваться смутой в Орде, решил переметнуться на сторону другого хана, то есть попытался восстать против своего прежнего сюзерена. Однако, потерпев в 1445 г. сокрушительное поражение от войск Улуг-Мухаммада, оказавшись в плену, надо полагать, покаялся и признал законность, а может быть даже «незыблемость» своей вассальной зависимости от Улуг-Мухаммада. Поэтому юридически не было никакой надобности создавать подобный договор. Никакой новый «межгосударственный» акт не требовался, происходило лишь подтверждение прежних правопорядков. Ярлык Улуг-Мухаммада, выданный им Василию II на великое княжение, сохранил свою силу.

Таким образом, для Василия II Улуг-Мухаммад был, и оставался в 1445 г., как и прежде, ордынским ханом, а не только казанским правителем. Казань в то время для Василия II не являлась центром самостоятельного государства, а продолжала оставаться частью Золотой Орды. Такое положение было выгодно как для Василия II при его длительной борьбе за власть с Дмитрием Шемякой, так и для Улуг-Мухаммада, считавшего себя законным правителем всей Золотой Орды и мечтавшего, согласно элементарной логике, возвратить утраченные владения. Иначе говоря, признание Казани центром суверенного государства, а Улуг-Мухаммада – главою этого нового ханства автоматически сделало бы великое княжение Василия II нелегитимным. Вот почему московские политики и отражающие их взгляды и устремления русские летописцы вели себя по отношению к фактическому основателю казанской династии, то есть ханства, очень корректно, не изображая его правителем лишь небольшой части великой империи. Поэтому-то договора 1445 г. и не было, а была лишь, по всей видимости, устная договоренность (возможно, в форме приказа, как и общались всегда ордынские «цари» с нижестоящими русскими князьями) о передаче некоторых русских городов «в кормление» татарам и о выкупе за отпуск великого князя.

Вопрос относительно загадочного «отсутствия» письменного «договора» от 1445 г., следовательно, надо решать не в плане локальных проблем, в частности, проблем взаимоотношений Москвы с Касимовым, даже с Казанью. Он получает полноценный ответ лишь при рассмотрении его в контексте более крупных явлений, а именно - золоотоордынско-русских взаимоотношений в целом.

Я считаю, что одним из пунктов этой устной договоренности между Улуг-Мухаммадом и Василием была раздача русских городов «в кормление» татарам. Об этом говорят и более поздние данные: после "поимания" Василия II Шемякой в феврале 1446 года и его ослепления ему вменялось в вину то, что он привел на Русь татар (сведения эти содержат новгородские летописи, незаинтересованные в приукрашивании московского великого князя и московской политики вообще): "Чему еси татар привел на Рускую землю, и городы дал еси им, и волости подавал еси в кормление? А татар любишь и речь их паче меры, а крестьян томишь паче меры без милости, и злато и сребро и имение даешь татаром". В упреке о раздаче татарам городов и волостей в кормление речь, скорее всего, шла о татарских султанах (царевичах).

На мой взгляд, одним из этих султанов был Касим - средний сын Улуг-Мухаммада. Ему достался в своеобразный «удел» Мещерский Городок на Оке (территория Рязанского княжества), основанный еще в 1152 году. В дальнейшем за этим городом закрепилось название имени его первого владельца.

Таким образом, первоначальное выделение Касиму Городца (так тоже назывался "Городец Мещерский", в будущем город Касимов) не являлось добровольной мерой московского руководства. Ни о каких далеко идущих целях оно в 40-50-х гг. XV в. не думало. В мыслях Василия II были не стратегические планы по завоеванию Казанского ханства, а желание откупиться от Улуг-Мухаммада.

В пользу данной версии образования Касимовского ханства на политической карте Восточной Европы говорят и материалы более позднего источника - договорных грамот. Одной из наиболее важных является договорная грамота Ивана III с рязанским великим князем Иваном Васильевичем (датированная 9 июня 1483 года). Рассмотрим вначале интересующую нас часть текста грамоты, а затем детально проанализируем ее: "…А со царевичем с Даныяром, или кто будет иныи царевич на том месте, не канчивати ти с ними, ни съсылатися на наше лихо. А жити ти с ними по нашему докончанью. А что шло царевичю Касыму и сыну его Даньяру царевичю с вашие земли при твоем деде, при великом князи Иване Федоровиче, и при твоем отце, при великом князи Василье Ивановиче, и что царевичевым князем шло, и их казначеем, и дарагам, а то тобе давати с своее земли царевичю Даньяру, или кто иной царевич будет на том месте, и их князем, и княжим казначеем, и дарагам по тем записем, как отец мои, князь велики Василеи Васильевич, за твоего отца, за великого князя Василья Ивановича, кончал со царевичевыми с Касымовыми князми, С Кобяком са Аидаровым сыном да с - Ысаком с Ахматовым сыномъ".

Приступим к анализу. Как видим, традиция установления особых отношений с касимовскими татарами возводится к временам рязанского великого князя Ивана Федоровича, умершего в 1456 году. Следовательно, к 1456 году Касимовское ханство уже точно существовало. Рязанский великий князь Иван Васильевич обязывался платить то, что "шло царевичу Касыму…при великом князи Иване Федоровиче… и что царевичевым князем шло, и их казначеем и дарагам".

В начале текста говорится: "…А со царевичем с Даныяром, или кто будет иныи царевич на том месте, не канчивати ти с ними, ни съсылатися на наше лихо". Все, что говорится применительно к Данияру, сыну Касима, может быть отнесено и к нему самому. Запрет на установление контактов ("ни съсылатися") и заключение договоров ("не канчивати") с Касимом ясно говорит нам о том, что московское правительство видело в Касиме какую-то силу, раз не разрешало своему вассалу - рязанскому князю "съсылатися" с ним. В отношении Касима явно чувствуются опасения со стороны Москвы, недоверие и крайняя осторожность. Вряд ли такое отношение могло быть к царевичу, которому Василий II, исходя из своей воли, пожаловал город в русской земле. Такой опасный жилец на Руси мог появиться только в силу невыгодных для Москвы обстоятельств, когда выбора у московского правительства просто не было (такая ситуация и наблюдалась в 1445 году, при отпуске Василия II из татарского плена).

Далее в грамоте говорится: "…А что шло царевичю Касыму и сыну его Данияру царевичю с вашие (рязанской. - Б.Р.) земли при твоем деде, при великом князи Иване Федоровиче, и при твоем отце, при великом князи Василье Ивановиче…" Как видим, в тексте грамоты говорится о каких-то денежных выплатах, которые совершались Касиму рязанской стороной. Причем договаривался о порядке этих выплат московский великий князь Василий II, а не рязанский великий князь Василий Иванович (Василий II договаривался "за великого князя Василия Ивановича", то есть вместо него). Из данной договорной грамоты не ясен характер этих выплат; однако, этот вопрос проясняют другие договорные и некоторые духовные грамоты (см. ниже). В завещании удельного вологодского князя Андрея Васильевича (духовная грамота, датированная не позднее марта 1481 года), говорится: "… Дати ми своему господину, своему брату старейшему, великому князю Ивану Васильевичю, тритцать тысяч рублев, что за меня в Орды давал, и в Казань, и в Городок царевичю, и что есми у него собе имал". Из текста становится ясно, что Иван III платил какое-то время "выход" в Касимов вместо Андрея Васильевича, и последний отдает ему долг. Итак, выход в Касимов платился вне всякого сомнения.

В договорной грамоте великого князя Василия Ивановича (будущий Василий III) с князем Юрием Ивановичем (16 июня 1504 года) читаем: "…А Орды ведати и знати мне, великому князю. А тобе Орд не знати. А в выходы ти в ордынские, и в Крым, и в Асторохонь, и в Казань, и во Царевичев городок (так тоже в XV - XVI вв. назывался Касимов. - Б.Р.), и в ыные цари и во царевичи, которые будут у меня в земле, или у моего сына, у великого князя, и во все татарские проторы давати ти мне и моему сыну, великому князю, со всее своеи отчины по тому, как отец наш, князь велики, в своеи духовной грамоте написал. А коли мы в выходы в ординские и в татарские проторы не дадим, и нам и у тобя не взяти". Из документа становиться ясно, что за выплаты совершались Касиму и следующим за ним касимовским владельцам - это был "выход", то есть дань, которая платилась в Касимов со стороны как Московского княжества, так и Рязанского (об этом чуть позже). Дань в Касимов платилась наравне с данью в Крым, в Астрахань, в Казань, как раньше платила Русь ненавистную дань Золотой Орде. В данном случае отношение Москвы к касимовскому царевичу может быть сравнено с отношением Москвы к наследникам Золотой Орды, так как любые сношения с ними также особо оговаривались и московские правители зорко следили за тем, чтобы вассальные им князья не имели контактов с этими государствами.

Вне всяких оговорок, дань не может платиться слуге, каковыми часто историки представляют касимовских ханов и султанов. Конечно, относительно 1504 года можно сказать, что касимовские правители уже являлись "слугами" московского великого князя в полной мере; однако дань им платилась по-прежнему, видимо, в силу устоявшейся традиции. А эта традиция восходит к 1445 году, когда выделение Касиму Мещерского городка и выплата туда дани легли тяжелым бременем на Василия II и Касим был далеко не слугой Василия, а, напротив, сыном могущественного Улуг-Мухаммада, который направил своего сына в формирующееся Русское государство для укрепления своего международного влияния и получения с Москвы огромных денежных средств за "отпуск" великого князя из плена.

Таким образом, из текста данной грамоты Касимовское ханство выступает как еще один наследник Золотой Орды, в совокупности с Большой Ордой, Крымским, Казанским, Астраханским и Сибирским ханствами.

Юрий Иванович, со своей стороны, подтвердил свои обязательства по выплате дани в Касимов.

В завещании Ивана III (духовная грамота, датированная ранее 16 июня 1504 года) мы находим подтверждение информации предыдущего источника о выплате дани в Касимов. Еще одно подтвержденине содержится в договорной грамоте Василия III с дмитровским князем Юрием Ивановичем (датирована 24 августа 1531 года), а также в договоре между Владимиром Андреевичем Старицким и царем Иваном IV (датирована 12 марта 1553 года). Таким образом, дань в Касимов платилась всю первую половину XVI века! Такова была сила традиции.

Относительно выплаты дани замечу следующее. Видимо, требования Улуг-Мухаммада после суздальской победы не ограничивались получением большого "окупа" за возвращение свободы великому князю, а касались более постоянных даннических обязательств - исправного платежа "выхода" Факт систематического сбора дани с земель великого княжества для отсылки в Орду не подлежит сомнению; вопрос о платеже "выхода" включался во все договорные грамоты великого князя с удельными князьями этого времени, как мы видели выше. Труднее установить, в какую Орду вносился этот "выход". Как видим, в некоторых грамотах в числе тех, кто являлся получателем дани, наряду с Казанским, Крымским, Астраханским ханствами и Большой Ордой названо и Касимовское ханство.

Следовательно, в начале своего пребывания в русских землях, с 1445 года, Касим не мог быть пешкой в руках московского великого князя и получил Мещерский Городок по невыгодным для Москвы условиям устной договоренности 1445 года между Улуг-Мухаммадом и Василием II. Однако в дальнейшем, по мере прогрессирующего усиления Московского княжества и образования единого Русского государства, и укрепления его международного положения, статус Касима и других следовавших за ним правителей Касимова изменился.

Изменение это не было внешним - владельцы, стоявшие во главе Касимовского ханства после Касима, все так же получали "выход", официально являлись царями и царевичами в ханстве. Это изменение было в том, что зависимость формирующегося Русского государства от Казанского ханства, обусловленная ситуацией 1445 года, с усилением Русского государства прекратилась; теперь не могло быть и речи о какой-либо зависимости и от касимовских ханов и султанов, как своеобразных «кормленщиков», помещенных в Русь по условиям 1445 года.

Однако московское правительство не упразднило Касимовское ханство. Одной из причин его сохранения на политической карте можно назвать нежелание московского правительства напрямую, самому управлять "инородческим" населением (мордва, мещера, которые еще были язычниками), которое жило в Мещерской земле; для этих целей и использовался касимовский правитель. В более широком смысле, можно отметить, что Москва стала основным политическим наследником Золотой Орды, чары, образ, пример которой был тем своеобразным маяком, к которому стремилась Москва. Русские князья воссоздавали ту систему, структуру, модель золотоордынского государства, на роль которой претендовала Московская Русь. В Золотой Орде тюркоязычное население было объединено на одних условиях, а русские земли имели особый статус. Они были частью Орды, но государством в государстве. Такую же участь Василий II и Иван III уготовили и Касимовскому ханству, да и не только ему. К тому же стратификация дворянства в Русском государстве определилась в последней трети XV века, принцип же территориально-уездной корпорации "работал" и менять что-либо в социальном, материальном, организационном устройстве дворянства из-за постоянных войн было просто некогда.

Образование Касимовского ханства оказалось событием, "делающим эпоху". Оно многим способствовало переключению объединительных тенденций с монголо-татарских владений на московского царя. Появление же служилых татар в Литовском государстве, к примеру, не повлекло за собой крупных последствий. Иначе говоря, Москва оказалась наиболее сильным объединительным центром в ментально-правовой системе средневековой Евразии.
В октябре 1445 года Василий II вступил на территорию Московского княжества. По данным русских летописей, вначале он прибыл в Муром, откуда направился во Владимир. "И бысть радость велика всем градом Русскым", - с умилением пишет позднейший московский летописец. Безусловно, русские люди испытывали радость, - все же великий князь возвращался из плена, но настроение, скорее всего, было все-таки тревожное: Василия II сопровождал внушительный татарский эскорт. В числе этого эскорта были и сыновья Улуг-Мухаммада Касим и Якуб, которые направлялись в Москву для решения последних организационных вопросов по поводу размещения ханских людей в Московском княжестве. В Москву Василий II прибыл на Дмитриев день (26 октября). Вскоре после этого, по всей видимости, Касим вместе со своим младшим братом Якубом двинулись в предоставленный Касиму Мещерский Городок. Якуб не получил отдельного города в «удел», и, вероятно, жил вместе с Касимом в Мещере, где не являлся соправителем и никаких прав на Касимовское ханство не имел.

Однако обстановка в Московском княжестве была далеко не простой. Дмитрий Шемяка, вкусивший сладость верховной власти, не собирался примириться с новым порядком вещей. Шемяка понимал, что обстановка недовольства военным поражением (пленением великого князя и протатарской политикой Василия II) сейчас благоприятствовала его властолюбивым замыслам. Поэтому он взял на себя инициативу создания блока тех сил, которые склонялись к мысли о необходимости устранения Василия II c великокняжеского престола.

Остановимся поподробнее на роли Касима и Якуба в феодальной войне в Московском княжестве во второй четверти XV века. В конфликте между Дмитрием Юрьевичем и Василием Васильевичем после суздальского поражения и пленения Василия II появился новый нюанс: Василий II стал олицетворять собой протатарскую политику. Именно из рук Улуг-Мухаммада Василий II получил великое княжение, по результатам суздальского поражения 1445 года "привел татар на Рускую землю", и вообще в своей как внутренней, так и внешней политике Василий был настроен протатарски. В свою очередь Касим и Якуб, заинтересованные в полном выполнении условий 1445 года, соответственно во внутренних конфликтах Московского княжества поддерживали именно Василия II, а не кого-либо другого - он был их данником и вассалом Улуг-Мухаммада, он платил "выход" в Казань и в Касимов, он в своей политике ориентировался на хана. Поэтому-то они, как увидим ниже, всегда в военных конфликтах между Шемякой и Василием Темным выступали на стороне последнего. Им было далеко не безразлично, кто будет сидеть на великом княжении - от этого зависела и их судьба в Московском княжестве.

Всем этим умело пользовался Дмитрий Шемяка, распуская слухи о планах ордынцев завладеть всей Северо-Восточной Русью. Менее заинтересованная в приукрашивании московского великого князя Вологодско-Пермская летопись, созданная в середине XVI века, сообщает, что Василий II якобы "царю целовал, что царю сидети на Москве, и на всех градах Руских и на наших отчинах, а сам хочет сести на Тфери". Подобные планы Василия II или ордынцев кажутся все же маловероятными. Однако это сообщение показывает, какого накала достигала обстановка недовольства пребыванием в Московском княжестве ханских людей, и татарских султанов в том числе.

В феврале 1446 года Дмитрий Шемяка в союзе с князем Иваном Можайским захватил Василия II в Троицком монастыре во время богомолья. В ночь с 13 на 14 февраля Василия II привезли в Москву и ослепили, а затем сослали в заточенье в Углич. Москва снова оказалась в руках Дмитрия Шемяки.

Этот поворот событий был явно не в пользу татарских султанов. Они бежали в Литовскую Русь, куда направились и некоторые московские служилые люди. По сведениям Львовской летописи, этими султанами были Касим и Якуб; Ермолинская летопись говорит о Касиме, Якубе и еще одном служилом царевиче, уже достаточно давно служившем у Василия II - Бердедате. Учитывая то, что в конце 1446 г. летописи говорят только о двух царевичах на службе у Василия II - о Касиме и Якубе, то представляется возможным, что уже после битвы 7 июля 1445 г. на службе у Василия II Бердедат не находился и сведение Ермолинской летописи ошибочно.

Победа Дмитрия Шемяки над Василием II вызвала явное неудовольствие у ордынских покровителей Василия Васильевича в Казани. Ответ их не заставил себя долго ждать. 17 апреля 1446 года ("на Велик день") казанские татары, простояв три дня под Устюгом, предприняли попытку взять его штурмом. Они "приступили к городу, несучи на головах насад". Насады (лодьи) должны были защитить татар от града камней, выстрелов, стрел и копий, которые сыпались на них с крепостной стены. Хотя казанцы и подожгли городские укрепления, город им не удалось захватить. Они отошли от Устюга, получив с него "откуп, копейщину, за 11000 денег и всякою рухлядью", то есть мехами. В Устюг меха поступали из северных земель и отсюда шли на рынки в Новгород, по Волге и в центр. Не удалось казанским татарам взять и плена. Затем они, миновав Галич, "приходили … на Кичменгу" и вверх по Югу через волок направились на Ветлугу, приток Волги. Возвращаясь в Казань, они плыли на плотах, "да в полоех тонули". Из отборного отряда (в набеге на Углич принимал участие "царев двор" численностью 700 человек) в Казань вернулось всего 40 человек.

Как видим, сын Улуг-Мухаммада хан Махмуд (правил в Казани в 1445 - 1461 гг.) был явно недоволен тем, что ставленник его отца Василий Темный был свергнут с престола. Касим и Якуб, как поддерживавшие Василия II, находились в связи с последними событиями (вокняжение Шемяки) на литовском порубежье. Когда отряды Касима и Якуба двинулись на соединение со сторонниками Василия II, в Ельне они встретились с русскими войсками. Так как было неизвестно, кто перед татарами - сторонники Шемяки или же Василия Темного, между отрядами завязалась перестрелка. После того как татары узнали, что князья идут "искать" Василия II, которого к этому времени Шемяка уже отпустил на Вологду, недоразумение уладилось. Татары, по словам русских летописей, с сочувствием говорили о Василии II: "… братья над ним израду учинили, и они пришли искати великого князя за прежнее его добро и за его хлеб, много бо добра его до нас было". Конечно, сообщение летописей отражает события тенденциозно - "добро" и "хлеб" можно было бы назвать своими именами - русские города в «уделы» татарским царевичам и огромный выкуп за великого князя, а также более постоянные даннические обязательства - "выход" в Казань и в "Царевичев городок" (Касимов).

Встреча великого князя Василия II с Касимом и Якубом произошла в Ярославле, в начале (январь - февраль) 1447 года. Вскоре, 17 февраля 1447 года ("в пяток сырный"), Василий Васильевич с триумфом вошел в Москву. Шемяка вынужден был бежать.

По всей видимости, казанский хан Махмуд в июне - июле 1447 года еще был заинтересован в Василие II как великом князе. Царевичей мы видим также на стороне Василия II. Это зафиксировано в "перемирной грамоте" Дмитрия Шемяки и его союзника можайского князя Ивана Андреевича с союзниками великого князя Михаилом Андреевичем Белозерским и Василием Ярославичем Боровским (датирована началом июля 1447 года). Перемирие предусматривало прекращение военных действий галицкого и можайского князей с великим князем. Во время перемирия они обязались "на князя великого Василья Васильевича, и на князя Михаила Андреевича, и на князя Василья Ярославича, и на царевичев и на князей на ордынских, и на их татар не ити, и не изгонити их, не пастися им от нас никоторого лиха". Царевичи не названы по именам, однако в данный период (1445 - 1450 гг.) в Московском княжестве находились только Касим и Якуб, следовательно речь здесь идет именно о них. Как видим, Касим и Якуб однозначно указаны в числе поддерживающих Василия II.

Однако дальнейшие события заставили Махмуда сменить свои политические ориентиры в Московском княжестве. Как правильно отмечает А.А.Зимин, победы великокняжеских войск в 1446 - 1447 гг. привели к изменению характера отношений в треугольнике Василий II - Дмитрий Шемяка - Махмуд. Казанский хан понял, какой опасностью для него стал московский великий князь, получивший престол из рук Улуг-Мухаммада. Верный традиционной ордынской политике, Махмуд решил теперь поддерживать Дмитрия Шемяку, то есть слабейшего, и тем самым не допускать дальнейшего усиления власти Москвы.

В свою очередь Дмитрий Шемяка, также ведущий сложную политическую игру, после ряда неудач пришел к мысли о необходимости расширить фронт своих союзников. После того, как Махмуд предложил Шемяке союз против Василия II, он, видоизменив свою старую антиордынскую программу, охотно откликнулся на это предложение. Еще в 1445 г. Дмитрий Юрьевич не послал своих войск против сыновей Улуг-Мухаммада (и в первую очередь - против Махмуда), и поэтому, видимо, уже в то время хан склонялся к тому, чтобы именно ему передать ярлык на великое княжение. Досадное стечение обстоятельств не позволило этим планам осуществиться. В конце 1447 года Махмуд решил попытаться снова вернуться к планам 1445 года.

Касаясь общей политической ситуации в Восточной Европе в это время, отметим, что наряду с Махмудом наследниками былого величия Золотой Орды во второй половине 40-х гг. XV века были Сеид-Ахмад, кочевавший преимущественно в Подолии и упорно враждовавший с Казимиром IV, Кичи-Мухаммад, господствовавший в «Поле», и ставленник литовского великого князя Хаджи-Гирей.

В этой непростой обстановке, сложившейся в "Поле", Дмитрий Шемяка, пытаясь упрочить свои позиции в Среднем Поволжье, сделал ставку на Махмуда (конечно, все было не так однозначно - "Шемяка делал ставку на Махмуда" - или "Махмуд делал ставку на Шемяку"; в политике каждый пытается использовать в своих целях другого, в том числе и слабый может использовать сильного - в данной ситуации, разумеется, слабым был Шемяка, а не казанский хан).

По словам русских церковных иерархов (декабрь 1447 года), Дмитрий Шемяка посылал в Казань своего посла настраивать хана Махмуда "на все лихо" против Василия II. В ответ на это, писали иерархи Шемяке, "посол его к тобе пришел, у собе его и ныне держишь". Далее Махмуд "поймал да сковал и ныне держит" киличея Василия II "у себе, в железех скованного". Василий II посылал к Шемяке сначала своего боярина, потом своих детей боярских, с тем, чтобы галицкий князь отпустил к нему посла Махмуда. Но Шемяка этого не сделал и даже не позволил послу Махмуда встретиться с великокняжеским боярином и детьми боярскими. Не отдал князь Дмитрий "все лутшее" из награбленного добра великого князя. Не вернул Шемяка и захваченных ярлыков, дефтерей и докончальных грамот. Дмитрий Юрьевич решительно отказывался платить дань Сеид-Ахмаду: "От царя Седи-Яхмата пришли к брату твоему старейшему великому князю его послы, и он к тобе посылал просити, что ся тобе имает дати с своей отчины в те в татарские просторы; и ты не дал ничего, а не зоучи царя Седи-Яхмата царем".

Закончив подготовку к выступлению против Дмитрия Шемяки, Василий II решает предпринять последний демарш, используя для этой цели авторитет церкви. 29 декабря 1447 года высшие иерархи русской церкви (включая рязанского епископа Иону), явно по прямому указанию Василию II и его окружения, составляют послание Дмитрию Шемяке. В нем они перечисляют "вины" и "неисправления" мятежного князя, в первую очередь нарушение галицким князем последнего докончания с Василием Васильевичем. Прежде всего, пишут они, обращаясь к Шемяке, "ты на него (Василия II. - Б.Р.) добываяся, а христианство православное до конца губя, съсылаешся с иноверци, с поганьством и с иными со многими землями, а хотя его и самого конечне погубити и его детки, и все православное христианьство раздрушити". Иерархи утверждают, что Дмитрий Шемяка пытается "подбить" на выступление против великого князя соседей: "… всюды во християнство, так и в бесерменство, к Новугороду к Великому посылаешь, ко князю Ивану Андреевичю посылаешь, к вятчаном посылаешь".

Касаясь деликатного вопроса о татарах на Руси, иерархи от имени великого князя обещали, что, как только Шемяка "управится … во всем чисто по крестному целованию", Василий II тотчас "татар из земли вон отошлет". Однако татары задержались на Руси - Касимовское ханство просуществовало с 1445 по 1681 год, и ни Касим, ни его сын Данияр, ни другие касимовские правители "вон" "из земли" высланы не были.

Тем временем хан Махмуд, поддерживающий в данной обстановке Шемяку, в Филиппово заговенье (15 ноября - 25 декабря) 1447 года выступил воевать Владимир и Муром и иные города. Но Василий II послал против него войска (в том числе и Касима и Якуба), и набег казанского хана окончился ничем.

По всей видимости, в это время (ноябрь - декабрь 1447 г.) сыновья Улуг-Мухаммада - Махмуд, Касим и Якуб - уже не представляли собой идейное целое, и в политическом плане оказались по разные стороны "баррикад". Махмуд, являвшийся казанским ханом, счел для себя более выгодным поддержать в конфликте Василий Темный - Дмитрий Шемяка последнего. Его постоянной целью было ослабление внутреннего положения Московского княжества, как своего конкурента на внешнеполитической сцене. Ранее достижению этой цели способствовала поддержка через Касима и Якуба Василия II, как данника казанского хана и сторонника протатарской политики. Поэтому Касим и Якуб служили проводниками политики своего отца на территории Московского княжества. В конце 1447 года Василий II и его многочисленные к этому времени союзники сильно упрочили свое положение, что не входило в планы Махмуда, так как при таком развитии событий недалеко было и до выхода Василия II из подчинения Казани (что, в принципе, уже произошло - Василий II в Филиппово заговенье 1447 года выслал против него войска). Поэтому Махмуд решил поддерживать Дмитрия Шемяку. Этого нельзя сказать о Касиме и Якубе, которые за достаточно длительное время союзничества с Василием II (октябрь 1445 - конец 1447 гг.), по всей видимости, установили с ним и с его окружением неплохие партнерские отношения, и, несмотря на изменившуюся ориентацию их старшего брата, решили уже постоянно поддерживать великого князя. Вероятно, подобная поддержка была не безвозмездной - Василий II наверняка (как это обычно делалось для привлечения союзников) пообещал к уже полученному Мещерскому Городку новые земельные владения.

К тому же, если принять на веру сообщения некоторых летописей (в частности, «Казанского летописца») о факте убийства Махмудом своего отца Улуг-Мухаммада (а таких случаев в истории Золотой Орды предостаточно), то объяснение полярности братьев получает следующее логическое подтверждение. Придя у власти через труп отца, Махмуд не мог вызвать содеянным благодарности братьев, в общем-то ведущих независимое и самостоятельное существование. Именно желанием Касима и Якуба отомстить за отца руководствовался Василий II, направляя в 1447 г. войско против Махмуда и, естественно, преследуя свои цели. Поэтому полярность позиций родных братьев – сыновей Улуг-Мухаммада – с осени 1447 г. вполне понятна и объяснима.

Весной 1449 г. (после пожара 25 апреля) в Твери распространился слух, что в поход на Тверскую землю выступает Казимир IV. Якобы и Дмитрий Шемяка, находившийся в Новгороде, собирался напасть на тверскую "украину". Однако Шемяка тогда, очевидно, находился в Галиче.

На "Велик день" (13 апреля 1449 года) Шемяка подошел "со многою силою" к Костроме. Узнав о движении войск князя Дмитрия, в поход против него выступил и сам Василий II. С ним вместе в походе принимали участие и татарские царевичи Касим и Якуб "со всеми силами", князья Василий Ярославич и Михаил Андреевич, а также митрополит и епископы, так как походу придавался статус выступления "на клятвопреступника". Неизвестно, откуда выступили Касим и Якуб в поход - возможно, что из Мещерского Городка, а возможно, что в данной нестабильной политической ситуации Василий II предпочитал их держать при себе, так как конница царевичей представляла из себя мощную военную силу.

После того как войска подошли к Волге, Василий II отпустил на Шемяку свою "братию" и татарских царевичей, а сам стал в селе Рудине на Ярославщине. Однако враждующие стороны замирились.

В 1449 году Касим (без Якуба) вновь появляется на исторической сцене. В этом году "скорые татарове Седи Ахметевы" дошли до Пахры, но были разбиты Касимом, выступившим из Звенигорода, и "розсунашася по земле".

Некоторые исследователи, например, К.В.Базилевич, а также А.А.Зимин, опираясь на это сообщение Воскресенской и Никоновской летописей, полагают, что раз Касим выступил из Звенигорода, то можно сделать вывод о том, что первоначально Касиму был предоставлен в удел город Звенигород. Позволю себе с этим не согласиться. Выступление из Звенигорода - это еще не факт того, что Звенигород являлся в то время уделом Касима и, возможно, Якуба. В источниках в большинстве случаев вообще не указывалось, откуда в данное время (1445 - 1450 гг.) выступали в походы царевичи. В 1446 году царевичи со своими отрядами встретились с русскими войсками в Ельне (откуда выступили царевичи - летописи молчат), в 1447 году Касим и Якуб соединились с великим князем в Ярославле (место выступления опять неизвестно). В 1449 году, весной, Василий II брал с собой в поход против Шемяки татарских царевичей - Касима и Якуба (откуда они прибыли к нему, неизвестно; возможно, что они просто находились при Василии II, на случай срочных военных действий). Зимин говорит, что "в конце 1446 года татарские царевичи (в том числе и Касым) на московской службе размещались где-то на литовско-русском порубежье". Это утверждение Зимина, судя по летописной реконструкции событий, ошибочно. Татарские царевичи в конце 1446 года не размещались на литовско-русском порубежье, а находились там, так как вместе с некоторыми московскими служилыми людьми бежали в сторону Литвы от захватившего великокняжеский престол Дмитрия Шемяки.

Царевичи во время заключительного этапа феодальной войны 1445 - 1453 гг. попросту не могли находиться в одном месте, так как они поддерживали Василия II и находились там, где более всего нужна была их боевая конница и пешие отряды. Это мог быть как Звенигород, так и другой населенный пункт; зачастую они вообще находились вместе с самим великим князем, для более оперативного реагирования на военные действия противника (Шемяки).

В конце 1449 - начале 1450 гг. начался новый поход Василия II против Шемяки. Получив известие, что Дмитрий Шемяка пошел к Вологде, великий князь направился не в Галич, как предполагалось раньше, а в северные костромские волости Иледам и Обнора, для того, чтобы оттуда двинуться навстречу своему врагу в Вологду. Когда Василий II дошел до церкви Св. Николы на Обноре, то ему сообщили, что князь Дмитрий повернул к Галичу. Тогда Василий II двинулся вдоль реки Обноры вниз, затем вдоль реки Костромы вверх и остановился у Железного Борока в Иоанно-Предтеченском (Железноборовском) монастыре, неподалеку от устья Вексы. Здесь он прослышал, что Дмитрий Юрьевич не только уже в Галиче, но и собрал большое войско: около него людей много, "а город крепит и пушки готовит, и рать пешая у него, а сам перед городом стоит со всею силою". Василий II назначил князя В.И.Оболенского главным воеводой и отправил его под Галич "со всею силою своею". С ним он отпустил и "прочих князей и воевод многое множество, потом же и царевичев отпустил и всех князей с ними". Царевичи - это, безусловно, Касим и Якуб. Они вновь оказываются со своими князьями в рядах великокняжеского войска.

Двигаясь вдоль замерзшей реки Вексы, войска князя В.И.Оболенского 27 января 1450 года подошли к Галичу. Князь Дмитрий расположился со всеми силами на горе под городом. Воеводы подошли к горе со стороны озера и начали взбираться на нее из оврагов. Из города стали стрелять из пушек, тюфяков и самострелов, но "не убиша никого же". В рукопашном сражении победили великокняжеские полки. Они "многих избиша, а лутчих всех руками яша, а сам князь едва убежа, а пешую рать мало не всю избиша, а город затворился". Дмитрий Шемяка бежал в Новгород.

1450 и 1451 годы (то есть примерно до начала 1452 года) Дмитрий Шемяка жил в Устюге, и активных военных действий с ним в это время не было. Правительство Василия II было занято другими проблемами, связанными с тревожным положением на южных и восточных границах Московского великого княжества. В 1450 г., когда великий князь находился в Коломне, к нему пришло известие, что на Русь "с Поля" движется улан Меулим-Бирды с татарскими князьями и "многими татары". Против них были посланы отряд Касима с его татарами и воевода К.А.Беззубцев "с коломничи". Они нагнали ордынцев на реке Битюге (приток Донца) "в Поле" и разбили их ("побиша татар много"). Как видим, даже при отсутствии военных действий с Шемякой Касим уже не остается без дела - он посылается против татарских войск, что по окончании феодальной войны прочно войдет в практику как Василия II, так и его сына Ивана III.

В 1451 году Дмитрий Шемяка пытается активизировать свои действия. В конце года великий князь получил известие, что Шемяка движется к Устюгу. Нужно было незамедлительно действовать. Проведя Рождество (25 декабря) в Москве, великий князь в знаменательный для него Васильев день (1 января) выступил из столицы в поход. Крещение (6 января 1452 года) он провел в Троицком монастыре, а оттуда направился в Ярославль. Из Ярославля против Дмитрия Юрьевича отпущен был с войсками сын великого князя Иван. Он должен был покарать кокшаров - жителей плодородной устюжской волости по реке Кокшенге (приток Устьи, впадающий в Вагу).

Стратегическая цель планировавшейся военной экспедиции состояла в том, чтобы отрезать мятежный Устюг от его возможного союзника Новгорода. Лишая Устюг экономической базы, Василий II стремился его обескровить и ускорить капитуляцию. Кокшенгский край населен был "инородцами", и привкус крестового похода против "поганых" чувствовался в экспедиции княжича Ивана. Двенадцатилетний наследник престола действовал под присмотром великокняжеских воевод. Василий Васильевич, лишенный из-за своей слепоты возможности активно участвовать в военных действиях, решил с малых лет привлекать княжича Ивана к бранным подвигам.

Сам Василий II двинулся к Костроме, обходя Устюг с юга. Придя на Кострому, он в дополнение к уже посланным войскам направил к княжичу Ивану султана Якуба с его татарами. Еще ранее на Устюг двинулись князь С.И.Оболенский и великокняжеский двор ("иных многих, двор свои"). Как видим, в данном случае в одиночку действует уже Якуб, без Касима. Якуб выступает в поход "с татарами". Вероятно, это была та дружина султанов, с которой они прибыли в Московское великое княжество в 1445 году. Неизвестно, был ли у каждого из них свой отряд под непосредственным начальством каждого в отдельности, или же дружина была "общей", и с нею выступал в поход тот султан, который был готов к этому в данный момент (не был болен и т.д.). Однако известно, что в разных походах принимали участие и каждый султан в отдельности "с татарами" (не одновременно), и сразу оба султана "с татарами". На мой взгляд, дружина у царевичей была все же одна, так как в формулировку "татары" включались как простые служилые татары (казаки), так и титулованная прослойка военной знати – уланы, беки и мурзы, которых было не так много, чтобы каждый царевич имел своих собственных (учитывая, что пришли царевичи из одного государства - Казанского ханства).

Находившийся под Устюгом князь Дмитрий Юрьевич, узнав, что Василий II вошел уже в Галич, а великокняжеские воеводы приближаются к Устюгу, понял, что ему грозит реальная опасность окружения. Тогда он сжег посады Устюга, оставил в городе своего наместника Ивана Киселева и поспешил на Двину. В погоню за Шемякой отправились великокняжеские воеводы "с силою, Югом мимо Устюг", не задержавшись ни на один день под городом.

Якуб в это время с двенадцатилетним Иваном, будущим Иваном III, на Кокшенге расправлялись с кокшарами - "градцы их поимаше, а землю всю поплениша и в полон поведоша". По Устюжской летописи, путь их пролегал с Андреевых селищ и Галишны на реку Городшину, приток Сухоны, далее на Сухону, Селенгу и, наконец, на Кокшенгу (ее верховья близки к Сухоне). Здесь Иван Васильевич "город Кокшенскои взял, а кокшаров секл множество". Великокняжеская рать дошла до устья Ваги и Осипова Поля и вернулась "со многим пленом и великою корыстью".

Это последнее появление Якуба в источниках. После 1452 г. он более не упоминается. Возможно, что он умер, либо просто по каким-либо причинам сошел с исторической сцены.

Также это последнее упоминание об участии татарских царевичей в последнем, заключительном этапе феодальной войны (1445 - 1453 гг.). Как известно, она закончилась в 1453 году отравлением Дмитрия Шемяки в Новгороде. Подведем некоторые итоги. В самом начале завершающегося этапа войны, в 1445 - 1446 гг. султаны Касим и Якуб служат в Московском великом княжестве проводниками политики Улуг-Мухаммада, исходя из которой один из них, Касим, получил во владение Мещерский Городок на Оке, в результате чего было образовано Касимовское ханство. Так как договоренность была заключена Улуг-Мухаммадом с Василием II и именно он был данником и вассалом ордынского царя, то царевичи в этот период поддерживают именно его. Однако в 1447 году политическая ситуация изменилась, и новый казанский хан Махмуд решил сделать ставку на Шемяку, как на более слабого. Царевичи остались верны Василию II, так как за два года партнерства с ним они, по всей видимости, нашли более перспективным поддержать усилившегося великого князя и прочно связать свои политические судьбы с его судьбой. Их расчет был верным. В феодальной войне победил Василий II, и, по всей видимости, он не забыл о поддержке царевичей. Возможно, земельные владения царевичей еще более увеличились.

Полярность позиций родных братьев - казанского хана Махмуда и московских служилых султанов Касима и Якуба отчасти объясняется их различными политическими судьбами - Махмуд находился во главе враждебного Москве Казанского ханства, царевичи же волею исторических судеб оказались в рядах партнеров Василия II и находились в Московском княжестве, и соответственно просто по объективным причинам не могли быть врагами Москвы.
Одним из субъективных результатов феодальной войны на территории будущего Русского государства второй четверти XV века оказалось образование в 1445 году на смежных землях Рязанского и Московского княжеств Касимовского ханства. Оно могло появиться лишь в обстановке вражды и непримиримости в Московском великокняжеском доме, достаточно частой смены великих князей. Анализ данных договорных и духовных грамот великих и удельных князей за период 1481-1553 гг., экстраполированных на вторую четверть - середину XV века, позволяет сделать вывод о том, что Касимовское ханство возникло в силу условий выкупа, который был обещан московским великим князем Василием II хану Улуг-Мухаммаду в 1445 году после поражения русских войск под Суздалем. Тексты грамот недвусмысленно говорят о том, что в Касимов, так же как и в Казанское, Крымское, Астраханское ханства и Большую Орду, платился "выход" (дань) как с земель Московского, так и Рязанского великого княжества. Следовательно, Касимовское ханство являлось весьма существенной финансовой "обузой" для подданных русских княжеств. Его образование не было добровольной мерой со стороны Московского княжества. В первые годы своего существования оно было свидетельством поражения Москвы, кусочком татарской территории на русской земле.

Затрагивая тему философского осмысления русской истории, можно отметить следующее. Российское завоевание Казанского и Астраханского ханств в середине XVI века, серьезно изменившее этническую и конфессиональную структуру населения России, ознаменовало собой начало ее превращения в многонациональное имперское государство, не запрограммированное на ассимиляцию народов или унификацию веры. «Предначало», некий «пролог» в этом отношении был положен еще в середине XV века, в связи с образованием на территории Руси Касимовского ханства.
Список сокращений


  1. АИ - Акты исторические, собранные и изданные Археографическою коммиссиею.

  2. ДДГ - Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV - XVI вв.

  3. ПСРЛ - Полное собрание русских летописей.

  4. Сборник РИО - Сборник императорского Русского исторического общества.

  5. СГГД - Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел.


Список литературы


  1. Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и ее падение. - М.; Л., 1956

  2. Зимин А.А. Витязь на распутье. - М., 1991

  3. Псковские летописи. - М.; Л., 1941

  4. Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды. – Саранск, 1960

  5. Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства. – М., 1991

  6. Шишкин Н.И. История города Касимова с древнейших времен. - Рязань, 1891



Похожие:

Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»....
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым». 2005»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым. 2008»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым. 2007»
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
Тысячелетний фольклор сохранил нам былинные сказы о подвигах Ильи Муромца, Микулы Селяниновича, о мно­гих богатырях, легендарных...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
Поэтому поставленную задачу будем решать, сочетая проверенные факты и устоявшиеся концепции с новыми гипотезами, проводя аналогии,...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
Актуальность данной темы в том, что с именем святого равноапостольного великого князя Владимира связано одно из самых значительных...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
При этом сами они считали себя истинными православными и, скорее всего, обиделись бы, если бы вы сказали по иному. В то же самое...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
Военно-политические и экономические функции города определили его структуру, как общественного центра, который занимал наиболее выгодное...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
«дальней периферией» европейской цивилизации, либо вообще не входило в неё; сближение же с Золотой Ордой и пребывание в её сфере...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) iconКонкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым....
Казимира Ягеллончика было отмечено целым рядом социально-политических выступлений в отдельных землях государства. События 30–40-х...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
litcey.ru
Главная страница